Очищение

Риккард сидел на своём излюбленном подоконнике в библиотеке и готовил доклад о гигантских огненных муравьях. Периодически отрывался от книги и бросал беглый взгляд на «список правил», который торчал из стопки других записей. Улыбался. Тот вечер был, пожалуй, лучшим из всех проведённых с Мастером. Несмотря на то, что под конец у него затекла рука и заныло запястье — переписать тридцать пунктов трижды оказалось сложнее, чем он предполагал изначально. Но они немного поболтали обо всякой чепухе, Мастер смеялся над шутками Риккарда, неплохо шутил сам. И в целом как-то тепло вышло. Список был абсолютно понятным и вполне выполнимым. Рик даже переписал на свой экземпляр, сколько и каких ударов он получит за какой промах. Фердинанд, правда, возмущался, что это неправильно, что ученику не нужно такое знать, но Франциск ответил, что всё должно быть честно. Риккард шутил, что этот список похож на список товаров в лавке торговца, но на самом деле так было намного проще. Теперь он видел конкретные рамки, и желания их нарушать не возникало. По крайней мере пока. Тем более что Мастер был готов слушать и обсуждать все сомнения Риккарда, не осуждая и не навязывая своё мнение. Боковым зрением Риккард заметил какое-то движение в окне. Присмотрелся. На дальней, недостроенной башне кто-то стоял. Кто-то в серой рясе послушника. В сумерках рассмотреть было непросто. Из окон нижних этажей этот кто-то скорее всего вообще не был виден. Риккард отложил книгу и бегом кинулся вниз, на улицу. Под недостроенной башней топталась «команда А» в полном составе. Почти в полном. Главный отсутствовал. Испуганные взгляды мальчишек были направлены вверх. — Какого дьявола он там делает?! — Он залез туда на спор. А спуститься не может. Уступ, на который он опирался, обрушился, — дрожащим голосом выдал один из мальчишек, самый перепуганный. — Идиоты, — ответил Риккард. Перед глазами выразительно нарисовалась строка «Не пользоваться Даром без позволения, 20, трость». Но изображение изломанного окровавленного Августа оказалось ещё ярче. Рик быстро расстегнул все полосы серебристой кожи, спрятал их в нагрудный карман. — Отойдите. Закрыл глаза и сконцентрировался. Глубоко вдохнул. Дар наполнял каждую клеточку его тела, струился в крови, просился наружу. Только бы всё получилось с первого раза. Второго шанса не будет. Риккард вызвал в воображении знак призыва Духа воздуха. Он вспыхнул серебристыми искрами, засиял ярко и уверенно. Рик выбросил руки вперёд, получая контроль над ветром. Открыл глаза. — Август, замри! — послал звук вверх с небольшим потоком воздуха, чтобы до мальчика наверху точно долетело. Направил ветер по окружности, обвивая безмозглого послушника, пеленая его в поток. Только бы не выронить. Снова закрыл глаза, чтобы видеть Духа и быть уверенным, что не потеряет контроль в самый ответственный момент. Немного вверх, резко вперёд — испуганный вопль мальчишки ворвался в сознание, но Рик заставил себя его проигнорировать — и медленно вниз. Как только пятки идиота коснулись земли, Рик разорвал связь с Духом, развернулся и направился к зданию Ордена. Август стоял на четвереньках и рыдал. *** — Пожалуйста, проверьте наши запасы на зиму ещё раз, брат Бернард. — Франциск и его советник медленно брели по коридору. — Если их недостаточно — сообщите. Если их в избытке — отправьте излишки в какой-либо из Монастырей. — Сделаю, Чистейший, — кивнул советник. — Рассчитывать ли, что вы устроите приём для Совета в честь Риккарда? — Не в этом году, брат Бернард. Ни я, ни