Очищение

Он пятый раз подряд вчитывался в один и тот же абзац, но смысл постоянно ускользал, и он никак не мог сформулировать его одним коротким предложением. — Ты долго собираешься этот текст мучить? — поинтересовался Мастер. Риккард обиженно покосился на учителя, но тот не заметил его гримасу. Рик даже хотел ответить как-нибудь дерзко, но в последний момент удержался. В конце концов, Мастер прав. Надо собраться. Представление Совету всего через полгода. Его речь должна быть безупречной и лаконичной. Нужно научиться писать и говорить так, чтобы все слушали и слышали. Вот Мастер иногда проводит субботние проповеди — и он в этом невероятно хорош. Чётко, по делу, но при этом ему веришь, ему хочешь верить. А Риккарду такие умения ещё нужнее и важнее, если он хочет изменить Орден изнутри. Мирным путём. — У тебя, может, случилось что-то? — вдруг уточнил Франциск. — Да нет, — фыркнул юноша. — Извините, Мастер. И заставил себя вернуться к занятию. Но из головы не шли дурацкие вопросы. Мастер забыл? Мастер считает это незначительной мелочью? А может, Риккард где-то оступился? Может, ещё не заслужил? Нет, тогда бы Мастер уточнил. Тогда бы Мастер сказал, что всё переносится. Может, Рик просто неправильно считал? Он заёрзал на кресле, ошибся в написании слова, перепутав местами буквы, начал черкать. Франциск тяжело вздохнул, вытащил у Рика из-под рук бумагу и заменил чистой. — В следующий раз будешь переписывать, стоя на коленях. Соберись. — Не давите на меня, — огрызнулся юноша. — Я даже не начинал, — хмыкнул Франциск. — Вот заведу себе прут, чтобы за такие глупые ошибки лупить по рукам, — вот это будет давление. — Не заведёте. — Не нарывайся, Рик. Работай лучше. Наверное, всё-таки не заслужил. Нечего было делать глупости на Очищении. А потом убегать. Или хотя бы надо было выпросить наказание. Тогда бы Мастер, наверное, простил. Хотя не факт, конечно. Он сильно разочарован. Ведь Рику ничего не стоило промолчать. Что может быть проще? Но нет… А теперь, когда Мастер знает, что это связано с Лео, он, наверное, разочарован вдвойне. Может, и придирается больше поэтому. Как-то холоднее стал в целом. Спустя ещё полчаса мучений над текстом Франциск наконец сжалился. — Ладно, на сегодня достаточно. К завтрашнему занятию возьми в библиотеке вот это, — быстро настрочил на клочке бумаги замысловатое название, которое Рик не то что запомнить, даже воспроизвести с первого раза не мог. — Я не успею, — пробубнил Риккард. — У меня через пятнадцать минут лекции, потом до вечера дополнительные занятия с братом Валерианом, а завтра утром я снова у Вас… — Можешь сегодня лечь спать чуть позже. Всё, свободен. Рик поднялся, недовольно захлопнув книгу и шумно, неаккуратно собираясь. Мастер безразлично наблюдал за ним. — Вы точно ничего больше не хотите мне сказать? — спросил Рик у самых дверей. — А чего ты от меня ждёшь? — непонимающе вскинул брови Франциск. — Похвалы? Извини, сегодня тебя хвалить точно не за что. — Вы могли бы поздравить меня с тем, что три месяца закончились и я вроде как справился, — проворчал юноша. — Три месяца закончатся вечером. Так что получишь свои поздравления завтра, — сдержанно улыбнулся Мастер. — А то мало ли… — Ну, за это время я уж точно не наделаю глупостей. — Ты же Риккард. Ты способен на что угодно. Свободен. *** Он торопился из библиотеки, освещая себе путь маленьким шаром света над головой. Ужасно хотелось спать. Просто лечь и отключиться. Сегодня он умудрился своей невнимательностью вывести из себя даже Валериана и получить от него неслабую и к тому же очень обидную словесную выволочку. И даже то, что у него сегодня вроде как праздник, не стало ему оправданием. «Серьёзно, Риккард, три месяца без глупостей? Это же так много. И как ты только продержался? — иронично прокомментировал друг. — Я был бы куда более рад и горд, если бы ты решил эту проклятую элементарную задачу с первого раза». Как же это было обидно. Настроение было испорчено окончательно. И завтрашних поздравлений от Мастера — которые будут явно брошены мимоходом и в качестве одолжения — уже совсем не хотелось. Правильно, все ждут от Риккарда безупречных результатов. Но поощрения ведь ни к чему, когда эти результаты можно просто выбить, вытребовать, вытрясти. Рик был так сконцентрирован на своих злости и обиде, что сперва не заметил маячащий впереди тускловатый шарик. Он был похож на догорающую свечу — если шары света вообще могли догорать. Шарик мельтешил в коридоре прямо у него на пути и не давал пройти дальше. В конце концов Рик изловчился и схватил надоедливую сферу двумя пальцами. Едва он её коснулся, как она засияла изнутри холодным серебром и понеслась вперёд. Риккард задумчиво последовал за сферой — тем более что им явно было по пути. Дальше по коридору в воздухе парили такие же тусклые сферы разных размеров. Светящаяся коснулась первой из них, передала ей свой свет и исчезла. А дальше начался замысловатый и чарующий танец. Сферы выписывали в воздухе сложные фигуры, сталкивались, разбрызгивая вокруг серебряные искры, передавали друг другу свет, и при этом рисунок постоянно продвигался вперёд, ведя за собой загипнотизированного Риккарда. Он не думал о том, кто это сделал. Он не думал о том, как это было сделано. Он просто смотрел и восторженно улыбался. Это было невероятно красиво. Куда продуманнее и сложнее, чем тот фейерверк, который он недавно устроил в часовне. Иногда танцующие сферы вовлекали его в свой танец, напоминая о том, что это он даёт наполняющий их свет. Большой серебристый шар расплескался искрами, разбившись о двери его покоев. Риккард наконец выдохнул и тихо засмеялся, прижимаясь лбом к тёплому дереву, не решаясь войти. Будто за спиной ещё оставалось волшебство, а там, внутри, была только серая рутина. Сердце сжалось так, что невозможно было сделать вдох. А он, дурак, обижался ещё. Мастер явно планировал это давно — не мог он провернуть такое за вечер просто потому, что ученику, видите ли, обидно. А Рик только лишний раз доказал, что совершенно не умеет терпеть и быть по-настоящему благодарным. Очень захотелось прямо сейчас пойти не к себе, а к нему. Но он не знал, что сказать. Не знал, как себя вести. Кроме того, Мастер ведь не просто так привёл его к покоям. Может, внутри ещё что-то? Рик напряжённо вошёл в комнату, обвёл её взглядом. Вроде ничего не поменялось — всё по-старому. Он двинул рукой, чтобы зажечь свечи, но вместо этого над столом вспыхнул ещё один шарик света. Риккард подошёл к столу, отодвинул пару исписанных листов — он их точно оставлял не так — и обнаружил аккуратный плоский пенал из темного дерева. Открыл. На тёмной бархатной подкладке лежали ошейник и четыре браслета. Новые. Такие же серебряные, но куда более красивые, с элегантным, но вполне мужским тиснением. На изнанке ошейника была лаконичная надпись: «Сила внутри». На небольшой записке, вложенной в пенал, почерком Мастера было выведено: «Ты волен решать сам, когда их носить. P.S. Нет, наказаний это не касается». Рик бессильно опустился на стул, уткнулся носом в сложенные руки и тихо заплакал. Впервые за долгое время он плакал не от горя и не от боли.