Противоположности

— Куда мы идём? — Локи юркнул в сторону тротуара, выбираясь на спасительный, сравнительно сухой островок суши из болота мокрого снега. Зимние невысокие ботинки обиженно хлюпнули, промокшие и грязные. Радовало, что в последнее время такая ситуация была преимущественно около мелких дорог, а если оглядеть город с высоты птичьего полёта — снега осталось мало, на площадках растворялись последние сугробы. Для Локи такое быстрое прощание с зимой было непривычно, ведь в его родном городе снег лежал едва не до середины мая, а температура в апреле (возможно, прямо сейчас) часто равнялась с февральской. Его немного огорчала мысль об этом — не успел он вдоволь насладиться зимой, как она подошла к концу; а представления того, что прямо сейчас, за сотни километров отсюда, по тем же дорогам, по которым когда-то (ещё год назад, всего год) ходил он сам, бродят по сугробам люди, укутываясь в шапки и шарфы, натягивая на покрасневшие от холода руки перчатки и мечтая о потеплении — тронули его иголкой ностальгии. А здесь, в Альфхейме, солнце воспользовалось первым признаком прихода весны, чтобы начать нещадно сжигать следы холода. Конечно — здесь всё иначе. В тёплой одежде было душно, и, вопреки наставлениям матери («Ветер холодный, если разденешься — точно замёрзнешь и заболеешь!»), Локи распахнул куртку и затолкал шапку в карман как только они отошли достаточно далеко от его дома, чтобы мама не заметила сего злодеяния. Чего-чего, но холода Локи не боялся. — Уже недалеко. — Тор обернулся через плечо, чтобы улыбнуться ему. — Думаю, тебе понравится. Локи заметил, что с того дня (он привык мысленно называть это «тем днём», потому что «откровенные признания после неудачной попытки познакомиться с друзьями Тора» звучало гораздо менее приятно) Тор стал более осторожным в общении с ним в определённых ситуациях — к примеру, когда приглашал погулять, когда у Локи не было настроения для длительного нахождения в чьём-то обществе; или когда в разговоре вскользь упоминал своих друзей — тогда он замирал, внимательно смотря на Локи, словно ожидал увидеть какую-то особенную реакцию, — а особенно настороженно он следил за ним, когда эти его друзья появлялись на фоне, занимая часть его внимания. Первые пару недель Локи чувствовал себя неловко, видя, как тщательно Тор подбирает слова, оглядываясь на него, когда объяснял очередному своему приятелю, что планировал сегодня погулять с Локи; а слова самому Локи, что сегодня он обещал остаться после уроков и сходить в библиотеку с Сиф, а завтра его пригласили в кино Оливер и — кажется, его звали Джилл — едва не вгоняли его в панику. Он настолько боялся задеть Локи неосторожными действием или фразой, что становился совсем не похожим на себя. Однажды Локи поймал себя на мысли, что такое поведение очень его забавляет, и иногда приходилось кусать внутреннюю сторону нижней губы, чтобы сдержать улыбку и сохранить холодный невозмутимый вид, когда лицо Тора вновь заливалось волнением во время очередного упоминания социальной жизни Локи. Локи решил, что обязательно расскажет ему, что в таких мерах нет никакой необходимости… но чуть позже. — Понравится, что меня уведут в лес и оставят в одиночестве на съедение волкам? — Ему было почти стыдно, что он часто нарочно язвил Тору, просто чтобы посмотреть на его реакцию. Почти. — Ты считаешь меня монстром-маньяком? — Тор снова посмотрел на него и снова улыбнулся. — Если уж на то пошло, я бы нашёл более удобный путь до леса. Локи прыснул. Не сработало, хорошо. Иногда, как сейчас, даже Тор забывал о своих правилах «правильного обращения с ранимым милым Локи», и они могли спокойно перебрасываться сомнительными шутками. Это тоже нравилось Локи. С «того дня» он стал больше задумываться о том, какой должна быть настоящая дружба. … Больше, чем раньше. И это «больше, чем раньше» варьировалось от одной секунды размышления во время скучных до зевоты уроков навроде истории и географии до последних пары мгновений перед погружением в сон. Он всё ещё чувствовал себя некомфортно, следуя наперекор своим давно установленным принципам, и упрямство часто заставляло его игнорировать некоторые сообщения