Вторая сережка Леди

Струйка воды в водяных часах повернула крыло мельницы, отсчитав новые пять минут. Время тянулось медленно. Миновала полночь. Руки и ноги давно затекли так, что он перестал их чувствовать. Скорее бы вернулся Джаэль. Обреченное ожидание выплеска его ярости было невыносимым. И чего гномам в посольстве не сидится? Чтоб их наги любили долго и страстно! Пытка ожиданием выматывала не хуже, чем боль в рассеченной спине. Но в последнем случае хотя бы знаешь, что самое страшное позади. Ему нужно думать вовсе не об этом. Как оправдаться? Как доказать, что он не причастен к заговору? Стоило представить, как солдаты дроу врываются в дом очередного вампира, выводят его ровесника или ребенка и на глазах ничего не понимающих родственников убивают, как грудь обжигала холодная боль. А некоторое время спустя он опять возвращался мыслями к собственной участи. Может быть Джаэль про него забыл? Напился с горя и в гарем. Со стороны двери послышались шаги Джаэля. Раэль тут же понял, что готов подождать еще несколько часов, а то и лет. Он повернул голову и посмотрел в хмурое, усталое лицо старшего супруга. Джаэль был еще в своей официальной одежде. Кажется, общение с гномами настроения короля не улучшило. Что теперь? Утихла ли ярость короля за прошедшие часы или в ближайшее время все, что он переживал прежде покажется ему детскими забавами? На Джаэля смотрели два испуганных рубина. Вполне ожидаемо. Он столько времени спорил с послом Кераиром который именно сегодня попытался добиться уступок в ряде давно наболевших вопросов. По-видимому старый гном бородой почувствовал, что Джаэлю сейчас не до него. Быстро же опытный дипломат прознал о том, что властитель темных эльфов решает внутренние семейные проблемы и постарался этим воспользоваться к выгоде своей страны! Нет, ничего он в результате не добился, а вот сам Джаэль извелся, гадая, как там его юное чудовище. Больше всего он боялся, что пока обязанности главы государства требуют от него сосредоточиться на общении с гномом, его младший супруг найдет способ развязаться и закончить начатое дело. Увидев Раэля там, где оставил, дроу испытал огромное облегчение. Король склонился над ним и несколько долгих секунд вглядывался в его лицо, затем с тяжелым вздохом, перевернул Раэля на живот и задумался. - Раэль, я, конечно понимаю, что ты нервничаешь, но спрячь коготочки. Я не смогу развязать узел, зафиксированный ими намертво. Легко сказать. Попробуйте убрать когти на руках, которые уже несколько часов не чувствуешь. Для того, чтобы когти спрятались, требуется успокоиться, а у него истерика. Рука короля принялась перебирать его волосы. - Постарайся. Дыши глубоко. Думай о чем-нибудь приятном. О приятном! Разве что о том, как отыщет тех нехороших существ, которые подложили Гадену письмо и этими самыми когтями будет долго и с наслаждением рвать их на части. Ну-ну! Мечты! О приятном… приятно, что Джаэль вроде бы спокоен и не тянется за ремнем. Может, обойдется… Опять мечты. А от его руки тепло. Очень приятно, когда гладят по голове. Рука Джаэля теплая и сухая. Хочется, чтобы продолжал. Он вообще любит, когда Джаэль его гладит. Раэль сосредоточился на ощущениях, на несколько мгновений умудрившись выкинуть из головы черные мысли. Судя по всему ему удалось. Иглы точно укоротились. Обычно когти ведут себя подобно клыкам. Король оторвался от его волос и взялся отвязывать Раэля от кровати. Попытка распрямить ноги вызвала у юноши болезненное шипение. Начавшее восстанавливаться кровообращение судорогой скрутило высвободившиеся из плена конечности. - Вот только шипение от тебя и слышно, - констатировал Джаэль и взялся растирать затекшие конечности. Зачем? Почему сам? Крикнул бы слуг. - Больно, - кусая губы пожаловался Раэль, глядя на мужа из-под лезущей в глаза челки. - А я-то думал щекотно! Вставай, пойдем ужинать, - распрямился король. - Ужинать? – удивленно переспросил Раэль. - Только не говори, что не хочешь. Ты не обедал, - между тем напомнил Джаэль, и схватив его за запястья потянул к себе, помогая подняться на все еще нетвердо стоящие ноги. Получается, король не станет его наказывать