он ещё к этому не готовы. Я планировал сделать это на его восемнадцатилетие… Риккард? Мальчик стоял, прислонившись к дверям в покои Чистейшего, скрестив руки на груди. Губы еле заметно дрожали, в глазах стояли слёзы. — Мы вроде всё решили, верно, брат Бернард? — Да, Чистейший. Хорошего вечера. — И вам, брат. — Франциск кивнул на двери, приглашая мальчика внутрь. — Заходи. Вроде до нашей встречи ещё полтора часа. Вместо ответа Риккард шевельнул левой рукой, вызывая свою Сферу Дара, и одновременно выставил вперёд правую ладонь, на которой лежали пять полосок серебристой кожи. Сфера была сероватой — в пределах нормы для любого, кроме будущего Чистейшего. Франциск тяжело вздохнул. — Спасибо, что на этот раз сразу пришёл ко мне. Что случилось? — Я спасал человека. Больше ничего не могу сказать. Подстрекательство или побуждение к осквернению Дара тоже каралось. Не так сурово, как само осквернение, но всё же строго. Особенно внутри Ордена. Если это кто-то из братьев — ему сильно достанется плетью. Если кто-то из послушников — он просто вылетит из Ордена навсегда. Риккард это правило уже знал. Так что выпытывать у него, кого именно он спасал, было бесполезно. Не скажет. — Почему не позвал меня или кого-то ещё? — А кто-то, кроме меня, может очищать Сферу? — Риккард, ты не можешь оправдываться своим… — Я не оправдываюсь. Идёмте уже в Зал. Франциск кивнул, мягко положил руку Риккарду на плечо, и они вышли в коридор. Чистейший чувствовал, что мальчика слегка трясёт, но не знал, что с этим делать. Теперь, когда у них были чётко сформулированные правила, не наказать его он не мог. Тем более что Риккард не объяснил, кого и как именно он «спасал». Упрямый мальчишка. Не может он ничего сказать… Хорошо, не может так не может. Но и наказывать его настолько строго, насколько требовали эти дьявольские правила, Франциску тоже не хотелось. Снова он загнал себя в рамки. Снова не оставил себе права на ошибку. Права на то, чтобы быть человеком и действовать импульсивно. — Может, всё-таки объяснишь толком? — спросил Франциск, когда они вошли в Очистительную. — А что это поменяет? — Риккард принялся быстро раздеваться. Действительно, ничего. Сегодня он использовал Дар, чтобы кому-то помочь, а для чего использует завтра, оправдываясь всё теми же способностями? — Повернись к стене, вытяни руки, упрись ладонями. — Вы, может, сначала застегнёте эти штуки? — выполняя приказ, поинтересовался мальчик. — Половина будет без них. Надо же Сферу почистить. По правилам Франциск должен был всыпать Риккарду двадцать ударов тростью. Но он нашёл для себя лазейку и был рад ей воспользоваться. Хватит и десяти на этот раз. К тому же Франциск до сих пор не разобрался, что стояло за его страхом боли. Он достал из шкафа трость, взмахнул ей в воздухе. Риккард слегка вздрогнул. Франциск приложил трость к ягодицам, примериваясь. Замах — удар. — Ауч, — спокойно констатировал мальчик. — Что «ауч»? Тебе же не больно. — Я не ощущаю боль. Но я ощущаю воздействие. И это «ауч». Франциск хмыкнул и положил следующий удар. На этот раз Риккард смолчал, только немного дёрнулся, переступил с ноги на ногу, расставляя их чуть шире. Остальные удары он перенёс, практически на них не реагируя. Только после десятого глубоко вдохнул и шумно выдохнул, готовясь к реальному наказанию. Франциск вызвал Сферу — сияет безупречной чистотой. Поразительная способность. Он аккуратно вернул все кожаные браслеты на места, застегнул их. Мальчик тихо зашипел, ощущая отголоски боли от предыдущих ударов. Франциск