своего единственного друга и грубить тогда, когда тот этого совершенно не заслуживал. Переступить через это тяжело, но Локи чувствовал, что делает успехи — однажды за завтраком (удивительным являлось как минимум то, что Локи вообще появился на кухне в одно время с родителями) мама как-бы-к-слову упомянула, что он стал более общительным, и даже после школы, откуда практически всегда возвращался мрачной тенью, он приходил с заметно хорошим настроением. «Буквально расцвёл» — так она сказала, когда Локи, чувствуя жар, прятал от неё лицо за коробкой кукурузных хлопьев, а отец утвердительно хмыкал, перелистывая страницы строительного журнала и иногда поглядывая на сына. Локи и понятия не имел, что внешне действительно так изменился; он и сам-то этого не замечал, а после этого завтрака стал потише и подальше от двери в подъезд прощаться с Тором — не хватало ещё, чтобы за ними (мало ли!) следили. Локи старательно делал в их присутствии вид, что ничего не изменилось — мысли о том, что они решили, будто он привык и стал прекрасно чувствовать себя в новом так называемом доме злили его, и однажды он едва не поругался с отцом, когда тот «незаметно намекнул» ему об этом — благо, на кухню зашла мать, и они разошлись по своим владениям, а Локи стал вновь избегать семейные посиделки в одном замкнутом пространстве. Он утешал себя неизменностью своей любви к одиночеству — как бы ему не нравилось проводить время с Тором (для себя отрицать это уже было бессмысленно), моменты, когда он запирался в своей комнате, оставлял из источников света лишь настольную лампу, забирался на кровать, брал альбом и наушники с аудио-плеером и погружался в свою страстно любимую атмосферу — ритмичная мелодия, заполняющая собой весь окружающий мир; скользящий по белоснежному, чуть шершавому листу грифель; веющий из приоткрытого окна вечерний ветер… восхитительны. Тогда он забывал обо всём прочем — о дальности родины, о безразличии к родителям, о безликости школы, о Торе. Обо всём на свете. Не было и не могло быть в эти часы ничего прекраснее. Одно другому не мешает, верно? Он позволял себе наслаждаться обществом Тора, а после — получая удовольствия ещё больше — одиночеством, и чувствовал себя… счастливым? Осознание реальности этого контраста, в котором он жил на протяжении многих месяцев, взбудоражило, но подарило волну спокойствия. Так открываться перед Тором, изливать ему душу — то, что он раньше не делал ни перед кем — не входило в его планы. Но в «тот день» что-то прорвалось, что-то, что тяготило его душу так долго, вырвалось наружу, и он не смог удержать существо, которое всю жизнь держал взаперти в потёмках своего сердца. Конечно, то, что он наговорил Тору, — далеко не всё. Всё, что он прячет ото всех и всего, он не смог бы описать словами, даже если бы очень захотел. Но даже той дозы, которой он поделился с единственным другом, было достаточно, чтобы испытать необыкновенное облегчение. Он не боялся, что Тор не поймёт или не примет его — вовсе нет, он боялся, что не сможет простить себе эти откровения и закроется в себе ещё сильнее, на этот раз навсегда отвергнув Тора. И первые минуты «того дня» после тихого смущённого прощания с не менее смущённым блондином и возвращения в пустую, непривычно прохладную квартиру (родители ушли по магазинам и оставили окна открытыми, чтобы проверить помещение) он безумно жалел о сказанном; метался по комнатам, содрогаясь от быстрого биения взволнованного, почти напуганного сердца, не зная, что делать с потоком до ужаса противоречивых мыслей и эмоций. Он проклинал себя за эту несдержанность, повторяя, что это было ошибкой, и он не должен был так открываться, что теперь он точно не сможет смотреть Тору в глаза, не сможет общаться с ним вообще… Но ровно до того момента, когда разбуженная шнырянием туда-сюда Астра не выглянула из-за угла и не посмотрела на него нежным, эмпатическим взглядом своих прекрасных глубоких глаз, повиливая высоко задранным чёрно-белым хвостиком. Локи взглянул на неё в ответ, и его захватило необъяснимо возникшее ощущение, что всё правильно, так и должно быть. Вскоре ему снизошло осознание, что, скорее всего, так делают все