Пламенный Тигр

– О нет, Аомине, кто тебя так приложил? – завопил Хайзаки как только заметил вернувшегося к ним Дайки. Парни стояли возле тренировочной базы и о чем то разговаривали. – Вы будете смеяться, – Аомине представил, как бы глупо сейчас звучало, если бы он начал рассказывать всю правду про свой чудесный вечер, да ещё и в деталях. Не с каждым случаются такие ситуации, вероятно совершенно ни с кем. – Нет, – вперёд протиснулся Ханамия, размахивая перед собой руками в отрицательном жесте, – Нет, нет, нет, это не может быть то, о чем я думаю.       Аомине на это лишь непринужденно пожал плечами. – Друг, ты хотя бы добился своего? – Хайзаки снова вылез вперёд, пыша праведным интересом, отодвигая Ханамию в сторону.       Дайки на пару секунд прикрыл глаза, корча задумчивое лицо, а затем, приоткрыв один глаз, расплылся в довольному улыбке от уха до уха. Приняв положительный ответ, парни зашумели с похабным улюлюканьем, каждый по очереди стал хлопать Дайки по плечу в знак уважения. – Кто бы сомневался, это же Аомине. – Сначала этот тигруля, а потом кто? Момои-сан? Хинова? Друг, оставь нам возможности для побед.       Стоявшие самураи залились громким гоготанием.       На плечо Аомине легла чья-то рука отрывая его от созерцания корчащихся от смеха самураев, это был Химуро, бесшумно подошедший сзади. – Пойдём, я обработаю твою бровь.

***

– И как это произошло? – непринужденно поинтересовался Химуро, беря Аомине за голову и рассматривая рассеченную бровь. – С чего бы начать, – промычал Дайки, дергая бровью под прикосновением тонких пальцев соратника. – Начни сначала, – Тацуя рассмотрел, что нужно было, сделал выводы и ушёл за тем, чем нужно было. – Ты знаешь.. – задумался Дайки, – Когда он искренне улыбается видно его небольшие клыки. –Да, замечал, – ответил Химуро, подходя к Аомине с бутылкой сакэ. Дайки поднял целую бровь в немом вопросе, – Надо. Скорее всего, у тебя останется шрам. – Останется как напоминание для меня.. и для него.. – Аомине смаковал непривычную для себя фразу. – Продолжай, - прервал его Химуро, откупоривая бутылку. – Я все никак не мог оторвать от них глаз, и, наверное, поддавшись минутному помутнению, я оказался у его лица, решил рассмотреть их поближе. И ему, как ты уже понял, не очень это понравилось. Он, что есть сил, заехал мне по лицу, – Аомине окончил фразу и как-то исступленно засмеялся. – Подожди, – прервал его Химуро, – Я думал это дело рук оружия, а это, что получается, просто дело рук? – О, до оружия ещё дойдёт время, – уверил его Аомине, усмехаясь, – Ногти. Ты наверняка видел их, они сами как оружие. Тц, – прошипел Дайки, когда ткань, пропитанная алкоголем, дотронулась до его брови. – Это да, – подтвердил Тайцуя, стараюсь мягче касаться. – Когда я почувствовал кровь, знаешь, я просто пришёл в ярость. Я обнажил катану, только чтобы припугнуть, а в следующую же секунду вижу как Кагами достаёт из кимоно вакидзаси, и мы уже скрестили клинки. Я был так ошеломлён им, что выпалил что-то невразумительное, а в следующий момент мы уже целуемся, и я прижимаю его к стене. Удовольствие было недолгим, так как нас сразу прервал Куроко, и мне пришлось уйти. На выходе с улицы меня чуть не убила местный страж порядка, Алекс, кажется. И вот я здесь. – завершил свой рассказ Аомине. – Да уж, – Химуро как раз закончил с обработкой, – со мной такого точно не случалось.

