First love

Чонгук сидит в своей комнате и глотает слезы. Он снова поссорился с родителями, и в голове эхом отдавались слова матери: «зачем я вообще родила тебя!». Это обиднее, чем кажется. Все началось как-то по-немногу, мать начала придираться ко всем мелочам: то стол не протёр, то тарелку не помыл, то футболку в стирку не закинул. В итоге она кричала о том, какой Чонгук безмозглый, ничего не умеет и не может, просто существо, которое не понять зачем живёт. Чонгук сидит на кровати и пытается не заплакать, потому что тогда на него точно выльют ещё один ушат ругательств. В душе слова, казалось бы, родных людей, рвут когтями лёгкие и сердце. Он медленно переводит красные глаза на окно. Ему нужно уйти отсюда. Ему нужен свежий воздух. Он судорожно надевает толстовку и треники, дополняя чёрной кепкой на голове, чтобы никто не увидел опухших глаз. На улице час ночи. Завтра он должен идти в школу, поэтому Чонгук берет с собой в рюкзак форму и учебники. Он подходит к двери из комнаты и вздыхает, прикрывая глаза. Сейчас могут снова начаться проблемы, но кожа зудит от желания быть не тут. Он медленно распахивает дверь, аккуратно выходит. Шуметь ни к чему. Он уверенно направляется к выходу. Мать, видимо, все же услышала шаги и вышла из комнаты.  — Ну и вали отсюда! Посмотрим, как прибежишь обратно, только к тебе кто-нибудь прицепится! Чонгук выдохнул, захлопывая входную дверь. Свежий воздух заполнил лёгкие, глаза снова начало жечь. Он быстрым шагом направляется в ближайший магазин, покупает дешёвое вино. У него даже не просят удостоверение личности. Чонгук проталкивает ручкой пробку внутрь бутылки прямо возле входа в магазин и делает первый глоток. Немного кривится, но привкус алкоголя на языке расслабляет. Он уверенным шагом направляется в тот самый парк, не забывая время от времени прикладываться к горлу бутылки. Он был уже закрыт, ночь ведь, но Чонгук перелез через забор, пошёл вглубь, садясь на скамейку. Снова глубокий вдох и выдох. Он должен дышать. Слёзы выжигают дорожки на щеках. Чонгук сам ведь тоже иногда думал об этом: зачем он родился? Всем только мешается. Ничего не умеет. В завершение всему сверху вишенка: он гей. Чонгук прикрывает глаза и душит всхлипы. Ему хочется чьей-то поддержки и прямо сейчас. Пожалуйста. Чонгук берет в руки телефон, долго гипнотизтруя контакт «Юнги-хен». Допивает остатки в бутылке, чувствуя головокружение. Начало немного подташнивать от количества выпитого. Набравшись смелости, Чонгук нажимает на кнопку вызова, прикладывает телефон к уху. Через пару гудков послышался глуховатый голос Юнги:  — Алло? Чонгук хотел ответить ему нормально, он не хотел, чтобы Юнги понял, что тот плачет, однако вместо ответа из него вырывается только всхлип.  — Чонгук? Это ты? Что-то случилось?  — Ю-юнги-хен… Забери меня, пожалуйста.  — Где ты? — его гипнотизирующий голос стал ниже.  — Я в парке. Том самом.  — Жди. Старший бросил трубку. Он сорвался с неимоверной скоростью, надел ветровку и кроссовки, побежал в сторону парка. Его сердце ухнуло вниз, когда послышался всхлип Чонгука. Липкий страх забил вены, и даже сейчас, идя к нему, он боялся того, что его ждёт. Поэтому ускорял шаг, почти срывался на бег, старался утихомирить бушующее сердцебиение. Он перелазит через забор, чтобы попасть в парк, заходит дальше и видит фигуру на скамейке. Чонгук. Юнги подбегает, садится перед ним на корточки, заглядывая в лицо. Убедившись, что на Чонгуке нет никаких ран или ссадин, вздыхает и садится рядом, плечом к плечу. Чонгук поворачивается к Юнги и неуверенно тянет к нему руки. Парень все понимает, поэтому обнимает в ответ. Вдыхая запах младшего, он спрашивает:  — Ты что, пьяный?  — В говно. — слышится ответ где-то из плеча Юнги, в которое Чонгук уткнулся лицом. У него уже все плыло перед глазами, воздух стал жидким. Ему хотелось остаться в руках Юнги подольше. Возможно, навсегда. Старший вздохнул.  — Пошли ко мне. Там все расскажешь. Пока они шли, Юнги держал Чонгука под локоть. Тот шёл довольно ровно, только изредка путаясь в ногах. По приходу в дом, Чонгук сразу же пошёл в комнату Юнги, садясь на диван в углу комнаты. Старший принёс ему воды с долькой лимона, надеясь, что это поможет тому хоть немного протрезветь. Выпив это, Чонгук все рассказал Юнги. Его предохранители снесло литром алкоголя, поэтому он говорил все, что было, рассказывал каждую мысль. Юнги сидел рядом, совсем близко, так, что можно было чувствовать тепло его тела, и молча слушал.  — Знаешь, Чонгук… Ты неправ. Ты не «бездарный комок ничего», ты в первую очередь человек. Такой же, как и все мы. Ты не обязан быть гением или каким-то особенным. Думаю, твоя мама перегибает палку. Наверняка она это сказала на эмоциях, а не от чистого сердца, и теперь жалеет. Чонгук кивнул и опустил немного расфокусированный взгляд. Юнги близко, слишком близко. Но хочется ещё ближе. В поисках поддержки и утешения, Чонгук начинает льнуть к старшему, прося объятий. Он обхватывает его за талию, кладя голову на плечо, утыкаясь носом в шею. Юнги рисует пальцами на его спине и плечах узоры, и это приятно расслабляет, от таких движений по позвоночнику вверх ползут приятные мурашки. Чонгук немного отстраняется.  — Юнги, я… — он медленно переводит взгляд с глаз старшего на его губы. — Я… У Юнги сердце удар пропускает, его заводит этот пьяный взгляд, этот Чонгук, желающий поцелуя. В его голове проносится мысль о том, что завтра младший наверняка пожалеет. И все же он подаётся вперёд, потому что не может. Эти сладкие красные губы так и манят, весь Чонгук — это воплощение желания. Он слишком сексуальный, слишком невинный. Ребёнок и взрослый одновременно. Чонгук подаётся в ответ. Их губы встречаются. Сначала это мягкое касание, но медленно оно перерастает в нечто более глубокое. Юнги хочет этого мальчишку, его ведёт от податливости Чона, он просто уже не может держаться. Юнги углубляет поцелуй, ведёт языком по нижней губе Чонгука, оттягивает её зубами, и младший издаёт едва слышный стон. Юнги готов кончить только от этого звука, поэтому снова льнет к чужим губам, целует, кусает. Любит до невозможности. У Чонгука в грудине пожар. Он закрывает глаза, все вокруг плывёт, поэтому парень сосредотачивается только на губах старшего. Он отказывается верить: Мин Юнги целует его. Только от этой мысли можно сойти с ума, но Чонгук слишком пьян. Он ведёт ладонями по чужой груди к шее, от неё заводит к затылку, схватывая волосы на макушке, вызывая табуны мурашек по спине Юнги. Старший немного отстраняется, ловит недовольный взгляд Чонгука и ухмыляется.  — Ты пожалеешь об этом на утро. Чонгук смотрит из-под густых ресниц. И он снова льнет к губам старшего, не обращая внимание на его слова. К рассвету Чонгук лежит прижавшись ухом к груди Юнги, слушая его сердцебиение, дыша его запахом.  — Ты как? — голос у Юнги хриплый.  — Всё хорошо. Даже слишком. Старший приподнимает уголки губ в ответ. Они постепенно засыпают, прижимаясь друг к другу только ближе. Чонгук просыпается. Он медленно разлепляет глаза и смотрит на окно, из которого льётся солнечный свет. Ему требуется несколько секунд на то, чтобы вспомнить прошедшую ночь. Его глаза распахиваются, в щеки бьёт смущение. Он резко садится на постели и оглядывается. Юнги рядом нет. Чонгук медленно выпускает воздух из лёгких, вспомнив о дыхании. Что ему делать? Он встаёт, направляется в ванную. Зубы приходится чистить пальцем, потому что щётки у него нет. И тут он вспоминает про школу. Сколько сейчас времени? Его глаза готовы выкатиться из орбит, он в спешке промывает рот от пасты, брызжет холодной водой в лицо и бежит на кухню. Юнги сидит за столом с двумя кружками кофе.  — Хён! Школа! Мы пропустили? Юнги усмехнулся, любуясь взъерошенным Чонгуком.  — Всё в порядке. Я только собирался будить тебя в школу, как увидел сообщения от одноклассников, что сегодня приезжает какая-то там проверка и в школу не нужно. Чонгук вздохнул и положил руку на сердце.  — Хорошо. А то я испугался уже. — затем он увидел кружку на столе. — Оу, вторая мне? Спасибо большое, хен… Он смущённо сел за стол, отпил глоток и уставился в кружку. Чонгук не знал что говорить. Юнги ему нравится. Очень сильно. Но взаимно ли это? Хочет ли Юнги отношений?  — Чонгук. — голос старшего был немного хрипловат. И очень сексуален. — Ты мне нравишься. Сердце Чонгука сделало кульбит, лицо и шея начали гореть алым пламенем. Младший взглянул Юнги в глаза. В два бездонно-черных омута.  — Юнги, я… — слова застряли где-то в горле. Это смущает.  — Ничего, если это не взаимно. Если все, что было вчера — лишь ошибка пьяного. Прости, что воспользовался тобой. Я… Думал об этом так давно. Чонгук яростно закачал головой из стороны в сторону, поняв, что имеет ввиду Юнги.  — Хён, нет! Ты… Ты мне тоже нравишься. Я этого хотел, правда. — Чонгук сделал крупный глоток кофе, смакуя напиток с тремя ложками сахара на языке. Юнги запомнил какой кофе он пьёт. Через пару секунд Юнги все же снова заговорил:  — Правда?.. Я не знаю, что сказать. — он выглядел растерянным. — Чонгук, я хочу рассказать тебе кое-что. — Дождавшись ответного кивка, Юнги продолжил, — Я, на самом деле, раньше был немного другим. Пропивал все свои деньги в барах, не видел смысла в своей жизни, никого не уважал, считая себя. Я ненавидел Мин Юнги, ненавидел его жизнь, школу, абсолютно всё. Намджун, Хосок, Джин и Тэхён всегда поддерживали меня. Всегда заботились. Но и на них я часто забивал. Не слушал советы, из раза в раз спал с людьми на одну ночь. Кое-как писал уроки где-то во время перемены. Это длилось год-полтора. Пока я не встретил тебя. Не знаю почему, но… Твоя чистота заставила меня завидовать. Я опороченный, потонувший в ненависти к себе, и ты, такой красивый, светлый и добрый. Никогда не сдаешься. И я влюбился. — На глазах Юнги выступают слезы, он стыдливо прячет их, отводя взгляд. Чонгуку хочется вытереть их или обнять старшего, но он решил, что должен дослушать его. — Мне не важно взаимно это или нет. Будешь ты со мной встречаться или нет. Я просто… Хочу быть рядом. Если ты позволишь.  — Юнги… — Чонгук встал со стула, подошёл к старшему и приобнял его, запуская пальцы в иссине-черные волосы. Тот прижимается щекой к его животу, охватывает руками за талию. — Я хочу, чтобы ты был со мной. Но ты не должен любить меня так, будто я смысл твоей жизни. Мы должны идти по этой дороге судьбы вместе, а не поклоняться друг другу. Ясно? Юнги слегка улыбается, утыкаясь носом в толстовку Чонгука. Ощущение, будто это Чон старше.  — Почему ты тукой мудрый в свои 16?  — Юнги, ты услышал меня?  — Да. — помолчав чуть меньше минуты, парень продолжил, — Чонгук.  — М? — младший отстранился, чтобы заглянуть хёну в глаза. Юнги как-то проказливо улыбнулся, хитро выглядывая из-под длинных ресниц.  — Поцелуй. Лицо Чонгука тут же вспыхивает, он смущённо отводит взгляд от Слишком-красивого-хёна, но все же нагинается и нежно целует того в губы. Чисто и без похоти, так, как умеет. И Юнги этого достаточно.