друзья — рассказывают о своих проблемах, о том, что их беспокоит. Ясно, он слышал это раньше, все вокруг постоянно говорили об этом, но Локи никогда не брал это во внимание и не имел никакого желания разбираться в аспектах близости дружеских отношений. С того дня они с Тором не разговаривали о том признании, и Локи успокоился полностью. Какое-то внутреннее чувство убеждало его, что их отношения стали лишь крепче, потому что таковы правила дружбы, главным условием которой является доверие. И если Тор перестанет мучить себя страхом задеть его любой необдуманной фразой, тогда всё станет идеально. Обоюдное доверие. Так, как и должно быть. Локи поморщился и ретировался ближе к забору, когда рядом неприлично для этого места быстро проехала машина, едва не окропив его грязной водой. Он огляделся. Площади, торговые центры и многоэтажные здания давно остались позади — их окружали огороженные частные дома с теплицами и выступившими из-под снега грядками. Он с волнением уставился на остановившегося в нескольких метрах от него Тора. Они ушли так далеко от дома, что самостоятельно он вряд ли сумеет вернуться обратно. Он смог бы следить за дорогой внимательней, если бы они не спорили, какой предмет бесполезнее — обществознание или география… — Тор? Тор повернулся и, пробежав неуверенным взглядом по приколоченным к стенам номерам домов, наконец свернул в сторону, к узкой тропинке между высоким металлическим забором и гаражом. — Кажется, вспомнил, — сказал он, оглянувшись, чтобы удостовериться, что Локи идёт за ним. — «Кажется» или вспомнил? — скептически отозвался Локи, нехотя ступая следом. Поход в сомнительном переулке по лужам грязи неизвестно куда казался не слишком привлекательным, и полная зависимость от друга напрягала Локи всё сильнее. Очередной участок остался позади; и шутка про лес стала всё больше приобретать окраску реальности — он смотрел по сторонам и не видел ничего кроме колючих кустов и деревьев, возвышающихся над ними и переплетающихся над головами голыми ветвями. Они словно попали в лабиринт, тоннели которого рано или поздно приведут их либо к погибели, либо к таинственному сокровищу. Локи последний раз повернул голову назад, последний раз увидел выход в цивилизованный мир и не в последний раз последовал за Тором, пока тот не вывел его к старому деревянному забору. Локи выбрался из лабиринта, боком обходя заросли малины, и выпрямился, вбирая полную грудь прохладного воздуха. Это место действительно можно было назвать оторванным от мира — Тор назвал бы его заброшенным, а Локи — мёртвым. Казалось, ничего особенного — просто покинутый хозяевами и забытый соседями дом, с чердаком, ободранной плиткой и выбитыми окнами, пустым земельным участком и наполовину прогнившими, наполовину отсутствующими косыми досками, носящими звание забора. Но здесь витала особая энергетика, особая атмосфера — Локи чувствовал её каждым миллиметром своей кожи. Уголок мира, сокрытый ото всех, на самой границе с городским парком, со стороны казавшимся лесом, тихий, полутёмный и холодный — казалось, все звуки и запахи застоялись здесь, как в стеклянной сфере. Щебетание птиц доносилось словно за полиэтиленовой плёнкой, приглушённое и замедленное, а ветер непривычно звонко свистел меж едва покрывшихся почками ветвей. У Локи перехватило дыхание. Это место словно пришло прямиком из его снов — укромное, окружённое деревьями, свежее и пахнущее дождём. Он представил, как прекрасно здесь будет, когда окончательно растает снег и прекрасная сфера покроется яркой зелёной кроной, живые изгороди расцветут, окончательно скрывая единственный проход от посторонних глаз, а под ногами будет приветливо шуршать никем не ухоженная дикая трава, пестреющая одуванчиками и колокольчиками; ещё реже и тоньше станут солнечные лучи, прорывающиеся сквозь полотна листвы, и пространство укутается таинственной, мрачноватой и будоражущей сердце полутенью… … И здесь не будет никого кроме него. — Всё нормально? Ты так завис, что я уже заволновался. Ну, может ещё и Тора. Друзья должны делиться, верно? — Нормально. — Локи, выходя из оцепенения, сделал шаг вперёд, ближе к дому. — Здесь давно никто не