Драпетомания

      Атмосфера в этой части лекционного зала, говоря мягко, немного неловкая. Студенты то и дело оглядываются в одну и ту же сторону и недоуменно пожимают плечами, в то же время стараясь держать невозмутимый вид и не отвлекаться от лекции. Тема-то интересная и рассказывают ее неплохо, но когда никому незнакомый парень внезапно появляется в этом зале, а затем начинает громко сопеть за столом, не выдержав и первых пятнадцати минут речи профессора, становится не по себе. — Так как вы уже на предпоследнем семестре, полагаю, этиология пост-травматического расстройства вам более-менее известна, не так ли? — стоящая за трибуной лекционного зала девушка поднимает свои нечитаемые глаза на студентов в поисках ответа, но, зацепившись взглядом за знакомую макушку, тут же жалеет об этом. Когда в зале наступает тишина, его сопение режет по ушам еще сильнее, несмотря на огромное количество присутствующих людей. Только бы, молится Сэллина, эта синеволосая башка не начала храпеть, иначе сдерживаться больше у нее не получится, придется обнажать свою дьявольскую сторону перед невинными студентами. Только Ким Тэхен может довести ее до такого. И для этого он проел ей мозги утром своими просьбами посидеть на лекции? — Это хорошо. — девушка неловко откашливается, получив кивки от студентов, и возвращает внимание к заметкам, — Потому что эту базовую информацию о патологиях вы так или иначе получите, а я бы хотела дать вам немного пространства для своих раздумий нежели банальную зубрежку. Студенты, которые уже почти сорок минут покорно слушали базовую теорию о болезнях, немного теряются, не до конца понимая суть слов профессора. — Когда речь заходит о лечении пост-травматического расстройства, что вам приходит в голову в первую очередь? — вновь сканирует взглядом, — Облегчение симптомов, хорошо. — повторяет услышанное, — Контроль над симптомами, влияние триггеров. Все верно, почти всевозможные методы лечения направлены именно на это. Но под пространством для раздумий я подразумевала, что иногда полезно выйти за грани базовой теории и подумать чуть дальше. Что может быть дальше облегчения симптомов? — Полное излечение? — скептически раздается голос одного из студентов. — Неплохо. А если еще дальше? Недоуменные выражения лица были вполне ожидаемы: полное извлечение уже звучит на грани фантастического, куда еще дальше? Однако Сэллина покорно выжидает и едва заметно улыбается, когда неловкая тишина так и замирает в зале. Ну, если не считать сопения Тэхена. — Когда-нибудь сталкивались с понятием «посттравматический рост»? — замечает несколько кивков, но недоумение все еще доминирует, — Я бы удивилась, если бы большинство сталкивалось, потому что на этом факультете мы любим нырять в темную глубину и учиться контролировать ее в той мере, которая позволит нам не сходить с ума. Редко услышишь от профессоров, что патология в психике может стать источником роста для человека, что вполне справедливо. Даже в своей практике помочь человеку просто найти силы встать с кровати уже кажется невероятным достижением, о росте даже не задумываешься. — Сэллина берет пульт в руки и переключает слайд на большом экране, — Раньше психотерапия в основном концентрировалась на уменьшении проявления симптомов, за небольшим исключением гуманистического направления, однако с развитием, так называемой, позитивной психологии интерес исследователей к посстравматическому росту значительно вырос. Впрочем, — едва заметно усмехается, — я не стала исключением. Пожалуй, судя по тому, как меняется Сэллина во время лекций несложно определить, что ее любовь к своей работе — дело нешуточное. И эмоции появляются, и голос становится громче. Задремавший Тэхен даже вздрагивает, услышав изменение в тоне голосе девушки, но головы так и не поднимает, лишь незаметно прислушивается. — В своем исследовании для докторантуры я решила сфокусироваться именно на этой теме, поэтому ее бы я и хотела обсудить с вами. — без самодовольства никак, — В теории нам известно, что посстравматическому росту свойствены позитивные изменения в трех областях: межличностные отношения, самовосприятие и философия жизни. К примеру могу привести мою работу с одной пациенткой, — она окидывает студентов взглядом, оценив их заинтересованность, после чего прочищает горло и продолжает, — Девушка пришла с ярко-выраженными симптомами посттравматического стрессового расстройства в результате случая изнасилования. Она начала внезапно набирать вес, употреблять большое количество алкоголя, уволилась с работы, развила избегающую манеру поведения, не выносила оставаться дома одна и засыпала только с ножом под подушкой. Обратилась она за помощью спустя несколько месяцев после события, а к моменту, когда мы провели совместно чуть больше месяца, ее возлюбленный человек внезапно погиб. — на секунду замолкает, — Что, думаете, стоит ожидать в таком случае? — Регрессию. — отвечает молодой парень из зала, недолго подумав, — В таком случае люди нередко возвращаются к тому, с чего начали терапию, как бы грустно не звучало. — Именно об этом я и подумала, когда узнала. Не так много времени прошло после травматического события, и на тот момент мне показалось, что это окажется слишком большим ударом для нее, но я ошиблась. — вновь переключает слайд, — С состоянием горя она справилась довольно быстро и эффективно, более того, год спустя смогла вновь выйти замуж. Стала спокойно засыпать, восстановила общение с друзьями и семьей, бросила алкоголь — все незадолго после смерти партнера. Когда мы обсуждали с ней эти неожиданные изменения, ее ответ заставил меня о многом задуматься. — на экране появляется небольшой текст, — «Я думала, что после изнасилования никогда не смогу начать жить нормальной жизнью, но терапия не позволила надеждам полностью исчезнуть. Со смертью мужа я поняла, что способна справиться со всем этим и осознала, что жизнь очень коротка, нужно выжимать из нее максимум. До сих пор не могу поверить, что на данном этапе жизни я могу так улыбаться и радоваться» — на лице девушки вновь появляется едва заметная улыбка, — История этой девушки стала для меня показателем того, что травма не обязательно должна быть разрушительным фактором в жизни человека. После случая с изнасилованием, ее отношения с мужем укрепились, а после его смерти ее прежний опыт вместо того, что бы сделать ее еще более уязвимой, помог ей стать более устойчивой к стрессу. Она начала ценить жизнь на более глубоком уровне и брать ответственность за выбор того, как ей дальше жить — это именно те три области позитивного изменения, которые я упомянула ранее. Впрочем, это был один из немногих случаев. — вновь переводит внимание на зал, — Я работала с несколькими другими людьми с посттравматическим стрессовым расстройством и там действительно достигнуть облегчение симптомов было невероятным достижением, на рост нет и намека. — закатывает рукава пиджака, — На вопрос почему итог терапии для пациентов так отличается несмотря на одинаковый подход есть два ответа. Один из них известен научному сообществу уже достаточно давно: личностные факторы как экстравертизм, эмоциональная стабильность, оптимизм, самооценка, открытость, а так же защитные механизмы в виде принятия, решения проблем, обращение к религии и к социальной поддержке связаны с более высокой вероятностью посттравматического роста. Думаю, в случае с той пациенткой, эти черты оказали большое влияние, так как они были в ней изначально. В голове у Сэллины проносится самоирония каждый раз, когда она думает об этих факторах: не лицемерно ли с ее стороны стоять за этой трибуной будучи закрытым интровертом, который только и делает, что избегает социальных контактов, и учить студентов о эффективных методах