Очищение

Франциск проснулся с чувством тревоги. Это случится сегодня. Всё ли готово? Все ли готовы? Готов ли он? Впрочем, с ним так всегда. Непредсказуемо. Это же Риккард. Если и есть что-то более непредсказуемое, чем погода, то это он. Ну, может, хоть в этот раз не придётся втолковывать ему, что он готов. Так сказать, вручную… Франциск открыл глаза. Риккард обнаружился у него в покоях, хотя засыпал вроде как у себя. Он сидел на коленях прямо на его кровати. Уже причёсанный, одетый в серебристую рубаху с высоким воротом. Какой-то уж слишком тревожный. — Доброе утро, Мастер, — тихо проговорил юноша. Франциск сел, проводя руками по лицу. — Ну и что ты здесь делаешь? Колокола вообще звонили уже? — Нет ещё. Мне нужно кое-что Вам сказать. В его тоне слышалось неозвученное дополнение: «прямо сейчас». Юноша опустил голову, нервно разгладил складки покрывала ладонями. Его слегка колотило, губы дрожали, на щеках появились красные пятна. — Ну, говори, раз нужно, — мягко разрешил Франциск. — Та Ваша болезнь полгода назад… Вы тогда… Вы не просто заболели. Вы у… — Рик не смог этого произнести, только отчаянно сжал покрывало и зажмурился, сдерживая слёзы. Франциск пролежал пластом почти месяц, отпаиваемый эликсирами, которые готовил Рик под чутким руководством Валериана. Оказалось, что Духов разрушения можно призвать не только чтобы разрушить какое-нибудь здание. Можно вот «прикрепить» Духа к человеку. И он будет медленно и незаметно разрушать его изнутри. Франциск не хотел даже предполагать, какую цену княгиня Фаросса заплатила за то, чтобы это устроить. Ему было достаточно знать, что она окончательно лишилась рассудка спустя месяц — и её последнего сына, который по счастливому стечению обстоятельств имел способности Избавителя, с позволения Императора взял под опеку Орден. Зато Франциску очень хотелось бы понимать, какую цену заплатил кое-кто другой… — Успокойся, Риккард. Я знаю. Мальчишка вскинул голову, уставился на Мастера своими огромными голубыми глазами, полными слёз, разочарования в себе и испуга. — Знаете? Откуда? Как давно? — Да сразу всё было понятно, — Франциск грустно поджал губы. — Я только хотел, чтобы ты признался сам. Риккард снова опустил голову, сжал и разжал кулаки. Красные пятна на щеках стали ярче. Он поёрзал, всхлипнул, но промолчал. Всё действительно было понятно. В тот самый момент, когда Валериан и Риккард уложили его в кровать, он уже всё понимал. И он готов был уйти. Ему было невыносимо больно от мысли, что он вынужден оставить этого упрямого бестолкового мальчишку одного. Но он был уверен, что Риккард справится… Риккард справился. С другим. — Как ты это провернул? — Вышел за Грань, — слабо ответил юноша. — Я знаю, что это нечестно, неправильно. Я не должен был так делать. Я пренебрег всеми своими идеями. Я говорил, что нужно думать об Ордене больше, чем о себе. Что трагедия одного человека ничего не значит. Я говорил, что нельзя возвращать… нельзя возвращать мёртвых. Но я не мог иначе. Да, я — непоследовательный болтун, не отвечающий за свои слова. Я — трус, готовый предать собственные идеи и убеждения. Но я не мог Вас… Он проглотил конец фразы и спрятал лицо в ладонях. Вроде не плакал. Просто пытался дышать. — Я всё понимаю, Риккард. И да, ты сделал это для себя. Но спасибо, — Франциск положил ладонь юноше на плечо, слегка сдавил. — Мне только непонятно, чьей душой ты заплатил. Парень закусил губу, зажмурился. По щекам покатились крупные слёзы. — Я не знал, что делать. Я понимал, что мне нужно туда, но я… не знал, что делать. И я спросил совета у единственного, кто мог мне помочь в тот момент, — Риккард зажал себе