Between the velvet lies

Он пришел вместе с дождем. Когда рассвет алой царапиной тянулся вдоль горизонта. Единственным желанием Роберта было – нажраться. Выпить так много, чтобы отключить мозги. Или сдохнуть. Но организм противится. Он успел сделать только один глоток, как Роберта тут же вырвало. Сильно, так, что ребра заболели. Поэтому он курил. Только выкуривал одну сигарету, как ту же доставал другую. От никотина кружилась голова. Но боль, спасибо таблетке, прошла, притупилась до следующего раза. Когда по карнизу и стеклу застучали капли дождя, а до рассвета оставались считанные минуты, в дверь постучали. Роберт знал кто это. Как знал и то, что Том придет. Открывать дверь было страшно. Не открывать - еще страшнее. Притвориться, что его здесь нет – невозможно. Роберт вздыхает, так, словно готовится прыгнуть в ледяную воду, и открывает дверь. Холланд смотрит, чуть опустив голову. Пиджак снят и волочится рукавами по земле. Волосы влажные, лежат в беспорядке. Хотя до настоящего беспорядка, который так любил Роберт когда-то, еще очень далеко. Длины не хватает. Очков на нем уже нет. - Можно? – Тихо спрашивает он. Дауни ничего не говорит, просто отходит в сторону, пропуская незваного, но все-таки желанного, гостя. Холланд и сам выглядел немного удивленным, что пришел. В свете гостиной он смотрит по сторонам, словно не понимает, как оказался здесь. Неужели сам пришел? Роберт держится на расстоянии. То ли себе не доверяет, то ли Тому. Холланд садится на диван, небрежно закидывая многострадальный пиджак на спинку, и прячет лицо в ладонях. Склоняет голову, открывая доверительно шею. В комнате повисает тишина. Дауни удивленно и заинтригованно смотрит на гостя. Раннего или позднего, это как посмотреть. - Чай или кофе могу тебе предложить? – Чуть помолчав, добавляет: - Чего-нибудь покрепче? - Чай, наверное. – Отвечает Том, так и не убирая ладоней от лица. Роберт хмурится. Такое ощущение, что только ему одному не выдали сценарий, и он ни хера не понимает, что происходит. Придется импровизировать. Он бы понял, набросься на него Том с кулаками. Даже защищаться не посмел бы. Потому что заслужил. И обвинения все принял, даже не оправдываясь. Но молчание со стороны парня было странным. Мужчина занимается чаем, бросая короткие взгляды на Тома, который так и не двигается. Даже, когда перед ним Роберт чашку с чаем ставит. Дауни закуривает еще одну сигарету и также держится на расстоянии. Рассматривая как на спине, обтянутой футболкой в тон пиджаку, выступают крылья лопаток. Наконец Том шевелится, тяжело вздыхает, запускает в волосы пальцы. Поднимает на Роберта взгляд. Совершенно несчастный взгляд. Дауни аж дымом подавился от неожиданности. - Спасибо. – Говорит он, беря в обе руки чашку, прикрывая глаза, от тепла, которое она отдает. Принюхивается к чаю. Тонкие губы трогает едва заметная улыбка. От сердца Роберта немного отлегло. - Неужели до сих пор праздновали? – Спрашивает мужчина и не может скрыть в голосе нотки сарказма. «Хорошо погуляли, мальчики?» - на самом деле хочет спросить он. «Зачем ты пришел?» - хочет спросить он. Но больше всего он хочет просто обнять парня. Без слов. Прижать к себе и забрать всю боль. Пусть причиной и был он сам. - Да. – Бесхитростно отвечает молодой актер. «Все такой же» - думает Роберт. «Не умеет врать и притворяться». - Не слабо. – Комментирует Роберт. - У меня с Джейком ничего не было. – И видя замешательство Дауни, добавляет: - Ты спрашивал, я отвечаю. - А ты хочешь? - Нет. Но он хочет. Или…. Я не знаю. Том заламывает брови, и это причиняет почти физическую боль. Роберт может поклясться, что чувствует, как колет сердце. - Я теперь уже ничего не знаю. Ни в ком не уверен. – Он говорит это тихо, почти шепотом. Его голос ломается, словно ему пятнадцать. Роберт понимает, что Том еле сдерживает себя, чтобы не начать натурально плакать. И это из-за него? – Я так устал! - Том, что случилось? Холланд делает маленький глоток горячего чая и молчит. - Том? – Зовет Роберт. – Если я могу помочь…. И усмехается про себя. Хватит, напомогался уже. - Я не могу пройтись по улице, я не могу пойти в магазин. Я не могу делать то, что делал раньше не задумываясь. Везде чертовы камеры! – Быстро-быстро заговорил парень. - Я не могу знакомиться с людьми, потому что не могу быть уверенным в их честности. Что им нужен именно я, а не моя известность. Я не могу позвать на свидание понравившуюся девчонку. По той же причине. Я не могу жить! Любой мой шаг тут же обсуждают. А теперь еще мой отец…. Том резко замолчал, словно этот монолог отнял у него много сил. - Что с отцом? – Осторожно спросил Роберт, подходя ближе. - Ну, все просто, - Холланд даже