Ошибки Ророноа Зоро

      Руки Завитушки тут же с протестом упираются Зоро в плечи, он силится оттолкнуть нависшего над ним мужчину. Сказать он ничего не может. Но горячий воздух из ноздрей обескураженного Санджи часто-часто обдает щеку Зоро, тело под ним напрягается, но Зоро и не думает останавливаться. Нельзя бросать штурвал, в момент когда штормит, надо лечь на курс и выровнять полет.       У Завитушки табачно-пряные губы, непослушные и упрямые, раскрывшиеся еще шире не для Зоро, а от возмущения, но уже поздно, Зоро согласен быть непрошенным завоевателем. Пусть руки Завитушки и упираются ему в грудь, но тот не пытается открутить ему уши или ткнуть пальцем в глаз, и Зоро продолжает. Щека у Санджи оказывается удивительно гладкой, Зоро проводит по ней пальцами, те пробегают до виска и тоже закапываются в мягких волосах. Теперь обе руки Зоро неспешно массируют голову Завитушки — один плавный круг, и тот перестает сопеть, второй плавный круг — и Зоро чувствует, как руки Завитушки бессильно опадают, в грудь больше ничего не упирается. Зоро чувствует, как жесткое тело под ним медленно расслабляется, губы становятся податливее, больше не пытаясь вырваться из плена губ Зоро.       Одной рукой он мягко оттягивает немного назад Завитушкины волосы, чтобы сделать поцелуй предельно глубоким. Дыхания носом больше не хватает, потому Санджи со стоном выдыхает ртом прямо в поцелуй. И отвечает Зоро.       С этого момента они целуются как сумасшедшие.       Потому что Санджи решает — к черту эти жалкие попытки. У него всегда была четкая мечта — милая жена, с которой они влюблены, сколько бы ни прожили вместе, и маленькая, но счастливая семья. Он знал и поступал всегда правильно, планомерно претворяя свой план в жизнь. Нужно было встать на ноги, купить квартиру, чтобы привести туда Пуддинг, сделать красивое предложение девушке, от которой ты без ума… И куда эта правильная жизнь его привела?       Только к боли и разочарованиям, самая прекрасная девушка на свете и счастливая уютная семья? Не для Санджи Блэклега, сколько он из кожи вон ни лезь. Потому — к черту, если ты никогда не получишь желаемого, зачем тогда хотя бы пытаться поступать правильно? Надо ловить те крохи, которые перепадают тебе хоть как-то. Он обожал целоваться и не целовался почти три года. В последние дни перед тем, как взять лживый «перерыв в отношениях», Пуддинг даже отворачивалась от его поцелуев, всегда случайно подставляла щечку. И Санджи недоумевал, сомневался в себе — что не так? Он чистил зубы как паникер по шесть раз на дню, создавал приятную интимную атмосферу… Но Пуддинг не хотела его целовать. Он перестал верить, что его можно хотеть целовать.       Так что если Зоро хочет, к черту попытки жить правильно — целовать только девушек, и только тех, в кого он влюблен, это ничего не дало Санджи. Он будет поступать неправильно, и получит хотя бы кусочек.       Зоро целовался, будто через секунду Санджи исчезнет. Ни давая ни момента продыха, не позволяя прекратить, пока он не насытится. И при этом не мог насытиться. Голова у Санджи была пустой и кружилась от ощущений — пальцы Зоро в волосах, широкая ладонь спускается по его груди, крадется по мышцам живота, его пальцы ныряют под ремень Санджиных брюк. Тут он слегка пришел в себя, инстинктивно напряг пресс и дернулся, не позволяя Зоро продолжать. Все же даже для неправильных решений это было перебором.       Но Зоро только нажал ладонью на его живот, укладывая плотно обратно на ковер, снова успокаивающе проводя пальцами по коже на голове. Рука Зоро совершила еще одну попытку, и на этот раз все же проникла под ремень. Глубоко забраться она не могла, только погладила непривычную к чужим прикосновениям кожу внизу живота, и Санджи неожиданно для себя сам выгнулся в спине, по телу разлился неожиданный томительный жар. Он подался вперед, к Зоро, тот ответил на желание Санджи действием, его рука выскользнула и принялась быстро расстегивать его брючный ремень.       Почувствовав это, Санджи все же изловчился вырваться из бесконечного поцелуя. Его губы непривычно горели, или он просто позабыл эти ощущения.  — Arrête ça! — смазанно шептал он, пытаясь отдышаться, забывая, на каком языке говорить, и что вообще прекращать. Зоро низко склонился над ним, снова возвращая в поцелуй, но все же прерываясь, чтобы в промежутках шептать смазанные слова. — Иди сюда, Завитушка, — рваный поцелуй, рука внизу справилась с пряжкой и вытягивает ремень, — Позволь мне, Завитушка, — ремень вытащен, ширинка скользнула за полсекунды. — Я хочу касаться тебя. Как ничего на свете. Рука Зоро скользнула в брюки, сразу под белье. — Я хочу услышать твой голос, когда тебе хорошо. Увидеть твое лицо, — не отпускал его Зоро. — Je ne veux pas, — лепетал Санджи, вконец запутавшийся. Потому что Зоро сжал его там, и Санджи залился краской до предела, внезапно осознав — он возбужден. Рука Зоро обхватила уже давно твердый член. Это было неправильно, но ведь он и сам решил поступать неправильно? Только так ему и светит хотя бы страсть, если не счастье.       Рука Зоро сжалась, и ступни Санджи непроизвольно дернулись, а руки вскинулись, он вцепился пальцами в рубашку на плечах Зоро. Но рука в волосах не отпустила, не позволила Санджи спрятать смущенное лицо, снова заставляя его откинуться перед Зоро. Санджи застонал. — Еще. Я хочу слышать тебя еще. Я хочу все, — шептал Зоро. — Я возьму все.       Слова искусителя. Простые, безыскусные, какие бы Санджи, опытный кавалер, постыдился говорить даже самой неискушенной даме. Но в этом-то и была их вкрадчивая отрава. После того, как Пуддинг объявила о перерыве, а потом раскрылся ее роман с Ниджи, Санджи был постоянно не уверен. В какой момент Пуддинг больше не хотела целовать его, думала о Ниджи, но все еще обнимала Санджи? В какой момент он перестал быть желанным для той, кого любил? Постоянное разъедающее сомнение не ушло за годы. Санджи загнал его глубоко в темные уголки души, но противный шепот раздавался всякий раз, когда Санджи только осмеливался подумать, что ему кто-то симпатичен.       «Она смеется над твоими шутками из вежливости, ты же ее босс», «она согласится на свидание от безысходности». Но Зоро говорил примитивные, простые фразы с такой искренностью, в которой не мог сомневаться даже измученный сомнениями Санджи. Когда Зоро говорил, что желает его, своим низким глубоким голосом, все сомнения в душе Санджи прятались по углам от этого звука. — Никого не хотел так целовать, как тебя. Никого не буду, — шептал Зоро, его рука двигалась на члене Санджи, все наращивая темп. Зоро навалился на него совсем низко, шепча уже на ухо. И Санджи почувствовал, что приближается к пределу: — Arrête, arrête! — но Зоро не понимал, не прекращал, и скоро Санджи громко застонал, пачкая руку Зоро горячим и липким. На секунду он провалился в темноту от переизбытка ощущений, как давно он не делал это с кем-то, и как это отличается от одиночных быстрых расслаблений, чтобы поскорее уснуть.       Санджи обессилено откинулся на ковре, что же, он сам позволил этому случиться. Черт, этот Зоро и его настойчивость…       Зоро у его уха продолжал тяжело и громко дышать, он слегка приподнялся, и Санджи увидел, что взгляд у того почти безумный. Зрачки огромные, челюсть сведена, словно судорогой. — Еще, мне нужно больше, — зашептал Зоро, снова прерывисто целуя Санджи. Тот только прикрывал глаза, обессилевший и податливый к любым прикосновениям. — Мне нужно все, Завитушка. Я хочу, нет я должен. Ты должен принадлежать мне.       Находящийся еще в эйфории Санджи не очень понимал, о чем так страстно шепчет Зоро. Но он целовал его губы, и этого было достаточно. Он почти не почувствовал, и даже не сразу понял, что Зоро стянул до бедер его брюки вместе с бельем.       Сам Зоро не был уверен, что сделает все правильно, но точно знал — он слишком хочет Завитушку, чтобы отпустить его. Чтобы не дойти до конца и позволить ему пойти на попятную. Нет, Зоро покорит, обласкает и этим приручит дикого Завитушку, и тот останется при нем навсегда.       Под диваном, явно подкинутая заботливой феей-крестной, валялась пачка презервативов. На самом деле Зоро сам ее там забыл, когда в конец потерял интерес к сексу с едва знакомыми девушками. Она покрылась слоем пыли, как лучший таймер того, как давно Зоро не хотелось вообще никого.       Он быстро расстегнул свои штаны и тоже стянул их на бедра, не поднимаясь с Завитушки. Тот просил и тянул что-то на французском, перекатывая r, и Зоро отвечал ему невпопад на своем. — Сейчас, Завитушка. Все хорошо, я не хочу сделать больно. Но ты должен быть моим. Сейчас. Я не отпущу тебя.       