рот дрожащими ладонями, умоляюще взглянул на Франциска. — Мастер, — выдохнул тот. Юноша часто закивал. — Я только попросил помощи в ритуале. Чтобы ничего не перепутать, не заблудиться. Я не предлагал ему. Я готов был… заплатить своим Даром — если бы они потребовали. Своей жизнью. Но он… Он предложил сам. Сказал, что это вроде как искупление. И я… — Риккард закашлялся от слёз. — Это было его решение? — Франциск довольно жёстко поднял лицо юноши за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Да, Мастер. Он знал, что Вы спросите. И на этот случай он просил передать, что… — Риккард криво улыбнулся сквозь слёзы, — «Пирожочку рано остывать». Франциск фыркнул, глянул на бюст под бархатным покрывалом. И ощутил, что там — пустота. Тяжело выдохнул. Ему не было больно от осознания того, что Фердинанд отдал свою душу за него. Он чувствовал, что это… правильно. Насколько вообще может быть правильной вся эта ситуация. — Ты готов был расстаться с Даром, чтобы меня вернуть? — Чистейший снова нахмурился. Риккард неуверенно кивнул. Франциск покачал головой. Какой же он глупыш. — Кто помог почистить Сферу? Вал? — он сам удивился тому, как ревниво прозвучал. — Я сам себе помог, — Рик взглянул на него исподлобья. Франциск поймал себя на мысли, что не хочет знать, как именно он сам себе помог. — Ты — бестолочь, — заключил он. — Я знаю, — юноша снова разгладил и без того ровное покрывало, вжимая голову в плечи. Чистейший наконец поднялся и направился к тазу для умывания. Риккард остался сидеть, бездумно уставившись в покрывало и изредка вздрагивая. Франциск умылся, глянул на себя в зеркало, будто оценивая, стоил ли он всех этих жертв. Наконец развернулся, мягко шлёпнул Рика по шее. — Ты долго собираешься сидеть? Тебе готовиться нужно. — Вы… не отмените церемонию? — Риккард несмело поднял глаза на Мастера. — Если бы я хотел это сделать, я бы давно это сделал, Риккард. Повисло напряженное молчание. Юноша переваривал услышанное, хмуря брови и шмыгая носом. — Вы целых шесть месяцев ждали моего признания, получается… — Можешь дорисовать в конце нолик, чтобы понять, сколько получишь, — строго и холодно заметил Франциск. — Сразу после церемонии. Может, в процессе округлим до ста. — Почему? — всхлипнул Рик. — Что «почему»? — переодеваясь, уточнил Чистейший. — Считаешь, что не заслужил? — Заслужил. Но почему Вы… готовы простить мне такое? Видимо, потому что он тоже непоследовательный болтун, не отвечающий за свои слова, и трус, готовый предать собственные идеи и убеждения. — Ты знаешь, Риккард, - вместо этого ответил мужчина. Рик коротко кивнул, взглянул на Мастера снизу вверх, очаровательно смущаясь. — Это взаимно. Слёзы ещё не высохли, но лицо посветлело, и он наконец улыбался. — Но ты всё равно сошлёшь меня в Тенненберн? — Франциск не удержался и поддел Риккарда. — Считаете, что не заслужили? — подражая тону Мастера, поинтересовался Риккард. — О, вот теперь точно округлим, — хмыкнул Чистейший, ероша ему волосы. Юноша подался вперёд, обхватил Мастера руками за пояс и уткнулся носом в грудь. — Спасибо за всё, Мастер. — Спасибо за всё, Риккард. *** Риккард сжимает кулаки и медленно моргает. В серебре и сиянии он выглядит величественно. Серьёзно и властно. Совсем не так, как выглядел несколько часов назад у Мастера на постели. Ещё более впечатляюще, чем в своё время выглядел Франциск. Могущество и холодная уверенность растекаются от него по залу. — Кто пренебрегает чистотой Дара, тот хулит и оскверняет его, — он начинает необходимую для церемонии речь. — Кто пренебрегает чистотой Дара, тот недостоин его. Зал вторит ему, не сводя восхищённых взглядов с