борьбы со стрессом? На словах, как говорится, мы все герои. — Второй ответ я попыталась найти сама, что и стало в итоге моим исследованием для докторантуры. Началом для него стал тот факт, что модель терапии для лечения посттравматического стрессового расстройства изначально направлена на облегчение симптомов. Вполне логично, что с минимальной целью тяжело в итоге получить максимальный результат. Тогда почему бы не попробовать разработать модель, которая направлена на что-то большее? Не просто облегчение или излечение, а рост? — синеволосая голова на задних рядах зала все же поднимается, что не ускользает от внимания девушки, — На данный момент самой эффективной терапией для лечения этого расстройства является когнитивно-поведенческая, однако ее эффективность как раз таки ограничивается на облегчении симптомов, влияния на посттравматический рост у нее практически нет. Событие становится травмой для человека, когда существующие ранее установки не имеют достаточно ресурсов, чтобы справиться с новой информацией. Беря пример из случая с пациенткой, внезапная смерть мужа не стала травматическим опытом для нее, потому что после первой травмы она выработала установки с ресурсами достаточными для того, чтобы принять и обработать эту информацию. Основываясь на этом, в своем исследовании я попыталась вывести ряд методов, которые могут помочь способствовать развитию подобных установок после травматического события, не останавливаясь на принятии и переживании. — она вдруг замолкает, переведя внимание на наручные часы, после чего вздыхает и вновь обращается к студентам, — В детали вводить вас не буду, все-таки это лишь предложение методов, насколько они окажутся эффективны — вопрос времени, но пока могу сказать, что ощущение многообещающее. Да и времени почти не осталось, слишком много информации для вас на сегодня. Уметь вовремя остановить себя во время лекций — это навык, который стоил адской выдержки и сотни кровоточащих ушей юных студентов. Однако труд дает о себе знать, Сэллина все-таки научилась ловить себя в моменте полного погружения в тему и вытаскивать себя. Она, дай ей волю, говорить о психологии может сутками, но желающих выслушивать все это просто быть не может — печально, но она это понимает и принимает. — А вы можете поделиться своей статьей с нами? — внезапно раздается просьба студентки из середины зала, — Все-таки интересно узнать об этих методах в подробности. — Конечно. — не сдерживает улыбки, — Кому интересно напишите мне на почту, я пришлю вам. Можем потом обсудить эти методы на следующей лекции. Буду только рада, если вы прочитаете, я ведь не просто так решила заговорить об этом с вами. — тон ее голоса снижается до привычно спокойного, — Хоть речь и идет о патологии и растройстве, думаю, из этого понятия посттравматического роста можно взять что-то и для себя, каждому из нас. Иногда может быть полезным взглянуть за пределы «лишь бы избавиться от этой боли» и настроить себя на то, чтобы стало не просто легче, а лучше. Если не уходить в патологию, то рассмотрение защитных механизмов может быть вполне достаточным: встретиться лицом к лицу с проблемой, поискать решение и, самое главное, обратиться за помощью. Социализация, пожалуй, единственное универсальное решение любой психической патологии, и это не с проста. — отводит глаза в сторону, — Так как у вас приближается период сессий и постоянного стресса, эта информация может быть полезной. — на лицах студентов появляется облегченная улыбка, — На этом я закончу на сегодня, удачи вам. Зал наконец-то оживает. Продолжающий сидеть на месте Тэхен окидывает выходящих студентов сонным взглядом и мысленно подмечает, что лица у всех довольные. Казалось бы минимальное внимание от профессора, а настрой меняется кардинально. Сэллина явно мастер своего дела. Стоит теперь у стола, складывая вещи в сумку, и с вероятностью в сто процентов даже не задумывается о том, что ее слова могли помочь хоть кому-то. Остается лишь вздыхать, что синеволосый и делает, ожидая пока зал полностью освободится, и мысленно осуждать свою соседку. Делать это вслух пока смелости не хватает. — Выспался? — подает голос девушка с другого конца зала, когда гул студентов практически полностью исчезает. Тэхен выпрямляет спину, не замечая своих растрепанных волос и покрасневшей щеки, и недовольно цокает невнятное оправдание. С этим видом звучит оно, конечно, неубедительно, но ему знать об этом необязательно. — И нужно было меня терраризировать с утра? — устало выдает Сэллина и рассправляет рукава пиджака, пока Тэхен сонными шагами подходит к ее столу, — Только студентов отвлекал. — Ну я не хотел оставаться один в квартире. — обидчиво поджимает губы, — Да и лекция, между прочим, интересная была. — Да, по тебе это было особо заметно. Сэллина уже понимает, что поневоле стала нянькой этой синеволосой башки, но смириться все никак не получается — обязательно выкинет что-то из ряда вон выходящее. И ведь ни хладнокровность, ни прямолинейность на него не действует. Вместо этого она просто осматривает его с ног до головы, едва заметно усмехается его волосам, осторожно поправляя их, после чего разворачивается к выходу из зала. — Лекция действительно интересная. — девушка чуть вздрагивает, когда приходится внезапно замереть у двери, из-за чего идущий сзади Тэхен ударяется лбом в ее спину и начинает недовольно шипеть, — Жаль, что мы только под конец успели. — А вы что здесь делаете? — поднимает она взгляд с едва проскальзывающим недоумением. Наткнуться на Сокджина в этом коридоре еще можно назвать ожидаемым, все-таки иногда между сменами в больнице он читает лекции местным студентам, но увидеть бодро выглядывающих из его спины Мэй с Чонгуком явно не входило в ее планы. Еще и одеты с иголочки и неформально. — У меня тут после тебя лекция будет. — он ударяется кулаком в знак приветствия, после чего осматривается на парочку позади него, — А они за тобой пришли. — Доброе утро. — беззаботно машет Чонгук. — О, как и думала, Тэхен с тобой. — улыбается Мэй, стоило его сонной гримасе выползти из спины девушки, — Вот и все в сборе. — Выглядите так, как будто произошло что-то грандиозное, а меня не пригласили. — подмечает синеволосый, с подозрением осматривая пришедших. Действительно, все трое хорошо одеты и ярко улыбаются — нечасто увидишь такую картину. Да и в наряде Чонгука и Мэй много подозрительного, явно приехали не из офиса. Сэллина внимательно осматривает их с ног до головы, смотрит подруге в глаза, считывая ее эмоции, после чего едва заметно вскидывает брови и обреченно вздыхает: — Серьезно, сейчас? И Мэй улыбается еще шире, только теперь ехидно и победно. — Что? — недоуменно оглядывается Тэхен, — Я один, получается, не в курсе? — Мы были в родительском доме. — пожалуй, за синеволосого беспокоится здесь только Сокджин, принявшись объяснять ему. Его внешний вид все же отличается, придерживаясь пиджака и джинсов. Сразу видно, что пришел читать лекции, — Чонгук настоял. — слегка улыбается. — Рисковано. — скептическим тоном выдает Сэллина, но внутри остается спокойной: они бы не выглядели настолько раслабленными, если бы разговор не прошел гладко. — Тоже так думал, но, на удивление, даже Арым поборола свои эмоциональные порывы, хотя временами ерзала на стуле. — разводит руками в стороны Сокджин, на что тут же получает удар в плечо. — Всмысле «даже»? — возмущается девушка, недовольно цокнув. — Ну, Чонгук всегда спокоен и держится отлично. Почему-то в его сдержанности перед нашими родителями я не сомневался. Жаль, конечно, что они находятся в общественном месте, Мэй бы с удовольствием приложила больше физической силы — давно она этого не делала со своим излюбленным братом. — Я нервничал на самом деле. — неловко почесывает