сейчас. Ну да, голодного хищника требуется сначала накормить, а потом учить уму-разуму. А то будет думать не о наказании, а о желудке. Он действительно не обедал, но, очевидно от сильных потрясений совершенно не ощущал потребности в пище. Сидел рядом с накрытым столом и наблюдал за тем, как Джаэль собирает с тарелки остатки салата. В голову вновь лезли мысли об угрозе избиения молодого поколения вампиров. Раэль ощущал, что не в состоянии сделать ни единого глотка. Откинувшись на спинку стула, чтобы Шати мог сменить тарелки, король строго посмотрел на него и на миг сердито сузил глаза, но тут же совладал со своим лицом. - Раэль, дорогой, - голос был настолько мягким, что ощущение исходящей от супруга угрозы заставило на время отступить владевшее юношей оцепенение, - если ты станешь отказываться от приема пищи, я велю ранить какого-нибудь раба и запру тебя с ним в одной комнате. Две пары одинаковых полных ужаса глаз уставились на спокойно продолжившего ужин монарха. Раэль переглянулся с Лиешей и двумя трясущимися руками поспешно подхватил бокал с остывающей кровью. Превращаться в дикого зверя ему абсолютно не хотелось. Как можно настолько пренебрегать жизнью разумного существа, чтобы кормить им голодного вампира? Не зря среди рас, населяющих этот мир, дроу считаются самыми жестокими и безжалостными. Вот именно - безжалостными. Кое-как допив кровь, Раэль продемонстрировал супругу пустой бокал и отдал его Лиеше. Больше он ничего в себя влить не мог. Что для короля какие-то вампиры? У него их после войны в каждой каменоломне больше чем камней. Кто сможет заступиться за тех, кому не повезло родиться первенцами в собственном семействе? Отец? Да какое дело Джаэлю до Лорда? Он ведь сразу сказал, что хотел только Раэля. Больше от повелителя вампиров королю ничего не нужно. Любую попытку взбунтоваться подавят все еще расквартированные на завоеванных землях войска дроу. Когда его казнят, отец лишится старшего сына и дочери, которую согласно мирному договору привезут сюда. Интересно, король продержит его под домашним арестом до казни или позже все-таки отправит в тюрьму? Лучше уж здесь. Отчего-то здесь спокойнее. Он из-под ресниц посмотрел на смакующего вино супруга. Встретившись с ним взглядом, король поднялся, скинул с себя редингот и шейный платок, оставшись в одной сорочке, затем подошел к Раэлю и легко подняв его усадил к себе на колени. - Вон! – слуги словно сдутые сквозняком исчезли за дверьми, оставив супругов наедине. - Раэль, ты ничего не хочешь сказать мне или рассказать? – в ответ на сказанные мягким тоном слова и без того напряженное тело младшего мужа стало каменным. Юноша, кажется, забыл, что нужно дышать. Чего от него ждет Джаэль? Признания? В чем? Он не может признаться в том, в чем не виноват. Несколько мгновений в столовой были слышны только звуки музыкального фонтанчика. Поняв, что младший супруг и дальше намерен молчать, король рассержено снял его с колен. Он, конечно сказал лорду Неяду, что собирается простить Раэля, но для этого юный вампир должен хотя бы попросить прощения. В конце концов Джаэлю надоело вытягивать из него каждое слово. Не хочет общаться - пусть молчит. Время уже позднее. День был напряженным. В ванну и спать. Плечи Раэля оставались напряженными даже после теплой воды и растирания Кэя. На пороге спальни юноша замер и с опаской посмотрел на короля. Джаэль отступил, пропуская его вперед и приглашающим жестом указал на кровать. Всхлипнув, Раэль залез на белую простынь и застыл в ожидании дальнейших действий супруга. Только теперь до Джаэля дошло отчего младший муж так напряжен. - Расслабься, - он подошел к сидящему на коленях вампиру и запустив руку в его волосы, потянул голову, заставляя прогнуться и посмотреть на себя. - Пороть не стану. Раэль промолчал, только облегченно вздохнул. Король снова начал злиться. Он ведь так и не попросил ни прощения, ни пощады. Не понимает, во что вляпался своими острыми коготками? Или слишком гордый? Скорее второе. Раэль вовсе не глуп. Толкнув юношу в грудь, чтобы упал на спину, навис над ним и строго спросил: - Раэль, ну что мне с тобой делать? - фраза прозвучала