Восход Империи

      Саул Карат сжал правую руку в кулак. Заменивший истерзанную плоть протез заскрежетал. Одетый в униформу адмирала ситхского флота ощущал холод. Не тот, к которому Саул привык за десятилетия службы на фрегатах и крейсерах.       Карат так и не смирился с тем, что теперь вместо обеих ног и ведущей руки грубые конструкции из металла. Повелитель не расщедрился даже на синтеплоть. Глупо ожидать от него великодушия. Реван не забывал карать за провалы и напоминать, что сила в его руках. Если бы не она, то Карат бы прожарил его электричеством. Легкая смерть в сравнении с тем, что устраивают собратья ситха по Ордену.       Израненные губы адмирала скривились. Война — забавная штука. Вынуждает тебя делать такое, о чём ты и помыслить не мог. Как всякий порядочный кореллианец, Саул Карат признавал лепту джедаев в благополучие своей родины. Кореллианских, а не зазнаек-чужаков из столицы, крутящихся среди бюрократов. На заре своей военной карьеры тогда еще простой служащий флота натерпелся от крючкотворов. Если бы не поддержка наставника Орли Ваникуса и собственная настойчивость, подбивающая встать после очередного поражения, сын заводского рабочего Краддока Карата так бы и остался рядовым на фрегате под бездарным командованием сынка начальницы таможни.       Подобные типы на первых порах рассматривали Мандалорские войны как подъем по карьерной лестнице на маленькой победоносной войне с дикарями. Карат заявлял, что такого точно не будет. Он не заканчивал Флотскую Академию, но в тактике благодаря старику Орли смыслил. Да только кто в Адмиралтействе послушает не доросшего до контр-адмирала, за которым ни капитала, ни знатного семейства?       Вняли ему не там. Причем те, от кого кореллианец меньше всего ожидал. Так Саул Карат связался с Реваном и Малаком. Поначалу недоверие. Затем выяснение кто же друг, а кто противник в ходе интриг чиновников и офицеров. Наконец объединение вокруг общей цели.       Зверства мандалорцев на Серокко, когда Карат стиснув зубы наблюдал испепеление республиканцев и городов аборигенов ядерными ударами. Реван тогда действительно страдал. Сейчас в такое не поверишь.       Карт каким-то чудом спас десятки тысяч, догадавшись включить систему оповещения о чрезвычайных ситуациях. Он всегда был смекалистым парнем. Соперничающий с ним Даллан Морвис мог говорить об Онаси что угодно, но Саул верил в своего подопечного. Вот только правду жизни от наставника Карт не принимал с упорством банты.       Чудо, что Онаси пережил последний бой при Малакоре. Многих погибших Саул знал лично. Уже после объявления Империи Карат вывел закономерность: обреченными кораблями и частями командовали те, чья лояльность лично Ревану вызывала сомнения. Что тогда, что сейчас адмирал сквозь зубы, с оговорками, но всё-таки принимал потери. Война не обходится без них. Он мог размышлять можно ли было их избежать. Однако нужно действовать и спасать живых.       После конца Мандалорской Сенат возликовал. Мандалорцы мертвы. Что ещё нужно? Разгул пиратов и работорговцев не взволновал сенаторов в отличие от верховного канцлера. Но один голос ничего не значит. Об этом Саул и думал, когда после потерь в ходе возвращения Ревана и Малака его поставили перед выбором.       Саул присоединяется к ситхам и сохраняет свое положение и жизни вверенных войск. Его воля будет влиять на судьбу Империи. Он может способствовать её успеху и пожинать его плоды. Больше никаких мольб Адмиралтейству и Министерству обороны, где вместо солдат сенаторы, нелепого соперничества между армией и флотом.       