затылок Чонгук, чтобы предотварить атаку девушки. — Так или иначе, все действительно прошло лучше, чем я представляла. — обреченно вздыхает Мэй, после чего ее глаза снова загораются, — Но об этом расскажем по дороге, поехали. — обращается она уже к Тэхену с Сэлинной. — Я все еще ничего не понимаю. — сквозь зевок выдает синеволосый, — Мы? Куда? — Мототрек, ясно же. — фирменным тоном выдает девушка, — Вырядились вон. Должно быть, Тэхен действительно не выспался, ибо обращает внимания на их неформальный наряд только сейчас: джинсы и топ с кожанкой у Мэй и спортивные штаны с худи у Чонгука. Точно, еще и пучок. Как он мог не заметить пучок на голове этого парня? Надо вздремнуть в срочном порядке. — Так вот в чем дело. — тут же воодушевляяется синеволосый, на что стоящая рядом соседка вновь вздыхает, словно так и кричит «тормоз», — Тогда поехали! — он тут же подрывается с места, но внезапно останавливается, — Хотя нет, Сэллине наверное переодеться нужно. К тому же, она еще ничего не ела с утра. — Переживу. — тут же отрезает девушка, — Из одежды мешает только пиджак, снять его не проблема. О еде вообще промолчу. Когда-нибудь люди вокруг нее смерятся с тем, что «кушать» и «Сэллина» совершенно несовместимо. Когда-нибудь. — Возьмем еду на вынос, я тоже проголодалась, если честно. — присоединяется к разговору Мэй, не позволяя подруге ускользнуть от упоминания еды. Вполне ожидаемо. За столько лет дружбы стало предельно ясно, что упрямости у этой девушки не отнимать, когда разговор заходит о ней самой, поэтому самым эффективным способом заставить ее поддерживать базовые функции выживания — делать все молча и без ее соглашения. Хотя позволить себе такое поведение с ней могут только избранные люди. Говоря проще, Мэй и Тэхен. — Тогда до встречи. — машет Сокджин, одной ногой стоя в лекционном зале. В конце коридора вдруг появляется гул, а значит, студенты уже на подходе, — Только, пожалуйста, осторожнее. — добавляет под конец, уже не так бодро. Конечно же, он переживает. Отпускать младшую сестру на мототрек после произошедшей аварии — то еще испытание. Невыносимо хочется воспользоваться своим положением старшего и вовсе запретить ей приближаться к этому месту, но разум все же берет вверх: это был единственный несчастный случай на фоне сложных обстоятельств. Теперь же, смотря на то, как у девушки вновь искрятся глаза, спустя нескольких месяцев пустоты, он не может себе позволить этого. Арым вновь капризничает, отшучивается с ним, рядом с ней надежные люди — разве есть повод беспокоиться? — Подобное больше не случится. — выводит его из мыслей строгий голос, — Не позволю. Взгляд у Сэллины твердый и решительный — о более надежном человеке рядом со своей сестрой он просить и не может. Сокджин смотрит вслед удаляющейся спины Мэй, после чего переводит взгляд на ее подругу, которая все еще стоит рядом, и выдает едва слышное «спасибо». Этого вполне достаточно, чтобы полностью успокоиться. Хотя поднятый кулак Чонгука перед самым поворотом, так и кричащий «не беспокойся» убеждает его окончательно. — Посттравматический рост говоришь? — задумчиво проговаривает Сокджин, когда сестра исчезает за углом, — Интересная вещь. Сэллина, остановившись на полпути, поворачивает голову из плеча и с улыбкой добавляет: — Очень.

***

Все-таки, странная компания получилась: скромный программист с режущим слух американским акцентом, подруга — ходячий атракцион и это синеволосое создание пускающее слюни на штаны девушки. Когда-нибудь Сэллина сможет понять, каким образом она оказалась в этой компании. Когда-нибудь. — И все-таки, меня на самом деле очень интересует это. — увлеченный тон Чонгука теперь обращен к сидящей сзади Сэллине. Он поднимает глаза к зеркалу, попутно выкручивая руль автомобиля, и подмечает то, как невозмутимо она выглядит, пока Тэхен отсыпается без задних ног на ее бедрах, — Ваши взаимоотношения с ним. Да, пожалуй, со стороны сложно понять. Да и не сказать, что Сэллина сама полностью понимает. Она просто делает то, что кажется естественным. Использование ее в качестве подушки тоже к этому можно отнести, наверное. — Он очень хорошо разъяснил это сегодня в четыре утра, когда заявился на пороге после очередной пьянки. — безэмоционально бормочет девушка, уткнувшись подбородком в ладонь и рассматривая пролетающие здания за окном автомобиля, — «Ты мне настоящий друг Сэллина, всегда мечтал о такой сестре! Не зря же говорят, что приятно возвращаться в дом, в котором тебя ждет жена. О лучшей матери я и мечтать не мог!». Салон автомобиля заполняется смехом Чонгука и Мэй практически сразу, причем громким и неконтролируемым. Им смешно, а ей пришлось все это выслушивать и в то же время пытаться удержать его тушу от падения, ибо алкоголя в нем было больше чем крови. На самом деле, она уже привыкла, от того и не понимает, почему им так смешно — обыденное ведь дело. Возможно, если бы она послушала себя со стороны, то поняла бы. Пьяные фразочки Тэхена произнесенные ледяным и безэмоциональным тоном Сэллины — как тут вообще можно удержаться? — Но ведь так и есть. — успокаивается после двухминутного смеха Мэй сидящая на пассажирском сидении, — Идеальное описание, как по мне. — Хуже не придумаешь. — коротко выдает в ответ подруга, на что те снова усмехаются. Однако, с этим не поспоришь. Для Тэхена это наверное действительно так, поэтому Сэллина не смогла ни разу искренне оттолкнуть его: ни тогда, когда он начал звонить в ее квартиру со словами «иду выносить мусор, ваша квартира по дороге, поэтому подцеплю и ваш», ни тогда, когда он начал приносить подарки на новый год, а затем и в честь рандомного четверга, ибо «каждый день — это праздник!». Было что-то в этой прямоугольной улыбке, что в конечном итоге пробило ее хладнокровность и заставило пустить его сначала просто в свою квартиру, а затем и в жизнь в целом. Возможно это «что-то» чуточку переборщило, но даже так девушке на самом деле нет на что жаловаться. Напротив, квартира кажется неимоверно пустой, если на кровати нет его развалившийся в позе звезды туши или если в холодильнике нет контейнера с заметкой «либо съедаешь, либо я терроризирую твою карту». Кстати говоря, когда она поделилась с ним своим банковским счетом она уже и не помнит. Да, наверное, со стороны действительно выглядит странно. Но Сэллина все понимает. За этим неясным «что-то» в его улыбке и за беззаботным с виду характером Тэхена кроется неимоверно хрупкий человек, у которого, впрочем, на момент их встречи ни друга, ни сестры, ни жены, ни матери как раз таки не было. Только брат, с которым он делит квартиру и куда он так не любит возвращаться. Возможно так совпало, что Тэхен, нуждающийся в банальном общении и поддержке, заявился на пороге ее дома тогда, когда Сэллина думала, что уничтожила и безжалостно бросила весь смысл своей жизни в Окленде. Случайности, как говорится, не случайны. Теперь у синеволосого есть человек, который без проблем берет на себя все четыре роли, а этот человек, в свою очередь, пришел к осознанию, что за пределами ее последних отношений, оказывается, есть смысл и причина жить дальше. Ну и как после такого не позволить ему пускать слюни на свои штаны? Девушка опускает взгляд на его спящее лицо, осторожно убирает мешающие пряди с его глаз и, сама того не замечая, улыбается. Чонгуку, все еще наблюдающему за ней в зеркале, вдруг становится все предельно ясно: их отношения странные, от того и невероятно крепкие. — Что насчет ваших взаимоотношений с родителями? — переводит тему Сэллина, вздернув головой, — Не ожидала, что вы объявитесь перед ними так быстро. Особенно после последней встречи. — в тоне проскальзывает нотка осуждения. — Именно поэтому я и настоял на том, чтобы поговорить как можно раньше. Их реакция