Когда Зоро толкнулся в него, Санджи вонзил ногти ему в плечи и посмотрел пронзительно и отчаянно в глаза. — J'ai peur, Зоро.       Зоро положил руку ему на затылок, крепко обнял, прижимая носом к своей шее, наваливаясь сверху всем весом, и вошел. Завитушка сдавленно всхлипнул ему в шею, звуки приглушены. Внутри он был горячий, сдавливающий, а в руках Зоро вздрагивающий от каждого движения. — Только тебя. Никого, кроме тебя. Всегда, даже когда не знал тебя… никто не сравнится, — шептал он Санджи. Тот вжимался всем телом в Зоро, вцеплялся в него, сжимая зубы. И только всхлипывал в ответ на все более громкий страстный шепот и ускоряющиеся толчки. — Zoro, Zoro…       Зоро явно поспешил, он не знал всех тонкостей, и вряд ли можно было назвать это полноценным их первым опытом. Но Санджи слабо чувствовал, как Зоро испытывает на пределы прочности его тело. Он слушал бесстыдные слова, которые Зоро шептал без тени сомнения, и присасывался к ним, как пиявка. Если спросить, кто кого сейчас использовал, это определенно был Санджи, вцепившийся в Зоро.       Теперь он держался руками за рубашку на спине Зоро, дыхание у его уха было горячим, сердце Зоро билось быстро, даже быстрее Санджиного. Он раньше думал, что такое невозможно.       Это нельзя было подделать. Это было настоящим.       Зоро сжал его тело почти до хруста, спирая легкие, когда кончил. Санджи вскрикнул, но ему понравилось и это — бесконтрольное и неподдельное, когда инстинкты берут верх. Дышать было особо нечем, но Санджи не беспокоился, его сознание плыло, как в тумане, выныривать не хотелось. Они довольно долго лежали так, ничего не говоря, Зоро медленно гладил кожу под волосами Санджи, тот не разжимал хватки на рубашке на его спине.       Такого от себя Зоро честно не ожидал. Хотя логично, с подобными бровастому он сталкивается впервые, как он мог предугадать, что Завитушка вызовет в нем такую неудержимую страсть. Его стоны, дрожь в выгибающемся под Зоро теле несмотря на недюжий сдавливающий вес, его запах, прерывистые слова. Зоро еще раз сжал посильнее Завитушку в объятиях, и наконец приподнялся. — Не больно?       Завитушка даже не сразу понял, что с ним разговаривают. У него были разрумянившиеся щеки, распухшие от поцелуев и искусанные губы, после секса Завитушка возбуждал еще сильнее, чем до. «Это какая-то ловушка», — подумалось Зоро.       Наконец Санджи смог сфокусировать взгляд над заботливо склонившимся над ним Зоро. Из-за не до конца стянутых брюк его ноги все еще были задраны у талии Зоро. — А? — переспросил он рассеяно.       Невозможный. Зоро просто еще раз его поцеловал. — Тебе не понравится, что я скажу, — со смешком проговорил Зоро, слегка отстраняясь и поглаживая Санджи по скуле, — но у тебя в волосах полно чипсов. — Э? — Санджи наконец вернул себе ясность ума и сунул руку в волосы. Действительно, к затылку прилипло несколько мелких кусочков с ковра. — Ты форменный ублюдок, — констатировал Санджи. — Тогда вставай, — Зоро, быстро натянув штаны, поднялся и потянул Завитушку за руку. Он не сдержался в первый раз, но ему совсем не хотелось провести их первую ночь на, ну ладно, давно не чищеном ковре. В спальне была свежая постель, где с Завитушки можно было содрать и рубашку, и всю одежду окончательно.       Санджи сварливо шлепнул его по протянутой руке. — Отвали, Маримо. Где хочу, там и лежу, не твое дело.        Зоро озадачено посмотрел на Завитушку — чего это он? Недавно поносил его за ковер, а теперь сам на нем предпочитает валяться. Тот лежал в той же самой позе, в какой его оставил Зоро, ноги чуть согнуты в коленях, даже брюки не натянул, голова бессильно склонена на бок. И тут Зоро накрыла волна стыда: похоже, он все-таки перестарался, поторопился и сделал Завитушке больно, и потому тот пытается отлежаться, не двигая бедрами. Нет, нет, он не хотел!       