Или Саула Карата ждет бесславная гибель. Конечно, процесс не обойдется без жертв среди его подчиненных. Если вообще хоть кто-то выживет под огнем древнего ситхского крейсера и вполне современных Молотоглавов. Да, имперцев тоже потреплет, но такова цена ухода серьезного конкурента с доски. Его место займет кто-то сговорчивее. Вполне вероятно, что он не будет так печься о своих подчиненных. А уж нового флотоводца точно не будет интересовать многочисленное семейство Каратов. В том числе ни с того ни с сего носящие эту фамилию дети некой кухарки-кореллианки Миракс. Да и память об отце у них останется скверная, когда обнародуют кое-какие бумаги.       В тот день повелитель Реван дал понять Карату, что изучил его вдоль и поперек. Не побрезговал шантажировать благополучием его младших братьев и племянников. Разузнал о невенчанной жене и их детях. Подготовился выставить трусом в связи с делом одиозного джедая Зейна Керрика, которое Саул предпочел бы выбросить из своей памяти.       Адмиралу не сразить бывшего главнокомандующего Республики. Чтобы выжить, нужно идти на жертвы. Саул принял предложение. Его старики, что отец, погибший во время Кунова мятежа, что Орли, наверняка вертелись в гробах. Карт был в ужасе.       Владыка Малак действовал без изысков. Лавры учителя не давали ему покоя. Придушив отказавшегося разорять Телос подчиненного, он переключился на Саула. Ублюдок знал, что подопечному Карата эта планета была дороже всего. Видел когда-то, как Карт Онаси показывал Саулу фотографию сына и воодушевленно делился его успехами.       Голос Дарта Малака тогда не искажала металлическая челюсть. Докажи свою верность. Это приказ. И Саул отдал его, ощутив дыхание смерти на загривке.       Ситхские силы смели республиканскую военную часть. Она успела позвать подмогу. Население беззащитного Телоса это не спасло. Ситх бомбил его, пока от городов не остались дымящиеся кратеры. Как на Серокко. Песок на пляжах оплавился. Океан, должно быть, закипел, как на Катаре, когда мандалорцы истребляли его жителей. Плодородные поля превратились в пекло сродни до сих пор горящему Эресу III.       С поверхности поднялась горстка кораблей. Большинство Малак расстрелял. Один притянул лучом по наводке собрата-ситха. Сила дернула Саула шепотом отдать приказ. Если среди пленников окажется некто Онаси, не трогать. Шанс, что так получится? Один на миллион. Даже меньше. Но вот Дастил, как назвался избитый чувствительный к Силе мальчишка, оказался припертым к стене дулом бластерной винтовки. С продрогшей девчонкой, вцепившейся в его руку. Она просила его присоединиться к ситхам. Дастил Онаси не стал глупить как отец.       После этого Саул не считал сколько кораблей бежало. Те, кто не стали добычей пиратов и работорговцев, разнесли весть о жестокости владыки Малака. Чего он и добивался.       Карат со злорадным удовольствием наблюдал, как Реван поставил ученика на место при всей Империи. На взгляд Саула повелитель оказался слишком милосердным. Естественно, адмирал не дерзнул высказываться об этом. Ситхи скоры на расправу.       Карат с тревогой ждал, как Реван поступит с его родиной. Повелитель ситхов и тут проявил свою натуру. Назначил командовать со словами, что Саул Карат именно тот человек, который не станет здесь превышать полномочий. Вот так Реван называл и Телос — не бойня, не резня, а превышение полномочий. Тем не менее, Храм джедаев следовало снести. Саул исполнил приказ.       Карат ненадолго прикрыл глаза. Вернее, глаз. Вставленный протез ощущался чужеродным. На качество зрения Карат жаловаться не мог. В зеркало лишний раз не смотрел. В половину лица въелась пластина с круглым кроваво-красным киберпротезом. Саул не мог забыть реакцию сына — мальчишки, который понял, что отец не всесилен. Голосвязь не могла передать всех подробностей, но притихшего голоса и опущенной светлой макушки было достаточно.       Когда-то Саул позволил себе рассчитывать, что Империя даст его семье на флоте и по крови лучшую жизнь. Ему есть за что бороться.       