не оставляла меня в покое. Логично ожидать от родителей поддержки, когда брачная жизнь превращается в сущий хаос, не так ли? Мэй не сказать, что надеялась на позитивную реакцию родителей, уж слишком хорошо их знает, но и абсолютное игнорирование скандала произошедшего перед их глазами, а затем отчаянное «ты не можешь просто оставить все так», когда разьяренный Луис покинул их дом все еще эхом отражается в голове девушки. Чонгук это видел, видел, как это продолжало поедать ее несмотря на то, что ей удалось добиться мирного развода и начать новые отношения, поэтому и настоял. Мэй невероятно сильная, он никогда не перестанет восхищаться этим. Но порой ей все еще трудно защитить себя, и он с огромным счастьем сделает это за нее. — Они извинились. — едва слышно добавляет Мэй, задумчиво смотря перед собой, — Вообще не ожидала. И к нашим отношениям никаких возражений не было. Подруга прислушивается к ее словам, после чего переводит взгляд на разгоняющегося по трассе Чонгука — выглядит уверенно и предельно спокойно. Должно быть, он сыграл в этом главную роль. Выглядит мягким и безобидным, но на деле его характер намного тверже, чем большинство способно представить. Сэллина замечала это в нем раньше, но теперь убедилась окончательно. Давно ей не приходилось так напрягаться, чтобы изучить кого-то. И это только доказывает, что Чонгук далеко не самый простой человек, хоть эта простота и делает его привлекательным в глазах Мэй. — Надеюсь продолжим в таком же духе. — улыбается Чонгук, краем глаза смотря на девушку, — Все же такие серьезные разговоры с твоими родителями невероятно выматывают, давно я так не нервничал. — А по-твоему виду и не скажешь. Стоял так уверенно и пассивно отчитывал их. — бубнит Мэй, скрестив руки на груди, — Поразительный человек. На самом деле возражений у родителей к их отношениям не было потому что никто их мнения и не спрашивал. Чонгук просто поставил их перед фактом, причем так, что и сказать в ответ было нечего. Мэй наверное будет вспоминать этот день до конца своей жизни, потому что его слова и твердость заставили ее влюбиться в него заново, причем с еще большей силой. А, казалось бы, больше и невозможно. «Я понимаю ваше разочарование и беспокойство, но Мэй нуждалась больше всего в поддержке, а не осуждения с вашей стороны. Я думаю вы прекрасно видели, что она действительно пыталась сохранить этот брак до последнего, поэтому причин не доверять ее решению разорвать его по-просту не было. На этот раз я попрошу вас довериться ей и ее выбору. Я же, в свою очередь, сделаю все, чтобы вы никогда не пожалели об этом доверии» И всегда он, черт возьми, умел так хорошо выражаться? Еще и на безупречном корейском. Должно быть, Мэй точно выдумала его в своей голове. — Не правда, у меня коленки аж дрожали. — посмеивается Чонгук как ни в чем не бывало, — Не будь там Сокджина, я бы точно помер от нервов. — И не поспоришь. — вздыхает девушка, перенаправив взгляд на профиль его лица и сдержав громкое «какой же он крутой, черт возьми», — Его раслабленность в этих семейных драмах всегда поражает. И вообще, когда вы успели так сблизиться? — Кто знает. — пожимает плечами он, — Само так вышло. — Один невероятно добрый, другой невероятно простодушный. — присоединяется к обсуждению Сэллина, — Было бы гораздо удивительнее, если бы они не сошлись. Тут, пожалуй, она права. Чонгук почти сразу понял, что сблизиться с Сокджином не составит ему труда — их характеры хорошо сходятся. Особенно после того разговора в больнице, когда он четко ощутил фигуру старшего брата в нем. Причем старшим братом он становится для всех, такая у него личность. Просто Мэй повезло чуточку больше. — С его добротой не поспоришь конечно, но он все мозги проел с этим мототреком. — вновь надувает губы Мэй, — Занудства в нем явно больше, чем доброты. — В этом случае я тоже зануда. — оправдывает его Чонгук. — Поддерживаю. — тут же добавляет Сэллина. И Мэй остается только вздыхать: все-таки, как бы она ни старалась, ребенком в этой компании является именно она. За ней все еще нужно приглядывать, иначе снова попадет в какую-нибудь передрягу. Понятия «стоп» и «страх» для нее немного размыты. Казалось бы, любой другой человек после произошедшей аварии и тяжелого состояния в больнице будет предельно обеспокоен риском повторения трагедии, но у нее словно из памяти это выбило. Подумаешь, разбилась один раз. Другие раз пятьдесят за мотоциклом были более чем успешны, поэтому глупо перечеркивать их только из-за единственного случая. Осталось лишь донести это до этих нянек, но что-то подсказывает ей, что попытка будет бесполезной. — Точно хорошо закрепила? — Тэхен дергает шлем на ее голове и бьет пару раз кулаком, словно проверяя на прочность. Девушка смотрит на его растрепанные от сна волосы обреченным взглядом и выдыхает обреченное «да», — Сегодня приехали мотоциклисты из Брисбена, они те еще сорвиголовы, будь осторожна. — Поэтому столько народа собралось. — задумчиво протягивает девушка, оглядываясь по сторонам. Эти соревнования с разными бандами мотоциклистов всегда наводят много шуму. Людей вокруг довольно много, из колонок бьет музыка, атмосфера явно зашкаливает — кажется Мэй успела отвыкнуть от этого. И чем дольше она наблюдает за всем происходящим, тем ярче становится улыбка на ее лице: ей жутко не хватало этого. Предвкушение гонки и адреналина так и рвется наружу, об аварии нет ни единой мысли. — И все-таки, может без гонок? — безуспешно пытается отговорить ее Чонгук, когда та уверенно перекидывает ногу через свою излюбленную Ямаху, — Поездим и без них. — Я настроена серьезно. — упрямится она и поднимает взгляд на обеспокоенного программиста. Он стоит перед ней в этом худи с пучком и смотрит умоляюще, но в то же время серьезно. Переживает, гораздо сильнее того, что позволяет себе показывать, и девушка это видит. Поэтому, недолго подумав, она расслабляет лицо и осторожно протягивает свою ладонь к его, скрещивая их пальцы: — Я даже наколенники надела. — уже тише добавляет она, не сдерживая легкой улыбки. Чонгук на это лишь выдавливает усмешку в ответ, так как противостоять этим искрам в глазах у него сил нет. Мэй до безумия любит эти гонки, как тут откажешь? Остается лишь обреченно вздохнуть и оставить короткий поцелуй на губах в знак поражения. Рядом с ней он всегда проигрывает. — Меня обгонять не будешь. — словно пощечиной по лицу доносится голос усаживающейся за свой мотоцикл Сэллины. — Оставайся в моем поле зрении. Кажется, Чонгуку действительно не стоит так переживать. — Тогда не отставай, нарочно сдерживаться не собираюсь. — победно ухмыляется Мэй, на что получает выстрел осуждающим взглядом, — Песню на заезд уже выбрала? — Да, секунду. Традиции остаются в силе — каждые гонки сопровождаются любимыми треками подруги. Подбирать музыку под атмосферу лучше нее вряд ли кто-нибудь может. — Ты не с нами, Тэхен? — обращается к синеволосому Мэй, который тихо разминает тело после сна в сторонке. — Не, знаю я этих брисбенских извергов, мне в жизни за ними не угнаться. — обидчиво бубнит он, — Мы с Чонгуком на обычной трассе покатаемся. Да и у меня свидание намечается здесь через час. — довольная ухмылка. — Снова? — уже тише выдает девушка, поражаясь его настойчивости. — В этот раз, кажется, все серьезно. — принимается за пояснения Сэллина, стоило Тэхену переключиться на разговор с Чонгуком, — Поэтому дрыхнет весь день без задних ног. Нервничает. — Вот как. — улыбается Мэй, окинув этих двоих взглядом, после чего тянется к телефону и включает подготовленный трек. Кровь кипит от нетерпения. Как же ей не хватало этих ощущений. Когда по территории мототрека раздается громкий сигнал, пятнадцать мотоциклов тут же срываются с места, оглушая зрителей ревом моторов. Чонгук