не зло и не обманчиво ласково, а по-деловому, словно король действительно ожидал его совета. – Помнится, я тебе говорил, что с тобой должно случиться по закону за твою неверность. Так ты еще и задокументировать ее умудрился. А за покушение на мое величество самое малое, что я должен с тобой сотворить - скормить заживо крысам. И это еще довольно милосердный вид казни. Только одно противоречит другому. Нельзя пожизненно запереть в тюрьме и одновременно казнить. Что, натворил дел, а отвечать страшно? - видя вновь белеющие губы мужа, Джаэль невольно привлек его к себе и обнял, совершенно не задумываясь о том, насколько действия противоречат его же словам. Даже если бы у Раэля не стоял ком в горле от ужаса, что он мог сказать? У него нет ничего, кроме собственных слов о невиновности. Для короля этого мало. - Не надо, Джаэль. Не делай этого со мной! – он даже не шипел, а сипел. Его тоже совершенно не удивляло то, что он прижимается к мужу в поисках спасения от его же гнева. - Не надо? Значит, меня убить можно и нужно, а тебя не надо? - подняв его лицо за подбородок, король посмотрел в расширившиеся от страха зрачки. Он отдавал себе отчет в том, что делает, томя молодого вампира неизвестностью и изводя угрозами, но мужу требовалось преподнести максимально жестокий урок. Чтобы никогда в жизни не осмеливался даже помыслить о покушении на короля. Не может он долго злиться на этого вампира. Слишком сильна магия Леди. Он уже простил. Но помимо его прощения существует еще закон. Да плевать на закон! Куда опаснее идти наперекор обычаям. А обычаи требуют от короля покарать всех заговорщиков. Что бы он делал, если бы Раэль был совершеннолетним? Да что совершеннолетним! После первой сотни лет его уже не удалось бы избавить от наказания. Иначе сам Джаэль выглядел бы слабым в глазах своих подданных, а слабость королю не положена. За нее приходится расплачиваться слишком многим и слишком дорого. Его собственный брат после первого заговора поступил куда проще. Заставил связанного наблюдать за казнью остальных мятежников. Многие умирали больше недели, оглашая своды площади Срама своими воплями и стонами. Те, кто могли кричать. Его каждый день под конвоем тащили на место казни и приводили назад только поздно вечером. Джаэль тогда надолго пообещал себе ни во что не вмешиваться. Если бы не трагедия с Леди Регейной, начисто лишившая его чувства самосохранения, он, наверное, так и остался бы послушным младшим братом короля дроу. Но Раэля, по причине его своеобразного отношения к крови, на площадь Срама пускать нельзя. Вот и приходиться обходиться иными средствами. - Я не хотел! – залепетал Раэль, - Джаэль, я ни разу после окончания войны не желал тебе смерти. Поверь мне! - Поверить твоим уверениям довольно сложно, учитывая кипу доказательств обратного, которую мне пришлось изучить сегодня. Давай спать, - не дожидаясь его реакции, Джаэль притянул его к себе и крепко сжал запястья, фиксируя руки. Отпускать своего вампира он не собирался. Мало ли до чего додумается юноша, находясь под впечатлением от его угроз. Воспользуется моментом, когда король спит и оставит его вдовцом. Джаэль не собирался в ближайшие тысячелетия надевать белое. Как бы не были сильны переживания, а может благодаря им, но юноша все-таки уснул. Не сразу. Некоторое время он смирно лежал на боку, прижимаясь спиной к груди старшего супруга. Затем несколько раз повернулся. Наткнулся на осуждающий взгляд Джаэля, которому мешал спать и замер. Наконец сон вступил в свои права. Серые стены лабиринта, кое-где влажные от конденсата, с трудом различимы в свете почти догоревших факелов. Каждый шаг отдается гулким эхом под низкими сводами. А ведь он старается красться. Поворот. Снова поворот. Он ищет выход, зная, что такового нет. За ним кто-то крадется. Кто-то очень страшный. И за углом подстерегает нечто ужасное. Он делает шаг, другой, в любой момент ожидая нападения. Справа новый коридор. В его темноте кто-то скрывается, но он не видит. Только слышен отдаленный стук чьего-то сердца. А впереди еще много коридоров с хищниками. Один бросается на него слева и Раэль выпускает иглы и