безупречной статной фигуры в серебристой рясе. Как же он хорош. — Кто пренебрегает чистотой Дара, тот оскорбляет самого Дарителя… Риккард останавливается и поднимает руки вверх, заставляя зал замолчать. Ох, неужели он даже клятву переиначит? Франциск тихо фыркает. — Но Даритель милосерден, — чётко и выразительно говорит юноша. — А потому даже самый недостойный заслуживает второй шанс. Зал на мгновение погружается в тишину. А потом десятки голосов повторяют произнесённые им слова. Он удовлетворённо кивает, делает несколько твёрдых шагов вперёд. Слишком близко к ровному строю послушников и братьев. Улыбается. Широко, искренне. — Братья! Я благодарен вам за всё, чему научил меня Орден за эти годы. Я бесконечно признателен Чистейшему за науку и за доверие, — пауза, он смотрит в зал тепло и печально. — Но Орден — это живой организм. Он дышит, развивается, болеет, растёт — как все мы. Любому живому организму необходимо эволюционировать. Я считаю, что Орден заслуживает — вы все заслуживаете — того, чтобы голову этого самого организма выбирал сам организм. Вы вправе решать, кто поведёт вас за собой. Не Чистейший. Не Совет. Не Император. Вы, — он не ждёт реакции растерянного зала, продолжает говорить: — В ближайшее время в Кодекс будут внесены все необходимые изменения. Каждый монастырь Финара должен будет выбрать своего кандидата на должность Великого Избавителя в соответствии с определёнными критериями. После чего из этих кандидатов будет выбран следующий Чистейший. А я оставлю пост, — он виновато улыбается, слегка разводя руками. Люди молчат, удивлённо глядя на юношу. Вряд ли кто-то ожидал такого поворота. Даже Франциск вот не ожидал. Нет, он, конечно, предполагал, что церемония без сюрпризов не обойдётся. Это же Риккард. Если и есть что-то более непредсказуемое, чем погода, то это он. Франциск вроде как готовился к чему угодно. Но всё равно оказался не готов. Он, паршивец, уже и изменения в Кодекс приготовил? А Великий об этом ни сном, ни духом… В воздух вдруг взмывает чья-то рука. Риккард кивает, позволяя задать вопрос. — Простите мне мою дерзость, Чистейший, — юноша в серой рясе бойко выходит вперёд. Его, кажется, зовут Август, учился вместе с Риккардом. Риккард еле заметно вздёргивает подбородок — нервничает. А юноша тем временем немного теряется, через плечо окидывает взглядом зал и вступает заново: — Простите мне мою дерзость, Чистейший, я не вправе оценивать ваши решения. Но я считаю, что Леитскому Монастырю нет нужды выбирать кандидата. Риккард смотрит спокойно и невозмутимо — уже взял себя в руки. Он не станет спорить и не задаст вопрос. Он будет молчать, пока юноша не вернётся в строй. Или пока не продолжит свою речь… Что же может сказать этот мальчишка? Будет рассказывать, что он единственный подходит на должность Великого? Да таких единственных полмонастыря. Всё-таки Риккард сделал глупость. Да, свобода выбора — это хорошо, это правильно, это честно. Но люди не любят свободу. Они от неё звереют. Теперь Орден превратится в балаган. Каждый будет доказывать, что он лучший, что он достойный, что он — Чистейший. Впрочем, Франциску не жаль. Он готов к любому повороту событий. Пусть выбирают кого хотят. Раз уж Риккарду можно думать в первую очередь о себе, а не об Ордене, значит, и ему можно. У него в Тенненских горах давно куплен небольшой особняк. Уедут туда вдвоём с Риккардом, а Орден пусть хоть по кирпичику разберут… — Братья, я прошу вызвать свои Сферы всех, кто считает брата Риккарда самым достойным кандидатом на должность Великого Избавителя, — поворачиваясь боком к залу, просит Август. Риккард сжимает кулаки и медленно моргает.