следит до последнего за двумя знакомыми мотоциклами, которые сразу же прорвались в первую пятерку и обреченно усмехается, понимая, что эти разговоры об осторожности даже от Сэллины были впустую. Адреналин берет вверх, ничего не поделаешь. — Думаю, все будет в порядке. — помогает ему успокоиться Тэхен, после чего разворачивается в сторону другой трассы, — Мэй профессионал в мотоспорте, просто один раз не повезло. — Чонгук с пониманием кивает, — Лучше скажи мне, когда ты успел получить права? — А, ты об этом. — замечает его заостренное внимание на шлеме в его руках, — Да так, в свободное от работы время. Оказалось проще, чем выглядит. — И как, нравится? — воодушевленно улыбается синеволосый, — Или просто с Мэй за компанию? — Изначально решил из-за Мэй, но в процессе понравилось. Правда носиться как она я не собираюсь. Точно не в ближайшем будущем. — Вот вот. — цокает он, — Устроим свои гонки. Так и знал, что эти двое со своим азартом в один день бросят меня. — Тэхен драматично потирает переносицу, — Ты настоящий друг, Чонгук. — Ну хоть друг теперь. — посмеивается тот в ответ. — Это не отменяет того факта, что ты по-прежнему красавчик. Чонгук, кажется, уже привык к этому. Да и получать комплименты в любом случае приятно. А мотоциклы ему действительно понравились. Он убеждается в этом сильнее, когда выезжает с Тэхеном на пустую трассу и пытается догнать его. Есть что-то до опьянения захватывающее в этой прорывающейся скорости и оглушенных от шума ушах — неудивительно, что Мэй так заводится. Говоря об этом, заводится Мэй действительно не на шутку. По крайней мере, крышу ей сносит точно, так как пересекает линию финиша она первой, оставив позади нашумевших брисбенских гонщиков. Они действительно хороши, но Мэй была голоднее. Теперь ее пульс неконтролируемо выбивается из груди, глаза сияют, легкие слегка вздымаются от нахлынувшего адреналина. Даже недовольная безрассудством подруги Сэллина решает сдержаться от ворчаний, вместо этого лишь едва заметно улыбаясь ее хорошему настроению. Теперь Мэй может наслаждаться всей атмосферой, не переживая за чувство вины и страха быть пойманной. Потому что теперь человек, которому она посвятила себя, наслаждается этой атмосферой вместе с ней. И это даже не сон: Чон Чонгук вполне себе реальный человек. Не то, чтобы Мэй идеализирует его, нет. Просто она не привыкла к тому, что можно чувствовать себя так спокойно и уверенно, занимаясь своими безрассудными увлечениями. Хотя по поводу идеализирования еще можно поспорить. Но Чонгук сам виноват в том, что выглядит вот так с улыбкой слезая с мотоцикла с этим худи и пучком. Смотря на него, ощущаешь себя впервые влюбившейся школьницей — кто бы мог подумать, что подобнее может произойти после целого опыта с замужеством. — Подсадила бедного человека. — обреченно качает головой Сэллина, стягивая шлем с головы и наблюдая за приближающимся к ним Чонгуком, — Только посмотри, сияет весь. — Я сама не знала, что он решил получить права. — с явным воодушевлением подмечает девушка. Сэллина следит за взглядом подруги и начинает качать головой еще сильнее: вот она, влюбленность. Искренняя настолько, что кажется детской. Этому невозможно не улыбнуться даже с этой жуткой безэмоциональностью. — Ловите. — подходит к подругам Чонгук, подкидывая прохладные жестяные банки им в руки, — Взяли на пути обратно. — То, что нужно. — с пересохшим от избытка адреналина горлом отвечает Мэй, тут же жадно отпивая содержимое, — Тэхен уже на свидании? — Да. — умехается программист, — Бросил меня посреди дороги. Но настрой у него казался серьезным, поэтому не жалуюсь. — Не сглазьте. — бубнит под нос Сэллина, громким щелчком открыв банку, — У него даже эмоциональные качели прекратились, никогда такого раньше не было. Тэхен действительно противопорожность своей хладнокровной соседки — им буквально управляют эмоции. До недавнего момента, казалось бы, он не умел любить спокойно, получалось только сходить с ума, причем с первого взгляда. И объяснять, что эта черта в нем отпугивает людей после его очередной неудачной попытки построить отношения всегда было пыткой что для Тэхена, что для самой Сэллины. Казалось бы, он никогда не поймет. А теперь, получается, может и поймет? Немыслимо. — Взрослеет на глазах. — ностальгически вздыхает Мэй, — Аж на слезы пробивает. — Кто бы говорил. — Сэллина просверливает краем глаза, — Если плакать кому-то, так это мне. Устроили одновременно романтические горки, а мне теперь наблюдать за всем этим. — Ну, я думаю, с нами уже можно не нянчиться. — изогнув губы выдает Мэй, опустив взгляд на свою обувь, — Дальше как-нибудь сами справимся. Должно получиться. Чонгук замечает как лицо девушки меняется на задумчивое, следит за тем, как она водит ногами по земле и как крепко охватывает ее ладонь жестяную банку, после чего как-то облегченно вздыхает, выдав похожую улыбку. Да, пожалуй, им много еще чего нужно разобрать. Возможно так будет продолжаться всегда, но теперь оба уверены, что им хватит терпения, сил, ума и чувств справиться со всем. По крайней мере, оба готовы справляться, если окажется необходимым. — Тогда можете начинать сейчас. — понаблюдав за парочкой выдает Сэллина, — Я пойду уединюсь, количество народу давит по мозгам. — кладет руки по карманам, после чего разворачивается к ним спиной. Конечно же она поняла, что им есть что обсудить. Внимательность к деталям этой девушки порой доводит до мурашек. По крайней мере Чонгука, который все еще не до конца привыкнул к этому. — Ты тоже присоединяйся к нам как-нибудь, за компанию — выдает ей вслед Мэй, когда та уже отступает на несколько шагов, — На романтические горки. Плечи Сэллины едва заметно, но вздрагивают, только она даже не останавливается, продолжая идти дальше. Мэй другой реакции и не ожидала, да и вовсе не хочет чего-либо еще. Мэй просто хочет хоть раз в жизни действительно помочь самому близкому и дорогому человеку в своей жизни. Романтические горки в соотношении с Сэллиной звучит смехотворно, но подруга знает ее как никто другой. Знает, что сейчас девушка чувствует себя как никогда одинокой, наблюдая за тем, как близкие ей люди находят свое счастье, после того, как ей пришлось похоронить свое. Знает, что она не выпустит этого человека из своей головы и души, пока не позволит себе открыться кому-нибудь другому. — Получить от нее молчание в ответ на такое предложение от чего-то кажется обнадеживающим. — подмечает программист, отслеживая сопровождающий взгляд девушки. — Я тоже так думаю. — ее голос затихает. Чонгук делает очередной освежающий глоток, после чего приближается к мотоциклу девушки и прислоняется к нему, касаясь ее плеча. Стоит вот так рядом с ней и выдерживает недолгое молчание. Толпа вокруг постепенно рассасывается, из-за чего атмосфера на мототреке заметно успокаивается. День, к удивлению, довольно облачный, благодаря чему беспощадное австралийское солнце не разрезает глаза. Еще и ветер пусть и легкий, но безумно приятный: осторожно пробирается под одежду и приятно охлаждает кожу. Самое прекрасное в таком ветре — волосы Мэй, которые так гармонично разлетаются в воздухе и за которыми так любит наблюдать Чонгук. Завораживающе. — Кажется, сегодня много о чем думаешь. — он практически не моргает. Боится упустить любую мелочь на ее лице. — Я думала, что у меня довольно неплохо получается выражать беззаботность. — обреченно вздыхает Мэй в ответ, подвинувшись ближе к программисту. — Неплохо, но я все равно вижу. — легкая улыбка, — Я слишком озабочен твоим лицом, чтобы не заметить этого. Вот он умеет. Умеет доводить ее до истерики внутри головы. — После завтрака с родителями проверила электронную почту, пришли готовые документы. О разделении имущества и об официальном разводе. Губы