живёт? — Кажется, — пожал плечами Тор. — Судя по состоянию участка. Я сам недавно обнаружил это место и… Я ещё не показал тебе самое главное! Он направился к забору, и Локи, не раздумывая, последовал за ним. Тёмные доски были выше его раза в полтора, но их дряхлость и старость вызывали сомнения в том, что перелезть сверху — хорошая идея. Он огляделся, странно, но калитки нигде не было видно; но едва ли в этом была необходимость. Тор уже проскользнул в проход, где когда-то (похоже, давно) была одна из досок (возможно, это она, вырванная с ржавыми гвоздями, валялась в метре от них). Он обернулся и протянул Локи руку. Локи наклонился, куртка волочилась по шершавому дереву, подошва тонула в снегу. Подняв взор на друга, он заколебался. Он прекрасно мог пролезть и сам, если бы Тор не загораживал путь, но голубые глаза сияли таким искренним желанием оказать поддержку, что оттолкнуть его Локи не решался. Одной рукой держась за забор, он неуверенно вытянул вторую, почти (почти!) касаясь пальцев Тора. В возникшей немой тишине делать что-то ещё он не осмеливался, но Тор, не прошло и тройки секунд, потянулся и схватил его руку, вытягивая наружу. Локи выдохнул с облегчением, когда Тор отпустил его. Он вспомнил, как это было во время их первой встречи. И второй, когда его насильно вытолкали из кафе (совершенно не в тему всплыли воспоминания, что он тогда не успел допить вкусный сливочный латте — обычно родители не покупали ему кофе, говорили, что для него он ещё слишком мал, но в тот день, когда Локи, пользуясь моментом, заказал его, при новых знакомых отказывать они не стали. Впрочем, потерю кофе Тор время спустя ему компенсировал). Но тогда это было по-другому, против желания Локи, да и значения негаданным нежданным хваткам на своём запястье он не придавал. Сейчас в этом было что-то особенное, какой-то знак, но название ему никак не получалось сформировать в сознании. Всё ещё нечто необычное ему виднелось в переплетении пальцев в совокупности с дружелюбным взглядом и лёгкой, с намёком на снисходительность улыбкой. Наверное, он обращает слишком много внимания на незначительные мелочи. — Вот, — нисколько не смущённый Тор указал на крупный клён, росший в углу участка. Массивный и крепкий сероватый ствол, а на раскинутых тяжёлых ветвях виднелись приколоченные к ним инородного происхождения доски, которые сразу привлекли внимание Локи. — Это что… — Недостроенный домик на дереве, — подтвердил его догадку Тор. — Это заинтересовало меня больше всего, когда мы гуляли здесь с Луисом и Фандралом. — Ещё один друг и — если Локи не путает с кем-то ещё — одноклассник Тора. Подобные подробности его не особо волновали. — Я просто подумал… — начал Тор, пока Локи приближался к клёну по сугробам — из-за малого количества солнца снег здесь практически не растаял. — Как здорово было бы достроить его, знаешь, устроить свой… уголок. Личное тайное местечко. — Достроить целый дом? Вдвоём? — скептически отозвался Локи, остановившись под ветками. — Ну-у, целый дом — громко сказано, конечно. Хотя бы подобие укрытия. — Каркас есть, — заметил Локи. — Можно сказать, самое главное… Правда, некоторые доски прогнили и их лучше заменить, но… — Он посмотрел на заинтересованно наблюдающего за ним Тора. — Возможно, что-то мы сможем сделать. Но, Тор, где нам взять все средства и инструменты? — Инструменты это не проблема! — обрадованный согласием со стороны друга заявил Тор. — Дома я смогу найти всё необходимое. А доски… Недалеко отсюда, рядом с городской свалкой, есть место, куда привозят ненужные от разобранных сараев и подобного. Их там очень много, я смотрел — достаточно во вполне хорошем состоянии, можно выбрать что-нибудь и использовать! — Стащить оттуда? — Локи прикрыл улыбку ладонью. — Это не будет считаться как воровство, м? — Ох, ну… — По перемене в лице Тора хорошо прочиталось, что эта мысль ему пришла впервые. — Они же там… выброшенные… и эта территория никакому участку не принадлежит… Он потёр ладони и откинул назад упавшие на глаза золотые пряди. — Не думаю, что это можно назвать воровством. — Он поднял взгляд на продолжающего ухмыляться Локи и выпалил с большей неуверенностью. — Наверное…