Очищение

Рыж свернулась клубком на растопленной собственным теплом проталине и задумчиво смотрела в небо. Неугомонный Феликс бесился неподалёку, каждый раз приходя в восторг от того, как снег тает под лапами. Рик и Вал сидели рядом, пили подогретый магией чай и молчали. Риккард посматривал на часы — до приезда Мастера оставалось около получаса. Валериан посматривал на Риккарда. С тех пор, как ему незаслуженно влетело от Чистейшего, Рик стал намного холоднее и сдержаннее. Вал надеялся, что теперь — когда он доказал, что юноша невиновен, и даже нашёл виновного — всё станет как прежде. Но нет. Рик говорил мало и сухо, почти не поддерживал беседу, а если и делал это, то как-то неловко и небрежно. — Ты всё ещё злишься на Чистейшего? — тихо спросил Валериан, видя прекрасную возможность выяснить причины. Он уже пару раз спрашивал, почему Рик так холоден, но у того неизбежно возникали срочные дела, неотложные задания или ещё тысяча причин не отвечать на эти вопросы. Здесь же он точно никуда не денется от разговора. — Нет, — отрезал Рик, заметил умоляющий взгляд Вала, добавил: — На него — нет. — То есть ты обижаешься на меня? Что я сделал? — Мазь, — коротко ответил Риккард. Молодой человек растерялся, свёл брови, неловко улыбнулся. Он ждал какого угодно ответа, но не этого. Сомневаться не приходилось: Рик говорил о той мази, что Валериан сделал, а Чистейший использовал для наказания брата Теодора. Но почему это так задело его? — Я думал, ты будешь благодарен… — С чего я должен быть благодарен за пытку?! — юноша хмыкнул, рассматривая свои следы на снегу. Валериан побледнел, уставился на Рика, резко вскинув голову. — Он что… Он использовал её на тебе? — Да при чём здесь я?! — вспыхнул Риккард, закрыл лицо руками. — Дьявол. Вернее, наоборот. Дело как раз во мне. — Я не понимаю, прости, — растерянно пробормотал Валериан. Какое-то время юноша сидел, всё ещё прижимая ладони к лицу, пальцами закрывая глаза. Потом убрал руки, тяжело взглянул на друга и медленно, с расстановкой спросил: — Ты бы сделал её, если бы вопрос не касался меня? Ты бы сделал её для какого-то случайного Осквернителя, серьёзно нарушившего законы Ордена? Только честно, Вал. На этот раз потянуть с ответом пришлось Валериану. Не потому, что он боялся ответить правду или не мог сформулировать ответ. Ему действительно пришлось задуматься о том, почему и для чего он сделал эту мазь. — Наверное, нет, — наконец ответил молодой человек. — Ну, вот это меня и бесит! — Рик эмоционально развёл руками. — Это двулично, Вал. Я — обычный человек, такой же, как и все. И если Теодор заслуживает такой боли, то и я заслуживаю. — Рик, ты не делал ничего настолько безрассудного и опасного для других, — Валериан вскочил на ноги и заходил вперёд-назад, утаптывая снег. Ему совсем не нравилось, куда ведёт этот разговор. Он уже жалел, что вообще его начал. И судя по тону и выражению лица, Рику он тоже был неприятен. — Я — Осквернитель, ученик Алхимика. Моя Сфера была бы чернее ночи, если бы не очищалась. Но мне же всё можно. Это же я. — Чего ты от меня хочешь?! — повысил голос Вал. — Чтобы я не чувствовал того, что чувствую? Извини, не могу. Что я должен сделать? Отправить тебя на порку в следующий раз, когда ты недостаточно подготовишься к занятию? Не вопрос — можешь доклад, который я сегодня задал, не готовить. — Я хочу, чтобы твои решения не зависели от твоих… чувств, — мрачно ответил Риккард. — Я не могу их отключить, — в тон ему ответил Валериан. — Уже пытался, не поверишь. Даже сделал зелье из сонных цветов. Но, к сожалению — или к счастью, оно не действует. Вернее, не действует на чувства, с телом-то оно справляется… — Избавь меня от подробностей, — фыркнул Риккард. — Извини, — бросил в ответ Валериан. Рик не ответил. Вал уселся рядом, устало вздохнул, взял в руки отставленную кружку. Рик взял свою. Они снова молча сидели и пили чай. — Доклад подготовь всё-таки, — наконец невесело буркнул Валериан. — Так и собирался, — в тон ему ответил Риккард. *** Франциск стоял на холме, рассматривал заснеженный Леит и хмурил брови. Он не очень любил высоту, слишком неуверенно себя на ней чувствовал, а потому не получал никакого удовольствия, когда Рик затаскивал его наверх. Особенно сейчас, зимой, когда всё в снегу и в любой момент можно поскользнуться и полететь вниз. Не то чтобы Франциск боялся высоты. Нет, он просто не любил чувствовать себя уязвимым. А сейчас он чувствовал себя уязвимым вдвойне. Потому что здесь, на холме, его ждало наказание от ученика. А он до сих пор не имел ни малейшего представления о том, какое именно. Особенно его не радовало, что при этом будет присутствовать брат Валериан. Хотя вряд ли он испытает больший стыд, чем тогда, когда осознал, что абсолютно не слышал своего ученика. Пока кто-то другой верил ему безо всяких