Он знал, что Дастил Онаси пережил Коррибанскую академию. Их разделял один вызов по голосвязи.       Когда-то Карат умудрился выторговать жизнь дочери Номы Соммос, когда девушке не повезло оказаться на Кореллии. Говорили, что её мать давно погибла. Саул сомневался, что Реван просто запытал Ному до смерти. Не такой он человек.       Повелитель будет смотреть, как ты корчишься без обезболивающего, задавать наводящие вопросы для осуществления своей цели и подсчитывать в уме нечто известное одному ему. Когда Реван получит ответы, то он или избавится, или продлит твое существование с минимальными издержками. В зависимости от своих потребностей.       Всего час назад флотилии Ревана и Саула вышли из гиперпространства в системе Праймус-Голууд. Скоро к ним присоединится Дарт Малак. Именно его прибытие сподвигло Карата переговорить с Дастилом Онаси с глазу на глаз в своей каюте. Их разговор несомненно станет достоянием общественности в лице повелителя ситхов.       Саул не собирался делать что-либо предосудительное. Например, подбивать мальчишку интриганить против паршивого ученика Малака. Он душил своих и чужих солдат и не угодивших шлюх чаще, чем читал учебники по стратегии или военной инженерии. Может быть, Дастил тоже успел приобщиться к кровавым «развлечениям». Близость ситхов оказывает удивительное влияние на рассудок. Если он вообще остается. Как третий человек в военной иерархии Империи Саул мог позволить себе вызвать приписанного к флоту аколита, если Реван прямо не выскажет возражений. Повелителю очевидно было не до них. Наверняка выстраивал очередную хитрую комбинацию, чья развязка сметет с поля боя сразу несколько противников. Этого у Ревана не отнять.       Адмирал прошел мимо аккуратно заправленной постели и мягкого дивана цвета кафа к деревянному рабочему столу — редкости на флоте. Саул не брезговал удобствами. Отодвинул в сторону кожаное кресло. Отпер самый нижний ящик, куда заглядывал реже всего. Непочатая бутылка кореллианского виски поблескивала как кусок янтаря. Рядом с ней пара увесистых стаканов с толстым дном. Стеклянных, а не хрустальных. Привычка от Миракс. Она не переносила в обиходе хрупкие изыски.       Карат поставил бутылку и стаканы на стол. Открывать не стал — был наслышан о ситхской паранойе.       Онаси явился сразу как приказали. Взглянешь на парня и сразу проследишь несомненное сходство с отцом: те же темные глаза и волосы, крепкое телосложение и похожие правильные черты лица. — Адмирал Карат. Аколит Дастил Онаси. Представляюсь по случаю назначения, — даже голоса практически идентичные.       Полученную от отца фамилию выговорил нехотя. Если бы не устав и старший по званию, то и вовсе бы опустил её упоминание.       Аколит приложил руку к виску.       Дастил пристально смотрел на того, кто уничтожил его родной мир. Протезы Карата не произвели на него впечатления. Очевидно довелось насмотреться на вещи похуже. Злорадства во взгляде аколита незаметно. Лишенный украшений световой меч свешивался с пояса. Если парень дожил до момента назначения на флагман повелителя ситхов, то глупостей вроде нападения на адмирала делать не станет. — Вольно. Мы оба понимаем почему ты здесь.       Аколит храбро, но без дерзости взглянул прямо в глаза адмирала. — Вы исполняли приказ. Как полагается любому солдату. И мой отец сам виноват, что всё потерял. Я не допущу его провалов, — категорично расставил всё по местам. — Дастил, я не собираюсь лепить из тебя его копию, ряженную в имперский мундир. Нам предстоит встреча с владыкой Малаком. И я хочу, чтобы она закончилась без смертей.       Саул по привычке выставил указательный палец в сторону собеседника. Обычно резкое движение замедлилось. Ситхов протез. Хотя лучше с ним, чем с бесполезной культей.       