***

      Направляясь к Кагами, Аомине будто шёл в неизвестность, он не знал чего ему ожидать, так как прошлый визит закончился нестандартным образом. Если они снова сядут пить чай, у Аомине задергается глаз, он рассмеется Кагами в лицо, развернётся и уйдёт, забыв об этом месте как о страшном сне.       У самого дома Дайки по привычке остановился взглянуть на балкон и задержался у него дольше обычного. Аомине задумался, пока разглядывал привычный силуэт Кагами у окна, его накрыло легкое волнение, такого с ним ещё не случалось. Сбросив с себя наваждение, самурай твёрдой походкой вошел в дом. Посреди зала стоял привычный Куроко с непривычным выражением лица, он был весь как будто обеспокоен, и от этого казался ещё меньше. До Аомине дошло, что следовало бы извиниться за устроенный беспредел. – Куроко, я.. я хотел бы.. – Я все понимаю, – Куроко в миг вернул собранный вид и твердость голоса, – он ждёт тебя. – Спасибо, – Аомине был искренне благодарен Куроко за понимание, он хотел было по привычке потрепать его по голове, но в последний момент осекся, показало, что момент неподходящий.       Дайки молча прошёл на второй этаж и остановился у закрытых седзи о чем-то раздумывая. На самом деле он пытался предугадать, что будет ждать его за этой стеной, но мысли все никак не хотели сходиться в кучу, поэтому Аомине решил просто открыть одну из створов седзи.       То, что оказалось за дверью его слегка удивило, не то чтобы он не прокручивал в голове все варианты, он думал, что был готов к любому, но оказалось, что нет. В комнате было абсолютно пусто, за исключением Кагами который стоял облокотившись на оконную раму. – А где чайный столик, – выпалил Аомине не подумав. Стоило вмазать себе по лицу. Сам не желал видеть этот стол уже, и сам же про него спрашивает. – Ты не напился? – Кагами обернулся к нему с недоумением, подняв свои смешные раздвоенные брови. Кажется он был тоже удивлен, но словам самурая, – если бы я хотел пить чай, то пошёл бы в чайный дом. Кажется это твои слова. – Привычка, – непринужденно бросил Дайки, возвращая себе прежний контроль.       Кагами на это мягко усмехнулся, затем, отойдя от окна, прошёл к двери за которой обычно скрывался, когда оканчивался приём. – Идём, – он лукаво улыбнулся и отворил дверь.       За седзи оказалась такая же комната, как и предыдущая, только эта была поприятнее, и, вероятно, это была комната самого Кагами. Здесь повсюду были расставлены свечи, почти у окна лежал мягкий и объёмный на вид футон, над ним висели какие-то полу-прозрачные ткани. Аомине продолжил разглядывать комнату и заметил на противоположной стене достаточно весомую картину: на полотне молочного цвета, черной тушью размашисто был изображён силуэт, в котором прослеживался сам Кагами. Художник постарался уловить суть и передать особенные черты лица и тела юдзё, его плавные изгибы и кошачьи глаза, что у него хорошо получилось. – Это сделал один из посетителей, странствующий художник, – Кагами снова стоял у окна, обернувшись к Дайки вполоборота, лицо его было отстранённым, погружённым в воспоминания, – Как он тогда сказал, он «лишь искал вдохновение и нашёл его здесь». Я просил Куроко убрать ее куда-нибудь, но картина так понравилась ему, что он решил ее оставить и нашел ей «лучшее» место.       Дослушав предысторию картины и закончив с осмотром комнаты, Аомине не нашёл ничего лучше, чем встать у футона и занять выжидающую позицию. Он взглянул на Кагами стоявшего в лучах лунного света, у того было озадаченное выражение лица будто он решал для себя что-то важное, он обхватил себя руками и периодически сжимал рукава кимоно. Аомине это завораживало, он мог бы наслаждаться этим видом всю ночь, но больше ему хотелось прервать уже эту тянущую тишину, он даже раскрыл уже было рот в попытке выговорить что-то, но Кагами его опередил. Кагами, видимо, наконец решив все для себя, подошёл вплотную к Дайки, смотря ему прямо в глаза, а затем развернулся к нему спиной. Наконец, смотря ближе, Аомине заметил сзади на шее Кагами татуировку иероглифа пламени, Дайки подумал, что это весьма символично. От размышлений его отвлекло шуршание пояса кимоно. – Тайга. Меня зовут Тайга, – Кагами произнёс это с придыханием, а затем спустил с плеч до впадин над ягодицами свою накидку.       