Чонгука плотно сжимаются. — Луис оставил сообщение. — недолгое молчание, а затем обреченная ухмылка, — «Проверь почту». Совсем не в его стиле, обычно он любит драму. Было бы намного привычнее получить от него грубоватый тон в виде «Надеюсь теперь ты счастлива», однако есть в этой натянутой отстраненности нечто успокаивающее. Теперь Луис в Сиднее, добился своей главной цели — стал директором филиала, он живет дальше. Возможно за прошедший месяц он понял, что может двигаться вперед спокойно, возможно даже лучше чем раньше, поэтому не растягивает процесс развода ненужными словами или эмоциями. За это Мэй ему благодарна. В груди все еще ноет от догадки о том, что, судя по тону сообщения, он решил полностью разорвать связь между ними, но от этого же чувствуется умиротворение: по-другому им нельзя. Дружба после разрыва отношений и без того кажется полным бредом, а с Луисом подавно. Так будет лучше для обоих. А Мэй действительно желает только лучшее для него, как и всегда. — Прости. — после затянувшейся тишины шепчет девушка, виновато опустив голову, — Я опять о нем заговорила. Она ведь старательно избегала обсуждения этой темы с Чонгуком. Так или иначе, мало приятного, когда твой партнер продолжает говорить о бывшем, насколько бы важно это не было. Чонгук никогда не жаловался, но догадаться несложно. На его месте, она вряд ли смогла бы вытерпеть. — Мне важно знать. — все же выдает он, уставившись на профиль ее лица, — Это ведь многое значит для тебя. — Наверное. — на лице натянутая улыбка, — Хотя, честно сказать, я ожидала облегчения. Думала это будет олицетворением «груз с плеч», но пока ничего подобного. Все еще запутана. — В твоем репертуаре. — усмехается он, после чего не сдерживается и аккуратно задвигает разлетающуюся на ветру прядь за ее ухо, — Тогда я порадуюсь вместо тебя. Все-таки для меня это тоже многое значит. — Мэй поднимает на него недоуменный взгляд, из-за чего их лица оказываются в милиметре друг от друга, — Я жадный, на самом деле. Изредка, но постепенно эта сторона в нем проявляется. Сторона, где он не только переживает и заботится о ней, откидывая свои чувства в сторону, а где он оголяет их и открывает себя в другой перспективе. Он тоже ревнует, тоже немного собственник, тоже хочет, чтобы ее внимание было на нем. Просто он не позволяет этому взять над ним вверх. Однако, каждый раз, когда эта его сторона выходит наружу, Мэй чувствует, как учащается ее пульс. Ей это нравится. Нравится, что он открывается ей. Нравится, что он любит ее настолько, что с трудом удерживает это чувство жадности. — Знал бы ты, насколько я рада слышать это. — не сдерживается девушка, на что тут же получает легкий поцелуй с тихой усмешкой, после которого Чонгук вновь выпрямляется и устремляет взгляд на вид перед ними: небольшая группа людей, холмы и просторная трасса. — Всегда боялся, что это будет отталкивать тебя. — признается он, отпивая глоток, — Поэтому твоя реакция еще больше забавляет. — Даже если и будет отталкивать, я только рада. Я ведь тоже жадная. Хочу знать больше о тебе: плохое, хорошее — неважно, мне нужно все. — голос ее постепенно затихает, — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя так же комфортно, как я чувствую себя с тобой. Чонгук приоткрывает губы, чтобы запротестовать, но сразу же отдергивает себя, осознав суть сказанных ею слов. Да, он раскрывается медленно. Не сказать, что в нем прячется многое, но и заявлять, что он чувствует себя комфортно, когда внутри все еще сидит страх того, что его тараканы оттолкнут ее было бы лицемерно. Мэй хочет показать ему, что она любит его безусловно, что бы там ни пряталось. Чонгук же, став свидетелем ее разрыва с Луисом, до дрожи боится сделать что-то не так. Хочется защитить ее от любой боли, даже если это означает защитить от самого себя. Глупо и наивно, но ничего пока с этим поделать не может. Но он пытается, и поэтому это ее так радует. — Думаешь хватит терпения? — он чуть наклоняется вперед, упершись ладонями о сиденье мотоцикла, и сгибает губы в легкой улыбке. Красивый, черт возьми. — Вполне. — не задумавшись отвечает девушка, — Мне хватает терпения на себя, а с этим уже ничего не сравнится. Во взгляде Мэй проблескивается разочарование. Она переводит взгляд с рассматривающего ее лицо Чонгука на небо и едва слышно вздыхает. Для полной картины не хватает сигареты между пальцами и тонкой струи дыма изо рта. — Куда же без самокритики. — грустная усмешка. — Но ведь так и есть. Тебе понадобится куда больше терпения для меня, чем мне для тебя. И дело даже не в самокритике, а в ненависти. Порой так устаю от себя, что начинаю ненавидеть. Каково остальным — могу только представить. Сигареты действительно не хватает. Говорить о себе тяжело, о своих недостатках — более того, особенно для Мэй, которая привыкла искать причины проблем исключительно в себе. Не будь этой черты, наверное разрыв отношений с Луисом не был бы таким долгим и мучительным процессом. И именно эта черта в ней жутко удручает. Причем не только себя, но и остальных вокруг, пусть никто и не осмеливается сказать об этом вслух. Ее всегда приходится вытаскивать из собственной головы и приводить в чувства, из-за чего в решении ее проблем участвует чуть ли не каждый встречный человек. И как после такого не ненавидеть себя? — У любви есть способность расширять лимиты терпения. Причем до неузнаваемости. — Чонгук осторожно тянет свою ладонь к пальцам Мэй и начинает поглаживать их, в то же время изучая их взглядом, — В нашем случае это означает, что моя любовь к тебе гораздо больше твоей ненависти к себе. Думаю, — наконец сцепляет пальцы между собой и заглядывает девушке прямо в глаза, — справимся. Конечно, думает Мэй, справимся. Она ведь здесь, позволяет себе быть рядом с ним потому что она не дала своей ненависти к себе взять вверх. Вернее ее любовь к Чонгуку настолько огромна, что эта ненависть просто теряется на ее фоне. Мэй смотрит в его глаза в ответ, с трудом сдерживает широкую улыбку, после чего все же подается вперед, крепче обхватив его ладонь, и целует. По правде говоря, ей тяжело продолжать ненавидеть себя, когда он таким голосом, с таким взглядом и с такими чувствами произносит эти слова. Если бы эта ненависть была заслуженной, разве стал бы кто-то другой так любить ее? Вторая ладонь программиста перемещается на лицо девушки, он осторожно поглаживает ее кожу, пока ее губы сминаются одна за другой. Невероятные ощущения. Особенно, когда она улыбается в поцелуй, а он ощущает это каждой клеточкой своего тела. От этих ощущений крышу сносит настолько, что он начинает ликовать внутри себя: Чонгук действительно жадный. От мысли, что теперь связь с ее поглощающим прошлым окончательно разорвана, что она так переживает за его комфорт и что она так улыбается, стоит ему сказать очевидную (для него) вещь он буквально чувствует себя окрыленным. Хочется больше, хочется ближе. Ему всегда катастрофически мало Мэй. — Поехали. — внезапно выдает он, отстранившись от ее губ, но так и не убрав ладони с лица, — Я нашел одно красивое место неподалеку, хочу отвезти тебя. — Сам? — чуть недоуменно спрашивает девушка. — Своим вождением вряд ли впечатлю тебя, но не могу не показать его. Чонгук тянется за шлемом за ее спиной, после чего осторожно цепляет на ее голову, убедившись в ее прочности. Для Мэй это наверняка забавно, ведь опыта с мотоциклами у нее в разы больше, но чувствовать себя неопытным ребенком рядом с ним ей нравится, поэтому она послушно принимает все его постукивания по шлему и бесконечное «держись крепче», когда оба садятся за мотоцикл. Она слушается, потому что крепко держаться за него приятно. Ездить на высокой скорости и чувствовать разгоняющийся ветер, скрепив руки вокруг его талии — тоже.