Упоминание приказавшего уничтожить родину Онаси отразилось на лице аколита. Губы сжались. Брови нахмурились. Крылья носа раздулись. — Я знаю, что ты мечтаешь о мести. О ликвидации угрозы. Я не верю в джедайские бредни о её вреде.       Своего отрицательного отношения к ситхам Карат не высказал. Неизвестно склонен ли парень доносить. В детстве он был правдолюбивым, действовал напрямик и терпеть не мог, когда кого-либо обманывали, но то было до борьбы за жизнь среди ситхов.       Дастил неосознанно поднес ладонь к выпирающему нагрудному карману. Коснулся чего-то твердого и квадратного. Напряженные черты лица смягчились. — В Академии вас учат превозмогать, — Карат постарался цензурно выразиться о ситхских методах, — но ты Малаку не чета.       Дастил не бросился противоречить более опытному. Умный малый. — С Бендоном ты бы ещё мог тягаться. Когда Малака нет поблизости. Повелитель даже одобрит нападение, если оно окажется успешным.       Судя по вновь нахмурившимся бровям, у аколита начал вырисовываться определенный план действий. — В противном случае даже не рассчитывай на какую-либо поддержку. Реван без сожалений сдаст тебя своему ученику. При любом исходе дуэли тебе придется отчитываться перед Малаком.       Даже если Дастил провернет всё с помощью яда, соглядатаи владыки ситхов очень быстро сузят круг подозреваемых. — Что вы мне предлагаете?       Саул Карат настоящей рукой со щелчком отвинтил крышку бутылки с виски. Наполнил оба бокала янтарно-золотой жидкостью на треть. Взял стакан той же конечностью. — Пока не высовываться. У Малака и Бендона достаточно врагов и без тебя. Иначе наживешь противника, которого не одолеть.       Карат знал, что Онаси не ждут у моря погоды. Однако если им дать время на размышление, то они приходят к вполне здравым выводам.

***

      Среди осколков уничтоженной звезды и планет системы Праймус-Голууд надежно скрывались силы Дарта Ревана. Даже тысячелетие спустя отзвуки гибели целой системы искажали Силу. Повелитель ситхов Садоу определенно догадывался что делал, запуская смертельную реакцию.       «В погоне за эфемерным могуществом ситхи не щадят ни себя, ни приближенных» — подумалось Бастиле Шан. Особенно верно при знании того, как всё закончилось. Ситхи изранили Республику. Не насытились кровопролитием и набросились друг на друга. Они поплатились за это гибелью всего своего народа. Ситхи породили страх, республиканцы и даже некоторые джедаи поддались ему и в результате погибли даже невинные. Недопустимо.       Бастила размышляла, сидя на койке в полном одиночестве. Руки сложены на коленях. Повелитель ситхов проявил неслыханную щедрость, оставив джедаю ситхский световой меч и отправив в каморку подальше от тюремного блока. Может быть, будто в издевку, Реван вручит Бастиле компоненты двухклинкового светового меча. С парой кроваво-красных кристаллов в придачу. Наверняка украденных из разграбленной гробницы. Отец Бастилы тоже охотился за сокровищами, но никогда не опускался до такого. Подобный подарок она бы даже в руки не взяла.       Открытый Устав имперских сил лежал сбоку. Она прочитала его на четверть. За счет ясных формулировок, не оставлявших пространства для двоякого толкования вроде игнорирования приказа старшего по званию, дело шло быстро. Некоторые братья и сестры по Ордену бы придали каре за такое.       «Какое оружие может быть сильнее того, что обращает врагов на нашу сторону? Использует их собственные знания против них?» — Бастила не отказалась от своей точки зрения. В эту игру могут играть оба.       Ни повелитель ситхов, ни джедай не желали отступаться от своих интересов. Они застыли на мертвой точке. Бастила уверенно выдерживала напор Темной стороны вокруг. Джедай ощущала множество вещей. Близкое напряжение юноши, который извлек из квадратной коробочки простое кольцо с розовым кварцем. Будто напоминал себе о чем-то. Безоговорочное отвержение при виде талона с непотребной записью. Колебание при приготовлениях к визиту ученика повелителя.       