когти, хотя хитиновые пластины не пробить столь слабым оружием. Его схватывает и прижимает к стене чье-то сильное тело. Он бросается на врага, но вдыхает знакомый запах и прячет иглы и когти. - Джаэль. Раэль резко распахнул глаза, чтобы наткнуться на встревоженный взгляд мужа. Джаэль навалился на него, удерживая за руки и прижимая к постели все еще судорожно бьющееся тело. - Все, Раэль, - убедившись, что младший супруг очнулся от своего кошмара, король отпустил его и немного отодвинулся. - Все закончилось. Никто тебя не обидит. Это всего лишь сон, - рука сама потянулась стереть испарину и пригладить волосы. Раэль громко выдохнул. Сон. Перед глазами все еще стояли серые стены, а стук собственного сердца грохотал в ушах. Он поплотнее прижался к мужу, спрятал лицо у него на груди, всхлипнул и притих. - Что, не смог прибить меня чужими руками, решил загрызть сам? – насмешливо прошептал ему в макушку король. - Джаэль, я не хотел твоей смерти, - вздрогнув, юноша изогнулся, пытаясь заглянуть в глаза мужчины. – Мне кошмар приснился, - сообщил он очевидную вещь. - Я уж было начал забывать, как ты ведешь себя, когда нервничаешь. Придется заново вспоминать как шарахаться от твоих зубов. Что приснилось на этот раз? Раэль тоже начал забывать каково это – мучиться кошмарами от переживаний своего ашэе. А ведь Гадену, наверное сейчас куда хуже, чем ему. Герцог в тюрьме и его никто успокаивающе не поглаживает по голове. - Опять наги? Расскажи мне. Станет легче. - Лабиринт и хищники, которые поджидают меня за каждым поворотом. Я их не вижу, только чувствую, как бьются их сердца. От этого еще страшнее. «Да!», - подумалось Джаэлю. – «Кажется крысы произвели на младшенького неизгладимое впечатление. Может зря я про них?». - Здесь тебя никто не тронет. Никаких хищников, кроме тебя, поблизости нет, а если объявятся - я их прогоню, - пообещал король и Раэль, снова доверчиво прижавшись к его плечу, расслабился и притих. А вот у самого короля сна не было ни в одном глазу. Можно лгать словами, можно притворяться, изображая бурную страсть. Но спросонья кидаться к нему в поисках защиты? Он все больше склонялся к версии, что мужа вынудили написать те письма. Чем? Что так сильно держит Раэля? Угрозы разоблачения? Угрозы родным? Может быть на него, как на молодого мужа лорда Неяда, наложили проклятье? Или не на него, но на того, кто ему дорог? Ну братец! Ну отродьеце своего папаши! Берегись! На куски порву, но узнаю, чем ты так Раэля зацепил, а когда узнаю… О том как ты страшно подыхал, легенды слагать будут! Просыпаться Раэлю не хотелось. В объятьях мужа было так уютно и тепло. Мерное биение родного сердца под ухом успокаивало и дарило чувство защищенности. От чего? Смутно вспомнился ночной кошмар. Лабиринт и кроющиеся в его закоулках неведомые враги. Не то! Память о вчерашнем дне вернулась резко и накрыла с головой ощущением ужаса. Он резко втянул в себя воздух и распахнул глаза. Подложное письмо, унизительное раздевание перед слугами, ужасающая судьба, уготованная ему неизвестными врагами. Отчего это не очередной ночной кошмар! Отчего все это не исчезло с наступлением утра! - Не дергайся ты так, - недовольно проворчал Джаэль. – Я же элементарно боюсь твоих когтей. - Прос-сти, - он поспешил спрятать конечности подальше. Не хватает еще, чтобы из-за такой мелочи король передумал и вышвырнул его вон из спальни. Потому как "вон" означает для него серые стены тюрьмы. Джаэль все еще злится. Или снова. А вдруг он что-то сделал не так? Может быть, Джаэль ожидал, что он станет доказывать свою верность более активно, а он всю ночь провалялся, ничего не делая. Раэль сквозь длинные ресницы настороженно посмотрел на мужа. - У меня много дел накопилось, так что если ты проснулся, нечего валяться в постели, - Джаэль сдернул с него простыню и потащил в ванну. Раэль молча проследовал за ним и в ванну, и в столовую. На этот раз он не стал дожидаться угроз мужа, а сразу выпил кровь и тихо сидел на краешке стула, ожидая когда Джаэль закончит завтрак. А вот после завтрака, когда король вновь потянул его в спальню, он чуть не начал упираться. Опять! Пока ненавистная веревка