Он нагнулся над Санджи, просовывая руки ему под спину и под колени, собираясь отнести его в спальню на руках. — Эй, ты что, как принцессу меня тащить собрался? — возмутился Санджи и оттолкнул Зоро руками. Тот нахмурился и попытался опять подхватить его под ноги. Санджи завертелся, отбрыкиваясь, и заехал Зоро коленом по щеке. — Да не вертись ты! — Зоро правда хотел как лучше, Завитушка извивался угрем, но не давался в руки. Зоро пришлось снова зафиксировать его, придавливая своим весом, хватая быстрые руки всего в сантиметре от удара. Завитушка опять глянул на него снизу упрямой непокоренной стихией. — Ха, — слетело с губ Зоро, а потом сорвалось разливистое: — Ха-ха-ха-ахха… — Что за фигня, Маримо? — весь напрягся Санджи. — Кажется, меня теперь возбуждают драки, — не переставая хохотать, поделился Зоро. После секундного молчания к его смеху присоединился заливистый хохот и самого Санджи. Зоро вдруг замер, зачарованно наблюдая — так беззаветно и громко Завитушка смеялся при Зоро впервые. И пока тот утирал проступившие от смеха слезы, Зоро воспользовался моментом, ловко поднял его на руки и спрятал в спальне.       Зоро не смог удержаться, стоило только положить Санджи на кровать. Он был весь перед ним — можно избавиться от одежды, можно разложить его по всей кровати или оставить на контрастном черном покрывале. Можно заставить стонать снова и снова.       Зоро склонился над Завитушкой, чтобы коснуться его шеи губами. Тот вздрогнул всем телом, руки Зоро стаскивали с плеч рубашку. Не важно, как именно они сделают это еще раз, Завитушка доставлял ему наслаждение уже только тем, что позволял себя касаться. Зоро оставил легкое розовое пятно от поцелуя на шее и приподнялся, чтобы стянуть рукав.       Завитушка спал. Дрых под Зоро самым наглым и неподдельным способом, пуская носом тонкое сопение. Зоро удивленно присвистнул и засмеялся: от этого дурилки никогда не знаешь, что ожидать. Хотя Завитушка привык изматывать себя, а если вспомнить, что тот еще битых два часа уродовал каток, потом болезненный рассказ и перенос увесистого двигателя, их первый секс… Да, пожалуй, в таком насыщенном графике легко было измотаться до бессознательного состояния.       Зоро аккуратно снял с него одежду и накрыл одеялом. Пусть Завитушка поспит, ему потребуется много сил, чтобы встречаться с Зоро. Надо будет отблагодарить Нами, без ее шантажисткого спора он бы ни за что не потащился в темный лес за странным официантом, не пришел бы в «Барати» ни во второй раз, ни в третий раз. Он бы никогда не узнал Санджи по-настоящему. Хотя лучше просто подарить ей подарок подороже на какой-нибудь праздник, а то сделает Зоро по гроб обязанным, если узнает, что лучшее приобретение в его жизни — ее заслуга.       Ночью отрубившийся камнем Завитушка завертелся на кровати, наматывая на себя простынь. Завернулся в нее, как личинка, а потом нелепо попытался встать. — Эй, эй, ты чего? — наблюдавший с интересом за происходящим Зоро положил ему руку на плечо, не давая покинуть постель. — Ничего, м-м-маримо. Собираюсь к себе. — Зачем? Нет, оставайся тут! Там темнота и холодрыга, — Зоро успокаивающе погладил плечо. Он хотел проснуться вместе, получить еще порцию объятий, урвать поцелуй. — С чего бы мне оставаться на ночь. Мне завтра на работу, нужно привести себя в порядок, почистить зубы. Там же моя зубная щетка, — бубнил Санджи, не открывая глаз, пока Зоро медленно возвращал его в горизонтальное положение. — Тшшш… спи, ты уже дома, — прошептал он и поцеловал его в волосы. — Дома… ладно… А почему кровать такая стран… хр-р-р…       Завитушка отрубился так же резко, как и в первый раз. Зоро счастливо засмеялся: такой придурок.       Он положил руку на голую грудь Завитушки — его сердце во сне билось медленно и размеренно. Зоро положил руку на свою грудь — она была горячей и сердце стучало в бешеном ритме, точно так же, как у Завитушки в тот день в лесу, когда в драке Зоро случайно дотронулся до его груди. Хах, кажется, он заразился от Завитушки. Когда Зоро проснулся утром, Санджи рядом не было. Зоро недовольно ощупал пустую и уже холодную сторону кровати. Вот ведь неугомонный, сейчас он его поймает. Поспешил в ванную, но там Завитушки не было, как и в гостиной, где Зоро чуть не убился о двигатель. Признаки того, что вчерашнее Зоро не приснилось, нашлись на кухне. Там на пустом столе белела тарелка с яичницей и записка около:       «Взял твои продукты, так что в благодарность приготовил и на тебя. П.С. Знаешь, из чего завтрак? Из мыши, которая повесилась в твоем холодильнике, Маримо».       Зоро смеется, Нами будет получать дорогие подарки на каждый день рождения.