Мысли джедая о беспощадности ситхов находила подтверждение в Сауле Карате. Реван даже не озаботился дать ему нормальные протезы взамен потерянных конечностей. Тело ситхского адмирала изъела кибернетика. При мысли о таком положении живого существа становилось некомфортно. Бастила могла злорадствовать над его увечьями. И всё равно не позволила себе этого, ибо не таков путь джедая. Нет эмоций, есть покой.       Бастила ощутила странное напряжение в затылке. Точно извне. Неужели очередной подкол повелителя ситхов, забавный одному ему? Напряжение укоренилось в голове, спустилось по шее к груди. Нет, Реван дал бы о себе знать. Конечности налились свинцом. Она когда-то чувствовала нечто подобное…       Бастила вскочила, раскрыла дверь. Оказалась в коридоре. — Советую вам приостановить свою эскападу, если вы не замышляете встретиться с владыкой Малаком.       Обращавшийся к джедаю мужчина в форме имперского спецподразделения не выражал гнева или издевки. От его тихого голоса веяло странным спокойствием. Стоявший сбоку напарник имперца молча держал при себе виброклинок.       Бастилу тянуло вниз. Тьма таранила её щиты, силясь подавить всяческое сопротивление. А ведь световой меч остался на койке… Дарта Малака не уговорить проявить милосердие в отличие от его учителя. Владыка пытал, истязал и бомбил, оставляя от вечнозеленых лесов дымящиеся угли и оплавленные кратеры на месте пляжей и городов. Разрушительная энергия владыки ситхов заполняла всё. И в конце концов его напор снес бы оборону Бастилы. — Могу посоветовать лишь не попадаться ему на глаза. Не обращать внимания на его присутствие у вас не получится, — без эмоций сказал мужчина.       Он не обращал внимания на исказившееся лицо Бастилы. Тьма Малака распространялась подобно пожару. Бастила окончательно осознала почему дуэт учителя и ученика столь смертоносен: спасшихся от ревущего пламени Малака поражали бьющие точно в цель молнии Ревана.       Даже в четырех стенах и сквозь закрытую дверь разрушительная Сила владыки ситхов доходила до джедая.       Ангар самое крупное помещение на всем шестисотметровом «Воспрещающем». Широкий коридор между сорока восемью ситхскими перехватчиками, двумя шаттлами и техникой поддержки занимали выстроенные в серебристые квадраты солдаты. В самом конце броня сменялась серыми мундирами офицеров и ситхов.       Приближение повелителя Ревана ощутил каждый. Его Сила касалось всех. До поры до времени она напоминала величественно спокойное море. Оно ласкает слух своим мерным плеском, снабжает пищей и отделяет от захватчиков. Бастила ведала, что это лишь фасад. Море превращалось в смертоносное цунами, поглощающее корабли и разумных до тех пор, пока не насытится.       При виде знаменитой мандалорской маски и неизменного угольно-черного плаща солдаты выпрямились, рядовые ситхи и аколиты преклонили колени. Следом за повелителем шел Саул Карат. Протезы изменили его походку, замедлили. Ситхи не поднимались. Он не должен был обманываться, эти знаки почтения ему не предназначены.       Хромированный шаттл с красными полосами опустился на посадочную площадку. Дарт Малак предстал перед разумными. Он ощущался сгустком едва сдерживаемой энергии, готовой снести всё на своем пути. Мурашки пробежали по спине Бастилы. Неосознанный порыв заставил джедая схватиться за световой меч. Красный клинок осветил комнату.       Повелитель ситхов и его ученик. Реван — стройный, гибкий и стремительный. Непоколебимый. Его широкоплечий ученик как минимум на голову выше него и всех присутствующих. Мускулы бугрились под красно-оранжевым, как пламя, одеянием с бронепластинами. За обманчивой громоздкостью ураганная мощь. Она не разбирает кто свой, а кто чужой. Половину лица закрывал неподвижный протез, но каждый мог узреть темные от ненависти глаза.       