обвивала его ноги и руки, он самым постыдным образом разревелся. А чего он ждал? Король и так слишком добр к нему, учитывая обстоятельства. Но как он сможет доказать свою невиновность, если даже пошевелиться не может? У него в прямом смысле связаны руки. Муж потрепал его по щеке и оставил томиться в одиночестве. Где-то ближе к полудню на него вдруг нахлынула волна отчаяния. Он рванулся в своих путах. Натянувшаяся коса вынудила его вернуться в исходное положение. Выброс адреналина в кровь был таким сильным, что его буквально скрутило от желания высвободиться и куда-то бежать. В груди забилось чувство тревоги. Когти и иглы вытянулись на всю длину. Он был готов атаковать, хотя противника рядом не было. Некоторое время он судорожно сражался с эльфийской веревкой, но оказался побежденным и в изнеможении замер. Ощущение отчаяния вновь заскребло по нервам. Да что же это с ним? Ответ пришел неожиданно и на мгновение заставил задохнуться. Гаден! Это не его отчаяние, а Гадена. Инстинкты требовали бежать спасать своего ашэе. Собственное бессилие убивало. Из груди вырвался безумный, полный смертельной тоски крик. Он ничего не мог сделать! Абсолютно ничего! Не сразу, но ему удалось успокоиться. Горечь и ужас, льющиеся на него от Гадена, никуда не пропали. Он всего лишь немного с ними сжился. От невозможности отреагировать как того требуют инстинкты, тело начало ломить, словно он слишком сильно перетрудил мышцы. Он сжался, насколько ему позволяли связанные за спиной руки и заскулил, словно раненый зверек. В таком положении его и нашел король, зашедший за ним к обеду. К счастью, урок прошлого дня был учтен и узлы располагались довольно далеко от когтей вампира. Поэтому развязать его не составило особого труда. Стоило Раэлю получить свободу, как он прижался щекой к коленям мужа и затих, пережидая боль в затекших руках и ногах. Сейчас это было не самым страшным. Тоска, рвущая грудь, никак не желала отступать. Король не ожидал от него столь бурной реакции. Еще утром казалось, что испуг несколько приутих и, по идее, младшему супругу как раз следовало задуматься о том, как избежать наказания за свой проступок. А тут налицо самая натуральная паника. Ему казалось, что нервная система вампиров несколько крепче. Может быть, следовало быть поосторожнее. Все-таки Раэль – еще подросток. Не придумав ничего лучше, он обнял молодого мужа и принялся целовать его лицо, шепча успокаивающие слова и одновременно диагностируя ауру. Может быть, следует напоить успокаивающим зельем? Заклинание на него не подействует, а жаль. Разве что… Он на несколько секунд ссадил Раэля с коленей, скинул верхнюю одежду и взяв юношу на руки, потащил в ванну. Струя ледяной воды, под которую сунул его король, враз вырвала Раэля из состояния вялотекущей истерики. Он вскрикнул и попытался вырваться. Ему почти удалось, но муж был явно сильнее. - Пусти, холодно! – заорал Раэль, забившись в руках старшего супруга. - Зато, говорят, полезно для здоровья, - железная хватка мужа не давала вырваться из-под ледяной струи. Сам Джаэль, несмотря на то, что предусмотрительно держался поодаль, тоже был залит с ног до головы. Наконец, решив, что молодой вампир пришел в себя, дроу вытащил его из-под ледяной воды и отдал сбежавшимся слугам, велев хорошенько растереть махровыми полотенцами и согревающими мазями. Своего он добился. Раэль вновь стал реагировать на происходящие вокруг события. Купание в ледяной воде, очевидно, пробудило до сих пор мирно дремавший аппетит. Раэль выпил бокал крови, потребовал добавки и после этого прикончил чашку бульона. Глоток сладкого молока завершил дело. После суток воздержания даже любимое лакомство в него не лезло. Король смотрел на это с явным одобрением. Раэль дождался, когда супруг поставит на стол опустевшую чашку чая и решился. Все равно рано или поздно ему нужно будет попробовать. Сейчас Джаэль вроде бы в относительно хорошем расположении духа. Он скользнул со стула вниз, опускаясь на колени перед королем и, умоляюще смотря в немного удивленные глаза мужа, попросил: - Джаэль, не казни вампиров! Умоляю, не казни никого, кроме меня. Они абсолютно ни