усмехается, - он желал мне успеха. Но, как оказалось, не такого. Звезда в доме должна быть только одна. А я и не знал. Пошутил просто. Знаешь, мне показалось, он меня ударить хотел. - И в чем заключалась шутка? – Роберт подошел еще ближе. - Да ни в чем. Если я ему перечу, он говорит: не веди себя, как суперзвезда. А я ответил недавно: я и есть суперзвезда. Наверное, он не так понял. Или же я сказал это таким тоном, что он не понял – это шутка. Покраснел весь. Если бы мама не вошла в комнату…. - Почему ты пришел, Том? – Роберт все еще на значительном расстоянии, но уже ближе, чем вообще хотел. – Я знаю, что поступил сегодня очень гнусно. И я не хочу оправдываться перед тобой... - Дело не в том, что ты сделал. – Том качает головой. – Я…. Мне не хватало тебя. – Не совсем логично заканчивает он. – А Джейк был рядом. И поддерживал меня. И был другом. Я вижу, как он на меня смотрит. Я же не слепой. – Он снова усмехается. – Но он ничего не делал плохого. Я бы не допустил. Ведь я тебе обещал. Лучше бы он молчал, в самом деле. Роберту кажется, что его сейчас стошнит. На этот раз от отвращения к себе. А Том нисколько не изменился. Все такой же открытый пацан, которого любой может обидеть. Дауни думал, что со временем тот обрастет броней. Он думал, что Том уже оброс броней. Но оказалось, что это не так. И что самое противное: он остался со всем этим наедине. Ну, если не считать, мистера Горбатая гора. А рядом должен был быть он, Роберт. Дауни находит в себе силы и садится рядом. Протягивает руку и кладет ладонь на спину и в успокаивающем жесте проводит по ней. Хотя Том и так спокоен. Мужчина чувствует, как тот дергается, но потом расслабляется. Холланд по-прежнему держит в руках чашку, и иногда косится в сторону Роберта. - Я понимаю. – Говорит Роберт. – И про проблемы с отцом и неприятные составляющие славы. Но разве ты не знал, что так будет? – Мягко спрашивает он. – Не был готов к такому? Том пожимает плечами. - Я работал. И после каждого проекта возвращался к своей повседневной жизни. Я знал, что когда-то это изменится. Но не предполагал, что так резко. Я не знаю к чему мне стремиться сейчас. - Работать дальше. – Подсказывает Роберт. - Да, я понимаю это. И я научился принимать свою жизнь такой, какой она сейчас является. Просто иногда накатывает, а поделиться не с кем. Раньше для этого у меня был ты. – Он улыбается. - Прости меня. – Опять говорит Роберт. Том ставит чашку на столик и поворачивается к Роберту, развернувшись всем корпусом. Смотрит пристально, заламывая брови. Дауни не может себя сдержать. Тянется к одной. Та, что смешно топорщится вверх, стараясь ее пригладить. Он так часто делал это в прошлом. Холланд поддается вперед и обнимает Роберта, уткнувшись тому в шею носом. Роберт замирает на миг, думая, что мальчишка лезет целоваться. Но, когда осознает, что это просто обнимашки, расслабляется. Обнимает в ответ, крепко прижимая к себе парня. Том цепляется за него, словно Роберт может его спасти от всего, что так тревожит. Вероятно, он может. Был бы он рядом. Холланд приятно сопит в шею. От его волос пахнет дождем и немного укладочным средством. Роберт закрывает глаза, отдаваясь своим ощущениям полностью. Думает, что сидел бы так очень долго. Думает, что сейчас он чувствует себя превосходно. Том придвигается еще ближе, и как бы Роберт не сопротивлялся, тот забирается ему на колени, при этом сдавленно охая. Холланд далеко не низенький парень, забавно пытается устроить свои ноги, чем вызывает смех и умиление одновременно. Горбит спину, чтобы по-прежнему дышать в шею Роберту. А мужчина все также гладит его покатую спину. Но руки замирают, когда он чувствует, что дыхание на шее сменяется поцелуями. Легкими, еле ощутимыми. Роберт хочет снять его с колен, но Том лишь сильнее цепляется за него, стискивает коленями его бедра. - Не отталкивай меня. – Шепчет в ухо. И Роберт не знает, что делать. После того, что он натворил, парню надо дать столько любви и нежности, сколько он заслуживает. Но, после того, что он натворил, Роберт не хочет трогать парня. Не имеет права. Даже если Том сам хочет. В конце концов, даже у ненормальных отношений должны быть грани. Отношений? Он только что назвал эту больную привязанность «отношения»? - Послушай…. – Начинает Роберт, но совершенно не знает, что хочет сказать. Что правильно сказать. И что сказать уместно. Трусливо думает, что надо было просто не открывать парню дверь. А теперь перед ним стоят слишком сложные задачи и сложности выбора. А что ни выбери, все будет неправильно. Правильного выбора нет. Есть просто те, что причиняют меньше боли. - Я не думаю, что мы должны делать это. – Наконец он формирует