Когда-то на плакатах Ревана и Малака изображали статными защитниками, стоящими спина к спине и готовыми отразить любую угрозу невинным. Глядишь на них и веришь, что мандалорцы не пройдут.       Бастила однажды засмотрелась на такой плакат. Она помнила, как Эйтрис отдернула её, потребовав заняться полезным делом. Тогда Бастила не смела ослушаться старшей, ведь она хранила мудрость Архивов и, несомненно, знала, как лучше поступать. Теперь джедай сомневалась в Эйтрис. Потому что эта женщина звалась подругой Митры Сурик, но даже не попыталась вернуть её к Свету.       Малак и Реван стояли ближе некуда, но их стремления были далеки друг от друга. Между ними зависла напряженность. Братьев по оружию больше нет. Бастила осознала это с ужасающей ясностью. Вот что делает Темная сторона.       И тем не менее, они удалились из ангара вместе, объединенные жаждой властвовать над Республикой.       Свита ученика была малочисленнее, чем у учителя. В ней выделялся одетый в черную броню человек со световым мечом на поясе. Темная сторона не пощадила молодого лица. Тёмный чем-то напоминал Малака: мощью ли, злобой. Или лысиной, проявившейся в столь раннем возрасте. Темноволосый юноша в сером ситхском мундире не отводил от него гневного взгляда. Женщина с раскосыми глазами резко поднялась, несмотря на боль в протезах под начищенными сапогами. Обладатель черной брони смерил её уничижительным взглядом. Сжал руку в кулак, будто имитируя удушение. На гневливого юношу даже не обратил внимания, упиваясь своей силой и способностью подавлять.       И тут Бастила поняла кто перед ней. Бэндон. Ученик Малака. Тот, который убивал солдат при учителе и ничем не расплачивался за свою жестокость. И, что горше всего, он когда-то был падаваном. Его не истязали, не угрожали близким. Он сам пришел на Коррибан. Его целью было напитаться Тьмой и осуществить свои пороки без преград.       Джедаи не поддаются гневу. Они ценят каждую жизнь, но, когда она угрожает окружающим и не внимает предупреждениям, хранители мира берутся за меч.       И почему Сила не направила Бэндона в любое другое место на корабле? Нет, он должен был направиться к Бастиле Шан.       «Закон операционного блока — работаем с тем, что есть, а не тем, что было или должно быть» — она уловила утверждение Ревана даже сквозь морок посланного за ней убийцы. И оно с точки зрения джедая было верным. Не стоит растрачивать энергию на эмоции насчет того, что не изменить. Преодолей пораженчество. Не поддавайся страху. Повелитель ситхов оставил ей оружие. А ещё с ней Сила.       Бэндон приближался. Бледная, но всё-таки опасная тень Малака. Бастила покрепче перехватила включенный световой меч. Какая же неудобная рукоять. Переделать бы её… — Сожалею, но вы не имеете допуска в это помещение, — сожаления в голосе стража не было. — Тебя всего-то отрядили охранять вздорную зверушку, а столько гонору. Дворянин, что ли? Или она уже рангом повыше, наложница?       Бастила подавилась от наглости вторгшегося. Как этот скот смеет так отзываться об единственной обладательнице Боевой медитации?! Даже Реван её так не оскорблял. Гневная тирада просилась наружу. Как же хотелось толчком Силы распластать падшего по земле и преподать ему урок! Однако Бастила помнила, что провокации один из любимейших приемов ситхов. Они толкали противника в пропасть эмоций и за свое легкомыслие он расплачивался падением.       Бэндон вслух рассуждал о том, что её величество и при Совете напыщенных ничего не добилась, чего уж говорить о её месте при Дарте Реване. Чтобы его заслужить, нужны воля и мощь, которая переломит сопротивление, а не разглагольствования что правильно и что нет. Порченная физиономия падшего наверняка раздулась от самодовольства как перебродившая хубба-тыква. — Я думал ты выше, — проговорил кто-то третий.       