***

Все же шумные места жутко утомляют. Оторваться от других и сделать передышку в одиночестве в такие моменты кажется целым благословением. — Мисс Квон, я пришел нарушить ваш излюбленный покой! Ах, ну как же, счастье долгим не бывает. Точно не тогда, когда в твоей жизни носится эта синеволосая катастрофа. — Быстро твое свидание закончилось. — Сэллина на его голос даже не оборачивается. Стоит упершись локтями в ограждения и смотрит пустым взглядом на вид из холма, — Не говори, что опять не срослось. — Совсем в меня не веришь. — с драматичной обидой вздыхает Тэхен, встав в идентичную позу рядом с девушкой, после чего внезапно меняется в лице, — Чувствую себя прекрасно. Он улыбается. Сдержанно, но искренне. Сэллина слышит изменение в тоне его голоса и невольно поворачивается лицом к нему, чтобы рассмотреть выражение лица. Если бы не крошка от вафли купленной в мотеле на его щеке, то было бы до мурашек непривычно: где же эти восхищенные крики и эмоциональные качели? — Расскажешь о нем? На самом деле, она чувствует, как ее переполняет облегчение и гордость. — Учится на литературном, часто делает отсылки к каким-то авторам. Ни черта не понимаю, но очень интересно. Честно говоря его голос можно слушать бесконечно: хрипловатый, но мягкий. — Тэхен подпирает подбородок ладонью, чувствуя легкий ветер на лице, — Подрабатывает в этом мотеле, но мотоциклами не увлекается. Теперь я просто обязан влюбить его в мотоспорт. — Заразная штука. — подмечает девушка, вспоминая, как незаметно Мэй и Тэхен стали посещать это место вместе с ней. Чонгук, судя по всему, тоже не смог удержаться. — Вот и я о том же, а он не признает. Не слышать от него драматичных благословлений и криков восхищения после свиданий действительно странно, но Сэллине безумно нравится. Она изучает эмоции в его взгляде через профиль его лица и даже не пытается скрыть легкой улыбки. — А чтение ты ведь на дух не переносишь. — тычет локтем в его плечо, — Весело вам будет. — Он еще классику любит… — синеволосый драматично прикрывает лицо руками, после чего поворачивает лицо в сторону соседки и ехидно улыбается, — Но ведь лекции я ненавижу еще больше, а твои посещаю почти на постоянной основе. — Чтобы отоспаться под мою монотонную речь. — тон у девушки осуждающий, — Будет весело, если администрация университета узнает об этом. — Я молод и привлекателен, чем не студент? — он показательно распахивает руки, на что тут же получает убийственный взгляд, — А вообще обижаешь, я слушаю тебя всегда. Почти. — неловко откашливается, — Особенно сегодня. Ты мне не рассказывала раньше о пост-каком-то-там росте. Тэхена, как человека, который нередко выслушивает размышления соседки вслух сидя вечером в ее квартире, пока она сосредоточенно читает научные статьи или работает над своими исследованиями, это почти обижает. Психология ему совершенно неинтересна, но ему нравится, когда Сэллина открывает ему свою обсессивную сторону и с энтузиазмом делится своими знаниями. — На эту тему не так много литературы, поэтому много и не расскажешь. Просто думала студентам будет полезно узнать об этом расстройстве с другой перспективы. Ну и, конечно, я просто обязана рассказать о своей исследовательской работе. — Вот и твоя натура профессора. — почти с отвращением выдает Тэхен. Он ненавидит все связанное с учебой, особенно профессоров, которые любили часами лить воду про свои работы. Однако у Сэллины эта вода, стоит признать, очень интригует, — Но если подумать, личные характеристики способствующие этому росту полная противоположность тебя. Даже не знаю, плакать или смеяться. Сэллина устало вздыхает, прикрывает глаза и вновь переводит их взгляд на холмы. Обычно она не любит быть здесь днем: солнце и жара отбирают все наслаждение от гонок. Но сегодня погода, на удивление, приятная, благодаря чему она может ценить этот захватывающий вид без задних мыслей. Оказывается в светлое время суток здесь невероятно красиво. — Все во мне противоречит позитивной динамике психологии. Полагаю, это одна из причин почему я так помешана на ней. — голос ее затихает, — И по этой же причине вы намного превосходите меня. Тэхен недоуменно моргает: — Мы? — Ты и Мэй. — не задумавшись выдает она, — Сегодня чувствую себя как никогда умиротворенной, просто наблюдая за вами. Быть свидетелем такого роста — редкое удовольствие, хотя удивляться тут нечему. Вы оба больше склоняетесь к экстравертизму, не имеете проблем, когда дело доходит до раскрытия и понимаете важность социальной поддержки. Человеку нужен человек. — лицо у нее спокойное, но глаза сегодня говорят громче обычного, — Банальная ерунда, которую большинство перестали воспринимать всерьез. А наука ведь отчаянно кричит об этом с начала своих времен. Она поняла это еще будучи студенткой: способность открываться социальной поддержке — одно из самых невероятных качеств в людях. — Тебя реально не изменить. — разочарованно вздыхает синеволосый, после чего ударяет ее по плечу, на что Сэллина переводит на него свой взгляд и скептически выгибает бровь, — Экстравертизм, открытость, бла-бла… В конечном итоге человек, который позволяет этим нашим качествам работать в нужном направлении — это ты. Все это не имеет значения, если у тебя нет человека, который готов принять все это и помочь. — тон его голоса становится серьезным и немного грустным, — Принижать свои достоинства ты любишь куда больше психологии. Порой разговоры с Сэллиной напоминают бесполезную попытку достучаться до стенки. Она упряма и чаще всего у нее есть на это адекватные и неоспоримые причины, но не тогда, когда речь заходит о самой себе. Вся ее объективность, рациональность и эмпатия стирается напрочь, а критика и строгость только возрастает. Самое разочаровывающее в этой ситуации — это то, что никто так и не смог сломать в ней это, сколько бы не пытались. Сама она способна вытаскивать людей из самых темных дебрей психики, о которых большинство даже понятия не имеют, но никто не оказался способен сделать этого с ней. Ни специалисты, ни семья, ни Тэхен или Мэй. Никто. И это адски удручает, потому что они искренне хотят этого. — Я не люблю это, я так функционирую. — лицо ее расслабляется, как и тон голоса, — Если скажу, что ваше доверие ко мне сыграло куда большую роль, чем моя поддержка, ты выкинешь меня с этого холма. — ее губы сгибаются в легкой ухмылке, когда Тэхен бурчит в ответ «еще бы», — Только мое мнение не изменится, поэтому легче будет сдаться. Меня это не напрягает, а наблюдать, как вас это удручает мне совершенно не нравится. Синеволосый закатывает глаза и обидчиво поджимает губы: он абсолютно не согласен, но и сказать в ответ ему нечего — только Сэллина умеет так. Остается лишь вздыхать, что он и делает, вновь упершись подбородком в ладонь. — Мэй рассказывала, что видела тебя будучи счастливой и беззаботной. — плечи девушки едва заметно вздрагивают, от ветра по коже пробегаются мурашки, — Когда ты была влюбленна. Между ними воцаряется недолгая тишина, из-за чего ветер кажется невероятно громким. «Ты тоже присоединяйся к нам как-нибудь, за компанию. На романтические горки» — Я бы все отдал, чтобы увидеть тебя такой. Но тебя не отпускает. — практически шепотом. Тэхену не хватает смелости предложить дать любви еще один шанс, как бы сильно он этого не хотел. После увиденного ком в горле не позволяет. Он знает, что расставание сломало ее еще несколько лет назад, но недавние похороны, за последствиями которых он наблюдал своими глазами дали понять, что она так и не смогла отпустить. После этого тяжело представить, что она позволит себе когда-нибудь влюбиться снова. Безусловно он желает ей только самого наилучшего, но реальность куда более жестокая, от чего он сам не верит в эту возможность. — Не все трещины заживают. — выдает Сэллина после затянувшегося молчания, — Иногда кроме смирения ничего не остается, именно это я и сделала. — она внезапно выпрямляется в спине, после чего аккуратно кладет ладонь на голову Тэхена и начинает поглаживать ее словно питомца, — Поэтому прошу вас о том же. Это ведь не конец, есть другие пути испытать счастье и беззаботность. Я постараюсь отыскать их, хотя бы потому что этого хочешь ты. — он поворачивается к ней лицом и смотрит своими округленными глазами, — Мне этого более чем достаточно для причины. Противоречие номер два: Сэллина прямолинейна во всем, кроме своих чувств. Считай, это ее способ сказать «Без тебя бы я не справилась», что и является причиной потеряного выражения лица синеволосого. Он впервые осознает, что действительно способен что-то сделать для нее. И что в конечном итоге в ее сердце есть отдельный уголок для своего соседа-катастрофы. Кажется еще чуть-чуть и он расплачется как ребенок. — А теперь перестань загружать себя и пошли. — она поправляет его челку напоследок, после чего переводит внимание на телефон, — Мэй с Чонгуком ждут нас неподалеку. — Ты ведь обещаешь? — неожиданно выдает Тэхен, отстранившись от забора. Девушка на секунду останавливается, но не мешкается. Просто осознает, что возможно это будет самое тяжелое обещание, которое она когда-либо давала. Однако этим искрам в его глазах отказать в любом случае не получится. Никогда не получалось. — Я буду искать. — обреченный вздох, а затем успокаивающая улыбка, — Обещаю.