предложение. - Не должны. – Соглашается Том, но все равно продолжает целовать Роберта в шею. Дауни не чувствует возбуждения, хотя должен был. Когда он отказывался от этого молодого и потрясающе гибкого тела? Когда Том сам жмется к нему, елозит задницей по коленям, откровенно предлагая себя. Даже после того, что Роберт с ним сделал. Вылизывает его шею, тяжело дыша. Определенно должен был, но не чувствует. - Том. – Просит Роберт. Наверное, Холланд замечает, что что-то не так. Он отстраняется, заглядывает Роберту в глаза, держась теперь за его плечи. Роберт смотрит в ответ, вкладывая всю нежность во взгляд. Пусть он отталкивает Тома, но обидеть его не хочет. Он лишь хочет показать, что парню в данный момент нужно не это. Секс не заменит простого человеческого тепла. И не даст необходимую поддержку. Как не даст то, в чем Том нуждается по-настоящему. Отдать свое тело в надежде получить немного любви – это очень глупо. Лицо Тома так близко, что Роберт замечает мимические морщинки у глаз. Холланд слишком много улыбается. Видимо, даже, когда грустно. Глаза смотрят цепко, даже немного настороженно. И Дауни не уверен: то ли он так смотрит конкретно на него, то ли теперь это обычный его взгляд. Взгляд человека, который теперь не может доверять никому. Одинок в своей популярности, сколько бы рядом с ним людей ни было. Одиночество в толпе. Слишком знакомо для Роберта. Только Дауни шел к этому долго, периодически делая остановки в тюрьмах и реабилитационных центрах. И Роберт спасает себя при помощи алкоголя и неисчерпаемым запасом цинизма. Но его слава все равно другая. Тут уж все одиноки по-своему. - Тогда отпусти меня. – Просит Том и он говорит не о руках Роберта, что по-прежнему обнимают его. Дауни хочет сказать, что и не держит вовсе. Что отпустил давным-давно. И вообще никогда не имел права его держать. И даже обещания все вернет. Только Роберт понимает, что все это чушь собачья. И за себя он поручиться не может. Не может дать гарантии, что в очередной раз ему не сорвет башню и он не начнет предъявлять свои права на Холланда. Хотя прав на него у Дауни нет. Но кого это волнует? Мужчину точно нет. Потому что Роберт держит Тома равно столько же, сколько Том держит Роберта. Тем более Дауни сейчас работает над тем, чтобы затащить пацана в очередной проект, в котором примет участие он сам. Ну, работает - слишком громко сказано. Сейчас каждый режиссер, кого не спроси, спит и видит молодой талант у себя в фильме. Тут скорее придется «поработать» с самим Томом. Роберт тяжело вздыхает. Он не знает что сказать. А ложные обещания он не намерен давать. - Если ты захочешь поговорить о чем угодно, звони мне. – Дауни говорит то, что Том явно от него не ждал. Но не замечает, что не получает ответа на свою просьбу. – Из меня утешитель так себе. Но я хотя бы понимаю, что сейчас происходит с тобой. Правда, понимаю. - Я знаю. – Кивает Том. Он сползает с колен Роберта и мужчине сразу становится легче дышать. Но в то же время стало очень холодно, словно парень забрал все тепло. Холланд снова берет чашку, с уже остывшим чаем, и допивает его в несколько глотков. За окном уже почти светло. Солнечные лучи пробиваются сквозь тучи, а ветер гонит их дальше, где, возможно, кто-то ждет дождь. Том тоже смотрит в окно. - Дождь кончился. – Замечает он. – Мне пора. Роберт молча кивает. Даже не предлагает вызвать такси. Не спрашивает, где Том остановился и вообще надолго ли в ЛА. Пусть он не может отпустить его, и эта ненормальная привязанность все еще связывает их, Дауни надеется отныне все делать правильно. Или, хотя бы, попытаться. Наверное, они оба понимают: то, что между ними не кончится никогда. И случись это при других обстоятельствах, это был бы такой подарок судьбы. Но сейчас это больше походит на проклятие. И Роберту кажется, что ему достается куда больше, чем Тому. Молодость, даже со свойственным ей максимализмом, легче переносит любые шутки судьбы. А старости свойственно сгущать краски. Уж кому, как не взрослым знать, что жизнь полное дерьмо. Холланд надевает пиджак, отряхивая рукава. - Я был рад видеть тебя сегодня. – Серьезно говорит он. – Только в следующий раз предупреди, пожалуйста. Роберт кивает, игнорируя укол совести. Он будет асфальт грызть, но не допустит повторения. Том кивает ему в ответ, неуверенно улыбнувшись. Они не обнимаются на прощание. Не договариваются о звонке или новой встрече. Они оба и так знают, что это не конец. Не их. Ни каждого по отдельности. Том Холланд в этот раз слишком легко поворачивается к нему спиной и выходит за дверь, не обернувшись даже. Роберт Дауни его не останавливает. Не хочет даже. Ждет некоторое время. А потом просто закрывает дверь.