Очищение

Валериан забегал каждое утро, ненадолго: приносил лекарства, оставлял Мастеру инструкции, как Рик должен их принимать — и убегал. Чистейший же торчал в его комнате почти безвылазно. Брат Бернард приходил за распоряжениями прямо сюда. Риккарда это раздражало, но он молчал. Он вообще почти всё время молчал. Не потому, что обижался на Мастера. Нет, он не обижался. Он был зол. Зол настолько, что не отвечал за свою выдержку. Когда есть риск ляпнуть что-нибудь непоправимое — лучше держать рот на замке. Да, Мастер — идиот. Жестокий идиот. Но не лишаться же из-за этого Дара. Он потихоньку шёл на поправку. Его не лихорадило, кашель стал намного реже и больше не драл горло так сильно. Так что Рик начал всё чаще выбираться из кровати, читать, практиковать Дар — с позволения Мастера и в его присутствии, естественно. Болезнь отступала, а вместе с ней отступала зима. За окном начались первые капели. Риккард не любил весну. Весна — это грязь. Весна — это день его рождения. А теперь весна — это ещё и отъезд друга. На Валериана он тоже злился. Не так, как на Мастера, конечно. Но всё же. Злился, потому что оказался между двух огней, ни один из которых не грел. Нет, Валериан очень много для него значил. Валериан был единственным другом здесь, приятным в общении, лёгким на подъём. Но Риккард ведь не дурак. Он понимал, что Мастер стал себя вести так вспыльчиво и непоследовательно по той же самой причине, по которой Валериан раньше уделял Рику каждую свободную минуту, а теперь, наоборот, избегал его. Они оба ревновали. Его, Риккарда, друг к другу. Только вот, ослеплённые ревностью, не видели очевидного. — Мастер! Риккард решительно отложил книгу и встал с кровати. В конце концов, что он теряет? Ничего. Только получить может. Тридцать плетью за «хамство Мастеру». Но лучше уж один раз вытерпеть наказание, чем ещё неизвестно сколько терпеть вот это непонятно что. Франциск тоже отвлёкся от своего занятия — он подбрасывал дрова в потухающий камин, — развернулся к Риккарду. — Я люблю Л… — спохватился, словил убегающее с языка слово за хвост. — Алхимика. Не Вас, не Валериана. Его. — Что? — растерянно переспросил Чистейший с таким выражением лица, будто не понял смысл ни одного сказанного Риком слова. — Я подчиняюсь Вам, учусь у Вас. Но люблю я его, — повторил Риккард. Щёки начали гореть похлеще, чем пятая точка после порки. Ладони вспотели. Почему-то стало очень страшно. И очень неловко. Зря он это всё, ой, зря. — Это твоё право, — Мастер безразлично пожал плечами. — Главное, чтобы это тебя не ослепляло, не мешало мыслить здраво. Насколько я могу судить — не мешает. Так что я не очень понимаю, почему ты решил, что мне нужно это знать. Чистейший звучал так спокойно, так отстранённо, что Риккард начал сомневаться в своих выводах. Нет, ну насчёт Валериана он точно прав. Это не может быть ничем другим. А вот Мастер… — В таком случае Вы — просто завистливый собственник. И я всё ещё был о Вас лучшего мнения, — мрачно выдал Риккард. Всё, теперь точно плеть. Может, отложит на пару дней? Пожалеет больного… Хотя больной сам виноват. Сам придумал повод, сам нарвался. Теперь — только отвечать за это. — Тебе виднее, — наконец развёл руками Чистейший, развернулся к камину. Риккард растерянно буравил спину Мастера взглядом. Всё? Разговор окончен? Сейчас не будет внезапного «Раздевайся»? Точно? Оказывается, хамство Мастеру — понятие растяжимое. — Могу я пойти и объясниться с братом Валерианом? Чтобы окончательно закрыть этот вопрос? Франциск молчал, только медленно до педантичности ворочал поленья. Это «да»? Это «нет»? Это «делай, что хочешь»? Да легко. Он так и сделает. Так, как считает нужным. Риккард принялся одеваться. — Передай, пожалуйста, брату Валериану, что я сделал это для него, — выговорил Франциск, когда