***

— Раз, два, три… Улыбаемся! — довольно протягивает Мэй, после чего до ушей доносится звук щелчка камеры, запечатливший три счастливых и одно спокойное лицо, — Лина, как обычно. — цокает девушка, рассматривая получившееся селфи. Впрочем, было глупо ожидать другого. — Тэхен практически вскарабкался на мою спину, скажи спасибо, что сдержалась от закатываний глаз. — Ты просто не умеешь фоткаться! — протестует синеволосый, продолжая цепляться к соседке. И кто поверит, что часом ранее у них был серьезный разговор? Так или иначе, фотография получилось замечательной, каждый в своем репертуаре: Мэй с легкой улыбкой показывающая «V» пальцами, Чонгук выглядывающий из угла камеры с ехидным, но жутко привлекательным выражением лица и Тэхен со своими тридцатью двумя зубами повисший на шее отчаянно сдерживающейся Сэллины и прижавшийся к ней своей щекой. Позади них — захватывающий дух вид на океан и холмы, отражающие оранжевый свет солнца. Время приближается к закату, благодаря чему природа приобритает совершенно иные краски — идеальное время для фотографий. — Но с «неподалеку» ты загнула конечно. — синеволосый внезапно переключает внимание на Мэй, наконец освободив соседку от своих рук, — Мы почти сорок минут сюда ехали. — Все обвинения предьявляйте Чонгуку. Он меня также сюда заманил. Программист неловко почесывает затылок, но улыбки не сдерживает потому что о содеянном не жалеет. Он не врал, когда назвал это место красивым, и никто из присутствующих с этим поспорить не может. Эти сорок минут того стоили. — Это трасса ведущая к Великой океанской дороге. — он всматривается в сторону проезжей части, — Но я думаю здесь вид не намного хуже. Дорога растянувшаяся на обрыве, а за ней безграничный океан, шум которого доносится за несколько километров. Вокруг холмы, деревья и свежий воздух — чем не достопримечательность? — Можем устроить здесь гонку. — воодушевленно выдает Мэй, гордо хлопая по своему мотоциклу на обочине дороги, — Пощады только не ждите. — Тогда заключим пари: последний спонсирует ужин в пафосном ресторане. — присоединяется к ней Тэхен, — Надеюсь Сэллина проиграет. — Иди спрыгни с холма сам. — тут же обливает кипятком девушка, из-за чего все остальные не сдерживают усмешки. Все-таки компания у них странная, как ни посмотри, и Чонгуку, наблюдающему за ними со стороны это кажется безумно забавным. Пока он не может сказать, что полностью привык к ним и чувствует себя частью компании, но чем больше он проводит время с ними, тем больше он им наслаждается. А еще ему безумно нравится видеть как расцветает Мэй находясь рядом с ними. Говоря о Мэй, решение приехать на мототрек явно пошло ей на пользу, несмотря на все переживания. По крайней мере эта мысль невольно посещает его голову, стоит ему только взглянуть на то, как она хлопает в ладони от смеха наблюдая за очередной перепалкой этих горе-соседей — счастливое выражение на ее лице пробивает сердце на совершенно ином уровне. Настолько, что он готов пометить сегодняшний день красным цветом в календаре и подписать «день, когда Мэй наконец смогла спокойно вздохнуть». Начиная от утреннего разговора с родителями, получения официальных документов о разводе и заканчивая переживаниями о том, как их отношения будут идти дальше — для одного дня много, возможно слишком, но именно благодаря этому она теперь может так спокойно стоять на этой трассе и наслаждаться прохладным ветром и захватывающим видом. Все самое страшное позади, остальные мелочи вроде сплетен на работе и размышлений о том, стоит ли коллегам знать о ее отношениях с сотрудником отделения не так пугают. Как Чонгук утверждал — справятся. Сейчас значение имеет только тот факт, что Мэй искренне улыбается, и он наблюдает за этим своими глазами. Даже невероятный океан позади не цепляет его внимание. — Чонгук? — эхом в голове раздается голос. Кажется, слишком засмотрелся. Сэллина и Тэхен уже направились к своим мотоциклам, а программист, судя по всему, пропустил весь разговор мимо ушей. Он медленно похлопывает глазами, после чего опускает взгляд на девушку перед собой и вновь замирает: подобного раньше с ним не происходило. Погружаться в мысли для него не редкость, но не настолько, что он перестает воспринимать происходящее вокруг. Сейчас же словно весь мир сузился до Мэй, будто его и вовсе не существует. — Поехали, финиш на третьем повороте. Чонгук раньше влюблялся, но ощущение такое, что испытывает он все это впервые. — Подожди. — просит он, после чего осторожно притягивает девушку за запястье и неожиданно прижимает к себе, сцепив ее в объятии. — Ты чего вдруг? — нарушает повисшее молчание Мэй, тихо посмеиваясь. Резкая смена настроения явно застала ее врасплох, но в его руках невозможно чувствовать себя напряженной. Поэтому она лишь вздрогнула от неожиданности и сразу же прижалась ближе, сложив руки на спине. Глаза невольно прикрываются, чтобы внимание сфокусировалось исключительно на его запахе, дыхании и шуме океана. Только Чонгук способен вытворять с ней такое. — Внезапно на чувства пробило. — признается он, уткнувшись носом в ее волосы, — Дай минутку. А ведь раньше он с трудом мог назвать себя сентиментальным. — Будто я могу отказать. — усмехается она, после чего ненадолго замолкает, — Я ведь тоже люблю тебя. Невыносимо. Оказывается его сердце можно пробить куда сильнее. Настолько, что он перестает дышать. Только Арым способна вытворять с ним такое.