ждал, пока Риккард привыкнет к ощущениям. — Позвольте мне пользоваться Даром чаще, пожалуйста, — вдруг выдал Рик. — С чего это вдруг? — Если я Вас всё ещё интересую как Великий, а не только как мальчик для битья, мне нужно практиковать Дар. Раз уж мне нельзя использовать его без Вашего позволения, занимайтесь со мной. Пожалуйста. — Ты решил поговорить об этом сейчас? — Когда осмелился, тогда и сказал. — Как хамить преподавателям или без моего позволения Даром пользоваться, так ты смелый. А как попросить… Франциск запнулся. Риккард ведь действительно ни о чём до сих пор не просил. По-крупному, серьёзно. Либо принимал правила и подчинялся, либо бунтовал и провоцировал. Третьего варианта будто вообще не существовало. Франциску самому приходилось догадываться, что ему нужно, что пойдёт на пользу, чего он хочет. — Я тебя услышал, — выдохнул он. — Обсудим это ещё. Риккард благодарно кивнул. Он был удивлён и даже восхищён тем, с каким пониманием Мастер отнёсся к нему на этот раз. Он был бесконечно признателен за то, что ударов — настоящих ударов — осталось только десять. И за слова «я тебя услышал» тоже. Хотелось выдержать эти десять достойно. Не из упрямства. Чтобы показать, что понимает и принимает это наказание. Он знает за что. И он готов терпеть. Трость в очередной раз взвизгнула — теперь как-то по-настоящему хищно — и ужалила. Риккард ахнул, согнул руки в локтях, подаваясь ближе к стене. Быстро заставил себя вернуться на место. Следующая вспышка боли пробрала ещё сильнее. Он инстинктивно попытался закрыться руками, пошатнулся и ударился бы носом о стену, если бы рука Мастера не придержала за плечо. Насколько же Мастер сейчас сконцентрирован на нём, на его движениях, на его реакциях… — Упрись ладонями в стену, Риккард. Он подчинился и почти сразу ощутил третью вспышку боли. Тот пояс у Мастера в покоях был ужасно болезненным, но сейчас Риккард с удовольствием поменял бы трость на него. Он сдержанно застонал. Он ведь хотел терпеть… К четвёртому удару он оказался почти готов. Задержал дыхание и зажмурился, а когда боль начала отпускать — медленно выдохнул. Это того стоит. Он будет заниматься с Мастером. Практиковать Дар. Если бы не этот идиот Август — неизвестно, когда бы он осмелился попросить. Пятый удар он тоже перенёс неплохо. Мысли о Даре здорово отвлекали от боли. Мастер наверняка научит его всяким интересным «чистым» штукам, которых не умел Лео. Не умел больше никто. Великий на то и Великий. Шестой удар опять выбил стон — глухой, тихий. Боль расползалась по телу отвратительными насекомыми. Риккарда бросило в жар и почти сразу после — в дрожь. Как бы он выдержал двадцать? Седьмой наложился на предыдущий, и это, на удивление, помогло его перетерпеть. Он показался не таким ярким. Зато перед восьмым Мастер сделал паузу подольше, и боль вспыхнула с новой силой. Рик чувствовал, как с подбородка на шею скатилась слеза — это было очень щекотно, почти невыносимо, — но он удержался и не стал её смахивать. Девятый удар снова заставил дёрнуться к стене, почти прижимаясь к ней. Рик застонал. Скоро конец. Это почти конец. Десятый он перетерпел молча. — Молодец, Риккард, — наконец сказал Мастер, опуская ладонь ему на шею, слегка массируя. — Ты — молодец. Риккард шумно выдохнул, развернулся и, глотая слёзы, зарылся лицом Мастеру в плечо. Франциск откинул трость и аккуратно приобнял мальчика другой рукой. Если бы кто-нибудь из них в этот момент поднял взгляд на наблюдательный балкон на втором этаже, то заметил бы среди колонн тёмную фигуру в рясе.