объяснений и доказательств. — Готовы? — спросил за спиной Рик. В его голосе слышались насмешка и волнение одновременно. Будто он не наказание готовил, а подарок какой-нибудь. — Да я-то давно готов, — фыркнул Франциск, но не повернулся — команды не было. — Ну, смотрите тогда! Между Риккардом и Великим стояли сани. Санки. Маленькие, детские деревянные санки, на которых деревенская детвора обычно каталась с горок. Франциск вскинул брови и непонимающе уставился на Рика. — Только не говори, что я должен на этом съехать с этого. — Именно так, — кивнул Риккард, светясь от счастья. Ему явно понравилась растерянность — и даже намёк на испуг — в глазах Мастера. — Почему? Как тебе это вообще в голову пришло? Риккард пожал плечами, робко глянул на Мастера, потираясь щекой о плечо. — Просто. Быть Вашим учеником — это нестись с горы на большой скорости. Без возможности постоянно контролировать движение. И иногда без возможности затормозить. Хочу, чтобы Вы поняли. — Ого. Глубоко, — хмыкнул Франциск. — Я недолюбливаю высоту. — Я знаю. А я недолюбливаю боль. Но терплю же. Вот и Вы терпите. Великий тихо засмеялся. Да уж. Быть учеником Чистейшего, наверное, непросто. Но как же невыносимо сложно быть учителем будущего Чистейшего. Этого конкретного. — Ты же понимаешь, что это может быть опасно? — О да. Прекрасно понимаю. Для этого здесь Вал, — Рик махнул рукой в сторону Валериана, который скакал на Рыж в нескольких метрах над холмом. — Не переживайте, Мастер, потом я повторю Ваш подвиг. — Вот уж теперь у меня действительно нет причин переживать, — фыркнул Франциск. Всё это было так по-детски. Так абсурдно и нелепо. И оттого обидно. Потому что нелепое и детское наказание — которое и наказанием-то не назовёшь — заставляло неслабо нервничать. — Если я разобьюсь, твою судьбу будет решать Совет, — мрачно сообщил Франциск. — Не разобьётесь. Я же говорю: Вал подстрахует. Поверьте, плеть страшнее. Вам даже понравится. Хотя Вам и плеть нравится… — Рик весело улыбнулся, подвинул санки ближе к Чистейшему. — Смелее. Просто садитесь и поезжайте. Показать? Что, может, Вы этого не делали никогда? — Это было сто лет назад. И не с таких гор… — Это холм. И Вам точно меньше ста. А мы специально выбрали склон, где нет деревьев и камней. Ничего не случится. Смотрите, Вы затормозите всего лишь во-о-н там. Моргнуть не успеете, как доедете, — Рик снова очаровательно улыбнулся. Франциск проследил за его пальцем, вздохнул. Один раз съехать на санках с горки. Уж наверное это намного проще, чем раздеться и замереть в ожидании удара — десятков ударов, — зная, что ничем их не заслужил. И куда менее страшно. Франциск подвинул санки ещё ближе, задумчиво посмотрел на них, прикидывая, как усесться. Как же это нелепо. Великий Избавитель. На санках. В наказание. — А если я откажусь? — Если Вы откажетесь, то Вы — лгун и манипулятор, который всё выкручивает так, как ему надо и как ему удобно. Хм-м-м. Кого мне это напоминает? Франциск фыркнул и уселся на санки. Хмыкнул. Он, наверное, потрясающе выглядит со стороны. Ему вдруг стало весело и даже захотелось сделать такую вот глупость. Ну, смешно же. Руководитель религиозной организации, наместник Бога на земле, так сказать. На санках. С горки. Рик подкатил сани ближе к краю холма. Резкий порыв ветра ударил в лицо, и веселье в тот же миг исчезло в пучине беспокойства. Франциск не любил высоту. Франциск не любил всё, что он не мог контролировать. — Готовы? — второй раз за час спросил Риккард. — Не о-о-о-оооо… Сани мчались с бешеной скоростью, но на удивление послушно лавировали между кочек, не переворачиваясь и не падая. Снег летел в лицо, в глаза, налипал на лоб, забивался в рот и в нос. Ветер трепал волосы и одежду. Страх быстро исчез — ему на смену пришёл азарт. Может, у Рика так же? Может, он поэтому до сих пор не сдался? Франциск засмеялся, чувствуя, как вместе со скоростью и ветром в лицо приходит свобода. А потом спуск резко закончился, сани затормозили, наклонились, и он кубарем прокатился по довольно пологому склону. Замер, ощущая жгучий снег в рукавах и за шиворотом, глядя в серое небо над головой. Рядом мягко опустилась Рыж. *** — Ну, как Вам? — на вершине холма ждал взволнованный Риккард. Он явно беспокоился о Мастере, хоть и не подавал вида. Впрочем, Франциск тоже беспокоился о мальчике каждый раз, когда наказывал его. Всё-таки это была хорошая идея. Надо ей пользоваться. Главное, чтобы в качестве следующего наказания этот дьяволёнок не придумал чего пожёстче. — Тяжело тебе со мной приходится, — всё ещё пытаясь восстановить дыхание, заметил Франциск. — Да уж. Вы — гора покруче этой, — хмыкнул в ответ Рик. — Хотя я не уверен. Надо проверить на практике. Можно? И протянул руки к санкам. — Погоди, — фыркнул Франциск, мягко хлопая его по ладоням. — Я недостаточно наказан.