Следующие реплики были чуть тише, но их содержание было такое, что за дверью зашипели световые мечи. Клацнул затвор. Хранитель мира готовилась вмешаться на стороне противника Бэндона. — Кто его сюда пустил? — голос повелителя ситхов перекрыл наклевывающееся кровопролитие, как шлюз бурный поток. Бастиле показалось, что даже Бэндон присмирел.       Она втайне порадовалась приходу Ревана. Даже с учетом того, в коридоре громыхнула молния и запахло паленым. Закрыв за собой дверь, повелитель ситхов снял маску. Глубоко вдохнул, будто только что вышел из невероятно душной комнаты. Его тронутое Тьмой лицо более не отвращало джедая. Есть более неприятные явления. — Мне повторить, что тебе стоит показаться целителю? — проговорила Бастила, погасив меч. — Я тот ещё пациент, — уголки губ ситха дернулись вверх, — да и предпочел бы потратить это время на тебя.       Бастила раскрыла глаза и резко втянула в себя воздух. Этого ещё не хватало. Если она согласилась помочь ему избавить мирную планету от мандалорцев, это не значит, что Бастила готова пособничать во всех делах повелителя ситхов. Джедай намеренно задвинула куда подальше воспоминание о том, как Реван аккуратно вытаскивал из её волос листья. Сила, какой же стыд. У Бастилы Шан есть сила воли. Настолько крепкая, что довелось овладеть Боевой медитацией. Кто бы что ни говорил талант без тренировок много не принесет. Бастила не бросится в объятья повелителя ситхов из-за каких-то мелочей. — Особенно после встречи с Малаком и его питомцем, — как ни в чем ни бывало продолжил ситх, — Как вижу, они тебя тоже не воодушевляют. Я специально выставил Готье и Малькома. Предполагал такие поползновения. — И почему у вас ситхов один другого гаже? Специально таких набираете? — язвительно предположила Бастила. Да, такой тон в самый раз. Пусть ситх знает свое место. На душе было паршиво. — Скорее, Малак несильно разборчив. Особенно если речь идет о средствах захвата, — Реван не обратил внимания на выпад. Воистину джедайская невозмутимость. Малак бы действительно избил Бастилу до полусмерти за несогласие.       Вот и пришли к точке преткновения. Повелитель ситхов равнодушно излагал планы ученика. Пробиться сквозь заслон тетанских кораблей, не щадя станций с карбонитом, где трудились сотни гражданских. Смять любое сопротивление. Ввязаться в ожесточенную и долгую битву над экменополисом. Бастила верила Ревану. Малак и его ученик едва ли уделяли внимание сокращению жертв в пылу битвы.       Не то что бы Реван их был кардинальной противоположностью в отличие от Форн Додонны, которая искренне заботилась о своих солдатах. Именно за таких людей Бастила и сражалась. Защищала их от Ревана и его приближенных. Вот только теперь джедай была вынуждена признать, что среди них тоже попадались недурные личности. Никто на обеих сторонах не заслуживал мучительной гибели из-за жестокости Малака.       Бастила набрала в грудь как можно больше воздуха. Мысленно попросила прощения у всех погибших и тех, кому предстоит умереть. Выпрямилась.       Джедай не должен искать славы или общественного признания. Даже у таких хороших людей, как Форн Додонна. Иногда ему требуется переступить свою гордость. Он должен делать всё, чтобы сохранить как можно больше жизней. — У меня есть несколько условий.       Эти пять слов дались Бастиле Шан тяжелее Битвы при Родии. Джедай так и не смогла выговорить "Я согласна". Бастила посмотрела в золотые глаза повелителя ситхов. Мало кто на это осмеливался. Непривычный покой смягчил черты его лица. Стало сложнее различить черноту порчи на бледной коже. Бастила Шан завладела вниманием Ревана. — Я слушаю тебя, — голос повелителя ситхов необычно потеплел.