Риккард уже держался за ручку двери. — Что? — растерянно переспросил Рик с таким выражением лица, будто не понял смысл ни одного сказанного Чистейшим слова. — Ему нужна эта экспедиция. Такие одарённые исследователи не должны сидеть в четырёх стенах. Риккард фыркнул и вышел за дверь. *** Валериан сидел в лекционном зале и готовился к лекции, которая должна была начаться через четверть часа. На самом видном месте посреди стола лежали часы. Выглядел он мрачным и уставшим. Распущенные волосы прядями падали на лицо, перо в руке нервно дёргалось. И тот свет, который он всегда излучал, как будто немного померк. — Можно? — Риккард постучал по открытой двери. — Заходите, садитесь, — ответил Валериан, даже не оторвавшись от своих записей. — Вал, это я, — смутился Рик. — А, прости, не узнал, — отрешённо ответил Валериан. — Сейчас же вроде у младших лекция… — Я не на лекцию. Я — поговорить. Валериан наконец оторвался от подготовки, посмотрел на Риккарда, мягко улыбнулся. — Извини, я маловато сплю последнее время, поэтому немного потерянный. Нужно дать весь материал, связанный с практикой. Кроме меня, его никто больше не даст толково. — На сколько ты уедешь? — На два месяца приблизительно. Много данных надо собрать. Может, сделаю какое-то невероятное открытие, — Валериан коротко засмеялся и в этот момент снова стал похож на себя. — Прости за Мастера, — смущённо заметил Риккард. Настроение высказать всё резко, поставив перед фактом, исчезло. Валериан всё-таки оказался рядом, когда Риккард так сильно нуждался в друге. Нельзя эту дружбу разрушать. Нельзя вести себя неблагодарно. Валериан этого не заслуживает. — Да ничего. Он сделал всё правильно, — Валериан тяжело вздохнул. — Я бы все локти себе искусал, если бы не поехал туда. Так что я даже благодарен. — Вот и он так сказал, — кивнул Рик. — Что я должен быть благодарен? — Нет, что он сделал это для тебя. Валериан опустил голову, грустно хмыкнул. Провёл ладонью по столу, стряхивая невидимую пыль. — Да уж, милосердие и справедливость — довольно относительные понятия… Ты об этом хотел поговорить? — М-м-м, нет. Это просто к слову. Я хотел сказать другое, — Риккард задумчиво посмотрел на свои ладони. — Мне не нравится вся эта ситуация между тобой и Мастером. Она меня напрягает. Я не хочу, чтобы у вас испортились отношения из-за меня. Тем более что это всё равно того не стоит. Потому что я… Я хотел сказать, что люблю… Риккард запнулся. С каждым разом произносить это имя становилось всё труднее. Как будто оно исчезало, ускользало от него, становилось чем-то абстрактным, недостижимым призраком. Будто это не имя, а название страны или города. Города, в который он никогда больше не попадёт. — Мастера? — с горькой усмешкой подсказал Валериан. — Что? Да нет же. Я люблю Лео, — наконец выпалил Рик. — А вы — два ревнивых идиота. Мастеру я сказал то же самое, так что хватит меня делить, ладно? Риккард наконец-то чувствовал себя легко. В конце концов, он же в этом не виноват. Не виноват в том, что один влюблён, а второй помешан на контроле и власти. Пусть уже оставят его наконец в покое. — То же самое? Сомневаюсь, что ты назвал Мастера идиотом… — Я назвал его завистливым собственником. — Ого, — присвистнул Валериан. — То есть я правильно сделал, что не предложил тебе сесть? Он и сам с трудом верил, что Мастер просто «принял» это заявление, не наказав и даже не сделав замечания. Но уточнять, почему он так поступил, не было желания. — Перестань. Готовься вон к своей лекции, — хмыкнул в ответ Риккард. — А я пойду поболею ещё немного. — Приходи завтра, а то мне не с кем дискутировать, является ли облачная усатка подвидом усатки горной или это отдельный вид, — тепло улыбнулся Валериан. — Да что тут дискутировать, — выходя за дверь, фыркнул Рик. — Конечно, подвид.