причем! Они вообще ничего не знали! Это ведь внутреннее дело темных эльфов. Сжалься, Джаэль! – судя по нахмурившимся бровям короля, все было напрасно. Джаэль выругался про себя. Как он мог забыть? На правящий род вампиров еще в древности было наложено заклятье, заставляющее Великого Лорда воспринимать всех своих подданных как близких и любимых родственников. Нечто похожее связывает его самого с этим юношей, благодаря заклятью на крови Леди Регейны. Естественно, что Раэль сходит с ума, беспокоясь по поводу обещанной за его преступление массовой казни. Глядя в умоляющие алые глаза пришлось резко душить в себе порыв пообещать что угодно, лишь бы успокоить это преклонившее перед ним колени чудо. Он, если честно, и не собирался делать ничего подобного. Угроза предназначалась Лорду Нейкару с единственной целью – уберечь Раэля от опасности быть втянутым родственниками в какую-нибудь глупую авантюру. А вышло все по-иному. Стараясь сохранить грозное выражение на лице, Джаэль сквозь зубы поинтересовался: - Мой Великий Лорд вспомнил о своем долге перед своими соотечественниками? Позволь поинтересоваться, когда ты в этот заговор влезал, ты о них подумал? Раэль опустил голову, принимая неизбежное. Больше надеяться было не на что. - Для себя ты не хочешь попросить пощады или считаешь это слишком унизительным? – словно насмехаясь над его отчаянием, задал вопрос король. - А ты пощадишь? – он хотел произнести эти слова с сарказмом, а вышло жалко. - При одном условии. Я обещаю, что не казню ни тебя, ни кого-либо, за исключением тех, кто окажется уличенным в заговоре, если ты перестанешь пытаться покончить с собой. Мне надоело связывать тебя, каждый раз перед выходом из спальни и гадать, не распутался ли ты и не умудрился ли отравиться, удавиться, зарезаться или обратиться пеплом каким-нибудь иным способом. Раэль пошатнулся. Все это время он думал, что супруг таким образом его наказывает, а оказалось, Джаэль пытается уберечь его от суицида. В груди возникла и растеклась по всему телу волна облегчения. - Не стану, - пообещал он, вскакивая и кидаясь к мужу, чтобы счастливо прижаться щекой к жесткой вышивке парадного одеяния. Потянулись нудные дни его заключения. Собственные покои, ставшие тюрьмой, набили оскомину очень быстро. Деятельная натура Раэля требовала не сидеть на месте. Тем более, что тоскливое состояние Гадена сильно давило на его нервы. Не имея возможности продолжать тренировки с наставниками, он, борясь со скукой, по нескольку часов в день вспоминал приемы рукопашного боя. Успокоенный по поводу собственного будущего, он целыми днями размышлял о том, как доказать свою невиновность и, по возможности, помочь Гадену. Заговаривать о нем с Джаэлем юноша не решался. От нечего делать он стал больше времени уделять своей внешности, готовясь к приходу короля. Монотонность жизни разнообразили лишь вечера, когда Джаэль, освободившись от дел, уделял внимание своему молодому мужу. К его приходу мечущийся по гостиной, словно хищник по клетке, Раэль приказывал рабам растереть себя ароматными маслами и расчесать косу. Распущенные волосы, которые в жизни никто не пытался подрезать, во-первых давали ощущение одетости, закрывая его почти до пят, а во-вторых, согревали, если он садился далеко от жаровни. В один из таких дней, устав пялиться на играющие в волнах озера солнечные блики, которые исправно демонстрировала его иллюзия, он раскрыл новую книгу и постарался вникнуть в суть очередного приключенческого романа. Страдания и злоключения героев выглядели на его взгляд довольно глупо, но вносили в его монотонную жизнь хоть какое-то разнообразие. Книга казалась пустой и надуманной. Зачем он вообще ее взял? Если бы он все еще продолжал играть с друзьями в секретную переписку, на двести шестой странице его бы ждало очередное послание. Усмехнувшись своей наивности, он открыл нужный лист и прошептал знакомое заклинание. Несколько мгновений вид страницы оставался неизменным и он уже собрался захлопнуть том, как среди строчек, исписанных убористым почерком писаря, проступили два слова: «Что происходит?» и руна АМИ – первая буква имени Миреля Еровата.