У Аомине перехватило дыхание, он не мог поверить, что Кагами все это время скрывал за одеянием такое. Татуировка иероглифа была лишь каплей в море, так как на всю спину Тайги был вытатуирован крадущийся в ветвях тигр, начиная с плеч и уходя под кимоно, спущенное до копчика. Он занимал всю спину и смотрел прямо на Дайки. – Теперь все ясно, – Аомине страшно хотелось узнать, где он заканчивается, но больше всего он желал того, чтобы прикоснуться к животному которое стало символом его наваждения, – могу я.. – Дайки даже предложение не смог закончить, так как, кажется, он на мгновение перестал дышать, а скопившаяся слюна от увиденного стала комом в горле. –Да.. – прошептал Кагами, ощутимо сжавшись от волнение.       Аомине со всей осторожностью, что хранилась в его большом и смуглом теле, словно тигр, что был на спину юдзё, вмиг оживет и набросится на него, дотронулся до лопаток Тайги, проведя кончиками пальцев вниз, вдоль спины тигра, будто пытаясь нащупать шерсть под своими пальцами. Кагами под его прикосновениями ощутимо вздрогнул и кимоно, висевшее на его руках, с шелестом упало вниз. Перед Аомине стояло абсолютно голое, стройное и в меру мускулистое тело – лучшего варианта для него и быть не могло. И, кстати, тигр заходил лапой на левую ягодицу Кагами, сей факт заставил Дайки пошло ухмыльнуться.       Аомине решил для себя, что медлить больше нету сил и прильнул губами к шее Тайги у загривка, там, где начинается татуировка «пламя», он надеялся, что не обожжется. У Кагами от такого действия мурашки побежали по спине, это не укрылся от взора Аомине и стало подтверждением правильности его действий. Дайки спускался ниже с каждым поцелуем, стараясь охватить как можно больше пространства, от каждого такого поцелуя Кагами словно током пробивало, так что он подрагивал в крепких руках самурая. Дойдя до копчика, и оставив по поцелую в каждой из ямочек, Дайки подумал, что это было бы забавно, и прикусил нежную кожу на не покрытой татуировкой ягодицы Кагами. У Тайги подкосились ноги, чтобы не допустить падения Аомине прильнул к спине Кагами всем телом, обхватив его поджарые бёдра. Дайки нащупал выступающие косточки и провел по ним пальцами вниз. Даже не дотрагиваясь до Кагами, он ощутил насколько тот уже возбужден. – Не желает ли великая юдзё переместиться в более удобное положение, – томно прошептал Аомине, обдавая дыханием мочку уха, а затем прикусывая ее.       Тайга обернулся к нему с приподнятой бровью, видимо воспринимая это как вызов. Поры бы вернуть себе положение. Кагами обошёл Аомине, становясь между ним и футоном, а затем, словно грациозная кошка, выгнув спину, опустился вниз, принимая самую похабную, приглашающую позу какую только мог представить себе Дайки, и такое же лицо. Устроившись на перине, слегка оттопырив свою мягкую округлую задницу, Тайга бросил взгляд на Аомине через плечо своими невинными, большими глазами, будто весь этот спектакль был чистой случайностью. Что-что, а в штанах у Дайки стало намного теснее по-настоящему.       Аомине наскоро сбросил себя рубаху и расслабил пояс штанов. – Ляг, – Дайки прихватит Кагами за задницу полностью опуская того на футон, сам устроившись у него между ног.       Аомине решил продолжить своё изучение диких животных, поэтому, не раздумывая, прильнул губами к лопаткам Кагами. Дайки выцеловывал каждый сантиметр тела покрытого краской, томно и размеренно, прикусывая кожу и тут же зализывая ее, он прошёлся по каждому ребру, каждому позвонку, особенно уделяя внимание ямочкам над поясницей. Когда дело дошло до задницы, Дайки не стал себя сдерживать, он, что есть сил, мял и сжимал ее, наслаждаясь отвечающей упругостью. Кагами, из-за невозможности прикоснуться к себе, уже начинало трясти под ним, и он даже не старался скрывать свои постанывания. Аомине раздвинул ягодицы Тайги, большими пальцами проводя по сжимающемуся и разжимающему колечку мышц. – Там в углу, – Кагами еле держал голос, – стоит разогревающее маслооо, – последние слова потонули в стоне, так как Аомине просунул в него большой палец без предупреждения.       Дайки нехотя оторвался от своего занятия и дошёл до указанного места, беря то, что нужно и возвращаясь обратно. Для удобства он решил окончательно снять с себя мешающие штаны и остаться в чем мать родила. Аомине вернулся в исходное положение, зачерпывая немного масла на пальцы, растирая его, Дайки приставил пальцы к входу Кагами, от чего того подбросило под ним. «Какой отзывчивый» – подумалось Аомине, а затем он опустил один палец в нутро Кагами. То что он обнаружил его приятно удивило. – А ты довольно узкий для кагэма, Кагами, – прошептал Дайки обдавая загривок Тайги жаром, а затем наблюдал как сначала уши, а потом шея Кагами начинают алеть. – Не всем везёт, так как тебе, Аомине, – Аомине уверен, что услышал в этом вызову, и решил, что будто просто кощунством его не принять.       Недолго думая, Дайки добавил второй палец к процессу, вводя его медленно, так, чтобы у Кагами начали трястись поджилки от желания. Затем, без преувеличения, он добавил третий палец, найдя особую точку, Аомине стал мучить Кагами, пытаясь выдавить из него мольбы о большем. – Ты же не собираешься засунуть в меня всю руку, – собрав остатки воли в кулак, Тайга метнул в Дайки полный ярости взгляд. Аомине ничего не ответил, но смотря Кагами прямо в глаза и мерзко улыбаясь, резко вытащил из него все пальцы с громким хлюпающим звуком, – Аангхх..       Не давая Кагами возможности на передышку, Аомине, смазав член разогревающим маслом, вошёл в него сразу же до основания. Из Кагами разом вышел весь воздух, и он подлетел так, что спиной соприкоснулся с Дайки. Аомине подхватил его свободной рукой и аккуратно уложил обратно на футон, а затем предательски впился зубами в загривок, вырывая из Тайги долгий и протяжный стон, смешавший в себе боль и наслаждение. Этот отвлекающий маневр дал возможность Аомине начать вдалбливаться в тело Кагами сразу же. По комнате стали разноситься громкие пошлые шлепки. Дайки ошалело вколачивался в Тайгу, который от шока мог только постанывать в такт движениям. Адаптировавшись к ритму Кагами хотел было начать подмахивать, но у него не было ни единой возможности, так как Аомине лёг на него всем телом, с каждым толчком сливая его с футоном так, что он мог просто стонать. Ближе к концу Аомине озверел окончательно и стал вколачиваться в Тайгу словно животное, при этом не ослабляя хватку на загривке. Когда Аомине вошёл в последний раз почти что сливаясь с Кагами в одной полное страсти и желание существо, он впился в загривок с такой силой, что прокусил кожу и в этом укусе потонул его оргазменный рык. – О ками-сама, – чувственно простонал Тайга, ощущая под собой мокрое пятно и, наконец, расслабляясь.       Аомине кое-как отпустил, наконец, истерзанный загривок Кагами, а затем обессилено повалился на него, накрывая собой. – Кажется, я кончил в тебя. Ты меня прости, – пробубнил Аомине Тайге в районе макушки, а затем почувствовал, как его сбрасывают на футон. – Я на тебе в следующий раз отыграюсь, – злостно прошипел Кагами, переворачиваясь на спину, при этом болезненно ойкая и распластывая руки в разные стороны, одной попадая Аомине по груди, от чего тот подавился воздухом.       Они лежали вот так не двигаясь пару минут, затем аккуратно сняв с себя руку и уложив рядом, Аомине устроился на боку, чтобы наблюдать за тем, как вздымается гладкая и рельефная грудь Кагами, и как он задумчиво облизывает губы, на которых слегка стерлась тушь. Когда Кагами заметил, что за ним наблюдают, он тоже лёг на бок, и лицо его приобрело кокетливый вид, будто секунду назад он не раздумывал о чем-то важном. Но игра эта была недолгой, так как в следующий момент его лицо стало сверхобеспокоенным, Аомине хотел было уже спросить, что случилось, но Кагами протянул руку и с опаской дотронулся до брови Дайки, которая только-только начинала заживать, и все стало ясно. – Все нормально, – мягко произнёс Аомине, накрывая своей рукой пальцы Кагами, и слегка сжав их, отвёл в сторону, – мне даже нравится. – Извини, – Кагами прижал руку к груди, отводя взгляд. – Не стоит. Лучше расскажи мне, откуда взялось твоё громогласное прозвище. – Хах, – улыбка тронула лицо Кагами, и он немного расслабился, – это придумал Куроко, когда мы ещё были маленькие. Мы выросли здесь. Он всегда говорил, что я похож на тигра, ещё и имя совпало. Когда мы стали тренироваться, войны хьякка стали называть меня «пламенным» за мою несдержанность. Со временем это прозвище стало моим вторым именем, и, когда мне пришлось стать кагэма, оно стало моим фирменным знаком. А татуировки для меня постоянное напоминание кем я был и кто я на самом деле, – Кагами закончил свой рассказ, и взгляд его стал серьёзнее, он свёл свои смешные раздавленные брови, а карминовые глаза стали темнее.       Аомине хотел спросить, что могло привести Кагами к такой судьбе, но решил, что это в данный момент будет неуместно и лишь вымолвил: – Ты становишься все интереснее и интереснее.