Русалочка

      Пока Квентин сидел в тюрьме и после объяснялся с королём, Мишель конвоировала Питера к Таносу. Мальчишка еле плыл, тем более под воздействием гипноза; сквозь воздушный пузырь было видно его стеклянные глаза. Мишель, конечно, могла бы схватить его за шкирку и потащить за собой, но он вроде как должен был прийти по доброй воле — почему-то это было важно…       Да, Мишель согласилась помочь Таносу. А что ещё остаётся делать, если всему твоему народу угрожает опасность, и проще раз сыграть нечестно, чем убеждать упрямых министров и короля, что проблема существует и её надо решать вот прямо сейчас? Тем более что у Таноса на руках было почти всё необходимое для предотвращения катастрофы.       Мишель убеждала себя, что не делала ничего плохого. Ну, похитила чужого принца. Но его жизни ничего не угрожает. Он потом ещё и сам гордиться будет, что остановил межвидовой конфликт!       В какой-то момент Мишель заметила, что чары рассеиваются: Питер остановился, заморгал, как будто пытаясь понять, что происходит. Мишель запела снова. Под водой звука не слышно, но волны распространяются, и достигнув ушей Питера, они сделали своё дело — он снова блаженно улыбнулся и покорно поплыл за ней.       Наконец они оказались у входа в пещеру. Всё-таки зловещее это было место, ничего не скажешь. На всякий случай взяв Питера за руку, чтобы не ушибся о стены, Мишель повела его за собой внутрь. Росшие на дне водоросли словно тянулись к ним, опутывались вокруг ног и хвоста, тормозили, но Мишель вырывалась и продолжала путь. Наконец они оказались в самой пещере.       Танос уже ждал их и тут же оказался рядом, пристально рассматривая Питера и щупальцами исследуя всё его тело. Питер подрагивал, но отсутствующее выражение лица так и не сменилось осмысленностью.       — Ты молодец, девочка, тебе потребовалось несколько минут на то, с чем взрослый русал не смог справиться за три дня. Ты достойна высшей награды.       — И что же это будет? — Опасливо спросила Мишель.       — Когда мир изменится и наступит царство гармонии и баланса, — загадочно возвестил Танос, — ты будешь свидетелем торжества разума. Ты будешь рядом со мной, когда я буду создавать новый, лучший мир.       — Э, нет, спасибо, у меня уже есть карьерные планы, — попыталась шутить Мишель, но на самом деле у неё уже тряслись поджилки.       — Тебе решать.       Вдруг Танос схватил Питера щупальцами, бросил его на плоский камень и обездвижил его с помощью магии. Лишь немного Питер подёргался, но бежать не пытался.       — Что ты делаешь? — В ужасе воскликнула Мишель.       Танос не ответил. В этот момент задрожала земля, дно пошло трещинами, из них повалил пар, а потом на поверхность потекла лава, застывая и образуя новый вулкан.       — Что ты делаешь? — Настойчиво повторила Мишель, перекрикивая рёв нутра земли.       — Навожу порядок, — рявкнул Танос, и вдруг у него в руке оказался каменный нож, — русалки, люди — плодитесь, заполоняете всё вокруг, берёте всё больше, ничего не производя, замусориваете всё вокруг. Вас стало слишком много. Ещё несколько лет, и мир будет не в состоянии вместить вас всех и ваши отходы. Вы погубите и себя, и планету. Но я этого не допущу. Силы природы уже пытались восстать против вас — захватчиков, но вы пленили их. Сегодня я выпущу их на свободу, и они сотрут с лица земли всё, искусственно созданное вами, и когда останется только первоначальная голая суша и пустой океан, начнётся новая жизнь.       — Ты безумец! — Вскричала Мишель. — Откуда взяться новой жизни если ты всю её уничтожишь?       — А они? — Танос указал на кучку водорослей покачивавшихся у входа в пещеру. — Знаешь, что это? Это телесные остатки русалок и людей, лишившихся душ ради сделок со мной. Они были слабы и не смогли сдержать уговора, их тела были истощены. Но их души — они вечны, они сохранены. И когда мир обновится, из них я создам с нуля новых существ, и они, помня, что такое быть низшей формой жизни, будут преданы мне. Они будут у меня на поводке.       — Псих! Больной психопат! Ради какого-то вымышленного блага горстки русалок и людей ты уничтожишь миллионы! А если умрёт вообще всё живое?       — Тем лучше. Природе было хорошо и без нас.       — Но ведь ты тоже умрёшь!       — Я готов принести необходимую жертву.       — А Питер — тоже жертва?       — Да. Элементали питаются энергией жизни. А что наделено большей мощью, нежели любящее человеческое сердце? Тем более сердце… Королевского сына!       Мишель едва успела вскрикнуть, когда Танос занёс нож над грудью Питера и со всей силы обрушил удар. Но не раздалось ни предсмертного крика, ни хруста проломленной кости. Кончик ножа замер на расстоянии ладони от груди Питера, и как ни налегал Танос, его рука не двигалась с места.       — Невозможно, — прохрипел он, — почему я не могу убить его?       — Ну, если так посмотреть, — завела издалека Мишель, крадясь по стене пещеры в угол, где было свалено человеческое оружие, — ты ведь сказал, что он должен прийти добровольно, — Мишель нащупала тяжёлое на вид приспособление с круглым, шипастым набалдашником и осторожно взяла его, — но я заманила его гипнотическим пением, а гипноз в некотором роде принуждение, да и влюблён он не в меня, словом… ПИТЕР, БЕГИ!       Мишель завопила и изо всех сил ударила по камню у основания. Он раскололся, магия развеялась, и Питер скатился с камня, а с его лица спала маска сомнамбулы. Танос взревел и снова занёс нож, но Мишель ударила по его руке булавой, и нож отлетел в угол. Нанеся ещё один удар по голове осьминога, Мишель схватила Питера за пояс и на всех парах понесла его прочь из пещеры.       — Кто ты, и что чёрт возьми происходит? — Вопил Питер. — Почему я дышу под водой?       — Нас не представили — я Мишель, подруга Квентина, и я сделала очень нехорошую вещь, но объяснять времени нет, поэтому держись: нам надо как можно скорее вернуть тебя отцу!       — А где Квентин? — Успел спросить Питер, прежде чем его сильно ударило током.       Мишель вскрикнула, выпустила его, и тут же на неё налетел искрящийся электрический угорь и несколько раз ударил её в грудь. Мишель потеряла сознание и опустилась на дно. Угорь повернулся к Питеру. От первого броска Питер успел увернуться. На втором угорь ушёл в сторону, а потом вернулся и обвился вокруг тела Питера, сковав его руки, и принялся стрекать его несильными разрядами.       — Ты сейчас вернёшься обратно в пещеру, иначе девчонке конец, — предупредил угорь, но вдруг взвыл, отпустил Питера и заметался. Из его бока торчала серебряная вилка, а Питера кто-то подхватил на руки.       — Квентин! — Воскликнул Питер, увидев перед собой взволнованное лицо возлюбленного, а потом опустил взгляд и вскрикнул. — У тебя хвост!       — И я рад тебя видеть, — на автомате ответил Квентин и сам от удивления поперхнулся.       — Голос! — Воскликнул Питер. — Ты говоришь.       — Он ещё и поёт, если что вдруг. — К ним подплыла Мишель, потирая красное пятно от ожога на груди. — Так что это его ты слышал, когда твой корабль затонул. А я умываю руки.       — Стой, Мишель! — Окликнул Квентин. — Мне нужна твоя помощь. Надо как можно скорее поднять Питера на поверхность. А я задержу Таноса.       — Ни за что! Я останусь с тобой! — Заявил Питер.       — Нет! Если ты останешься ради меня, твоё присутствие здесь станет добровольно, и Танос сможет тебя убить.       — Но если меня не будет, он сможет убить тебя!       — И что? Лучше рисковать сразу двумя — а то и миллионами жизней?       Питер в отчаянии посмотрел на Квентина. В его глазах стояли слёзы. Он дёрнулся было к нему, словно за поцелуем, но пузырь не позволил прикоснуться.       — Только попробуй умереть, — предупредил Питер, а потом послушно взял протянутую руку Мишель, и она помчалась с ним к поверхности.       Квентин проводил их взглядом. Скорее всего, он видит Питера в последний раз. Человек, ставший его смыслом жизни, безвозвратно его покидает. Но Квентин был счастлив, что пережил рядом с ним эти прекрасные дни. А ещё ради него он наконец-то впервые в жизни совершит хороший, благородный поступок. Если спасение мира будет стоить его жизни, возможно, это искупит его вину за прежнее зло и сделает его достойным Питера.       Собравшись с духом, Квентин взял волю в кулак и устремился обратно к пещере.       Вокруг повсеместно творился локальный конец света. Дно раскалывалось, из него ударяли фонтаны лавы, тут же застывавшие, и на глазах росли вулканы. Обжигающие столбы пара вырастали на пути, и Квентину приходилось от них уворачиваться. Ещё никогда под водой не было так жарко — он даже вспотел.       Над головой, у самой поверхности закручивались водовороты. Увеличивались, затягивали в себя мелкие камни и ракушки, вырывали с корнем водоросли, поднимали клубы ила, перекрывая видимость. Песок лез в глаза, они слезились, Квентин едва видел, куда плыть.       Если Танос обрёл такую мощь своими силами, страшно подумать, на что он был бы способен, если бы заполучил Питера.       Квентина сбил с ног прилетевший словно из ниоткуда камень. Поднявшись с дрожащего дна, он увидел перед собой Таноса. Земля вокруг него раскололась, и гигантские камни всплыли, словно ничего не весили.       — Не надо было меня предавать, — отчеканил Танос, приближаясь к Квентину, — ты мог стать моей правой рукой. Я бы наделил тебя властью. Но теперь я убью тебя. Больше ты мне не нужен.       Он взмахнул щупальцами, и несколько камней полетели в сторону Квентина. Он метнулся от них в сторону, нырнул в первую попавшуюся расщелину, обжёгся паром и тут же выскочил, юркнув за крупный коралл. Пролетевший прямо над головой камень сломал несколько ветвей.       — Ну и убивай! — Воскликнул Квентин. — Питер в безопасности, тебе его не заполучить, а значит и власть твоя никогда не будет полной.       — Возможно, — согласился Танос, — но лишняя душа мне никогда не помешает.       Танос закружил одним щупальцем, и от него образовалась небольшая воронка. Она всё росла, стала больше человеческого роста, и тогда Танос ещё раз взмахнул щупальцем, и она помчалась прямо на Квентина. Он пустился наутёк, изо всех сил работая хвостом, но воронка настигла его, затянула в водоворот. Квентин не мог дышать. От вращения закружилась голова. Он попытался вырваться, но вода больно била по рукам. Квентину казалось даже, что сейчас его разорвёт пополам. Но круговерть наконец замедлилась, но напоследок волна ударила Квентина спиной о камень. Что-то хрустнуло, Квентин вскрикнул от боли и скатился на песок. Всё тело болело, но пока ещё слушалось.       — Наивные глупцы, — протянул Танос, снова приближаясь, — готовы поверить в любую чушь, если она вам удобна. И вот цена этой веры. Победу получает тот, кто видит всю картину и принимает мир без поправок и оправданий. Но вам, неженкам, ведь слишком важен комфорт, не так ли? Как просто списать загадочные явления на бурную фантазию ребёнка! Знаешь, Квентин, почему я поверил тебе в детстве? Потому что это я призвал элементалей.       Танос взмахнул всеми щупальцами, и словно деревья из земли выросли каменные плиты, создавшие тесный лабиринт. Квентин заметался между ними, а они всё росли и росли. Ветвились, бугрились, словно тянулись за ним и пытались схватить.       Квентин был напуган. Но он остро понимал, что, если он не сдержит Таноса, он истребит всё королевство русалок и примется за людей. Это будет чуть дольше, чем если бы он довёл элементалей до полной мощности, но всё равно силы природы в его руках сокрушат самых хрупких из её творений.       Но как ему одному, без оружия, без владения магией победить почти непобедимого и защищённого самой стихией врага?       Нужно оружие. И Квентин знал лишь одно место, где его можно взять. Оставалось самое сложное — заманить Таноса на кладбище кораблей.       Вырвавшись из дебрей каменного леса, Квентин взвился над Таносом.       — Эй, многоножка! — Крикнул он. — Уже устал? Давай, убей меня пока не поздно! Иначе я сообщу королю, и он явится по твою душу с целой армией. И тогда уже никакие стихии тебе не помогут!       Танос взревел и метнул в Квентина ещё несколько камней, а он помчался вперёд, по направлению к кораблям.       Он спиной чувствовал, как гонится за ним Танос. У него на пути вырастали всё новые столпы, и один раз он чуть не врезался — ободрал плечо, но продолжал плыть. Оставалось уже совсем недолго, и вдруг…       Словно весь океан колыхнулся. Огромная волна отбросила Квентина назад, подняла наверх, а потом бросила на дно. На сухое дно. Вокруг вырос водяной купол, но до его стенок было не дотянуться. И из-под этого купола медленно высасывало весь воздух. Квентин лежал на песчаном пятачке и задыхался. Жабры судорожно и болезненно сокращались, Квентин скреб песок и бил хвостом, но не мог даже доползти до воды. А перед ним за этой прозрачной стеной было ухмыляющееся лицо Таноса.       — Храбрая моська, — похвалил он, — но одной храбрости недостаточно.       Квентин почувствовал, как песок под ним задрожал, а потом начал оседать. Дно осыпалось внутрь себя, и Квентин чувствовал, как погружается в песок его хвост. Он ещё быстрее заскрёб руками, сдвинулся на несколько сантиметров, но его всё тянуло назад и вниз.       — Я окажу тебе последнюю честь, — пообещал Танос, — ты будешь погребён здесь, под толщей земли и воды, и никто никогда не узнает, где твоя могила.       — Зато твою без труда найдут, — послышался откуда-то самоуверенный голос.       Квентин и Танос одновременно повернули головы на звук, и прямо в корпус Таносу вдруг прилетел огромный водяной шар. Стена воды обрушилась, накрывая Квентина, и он жадно задышал, а потом наконец увидел, кто пришёл ему на помощь.       Прямо перед ним во всём великолепии парили в воде король русалок Тони и полдюжины его лучших воинов. Когда-то давно в детстве Квентин, как и другие ребята, равнялся на них и мечтал однажды встать в их ряды, они казались недостижимым идеалом, а теперь вот пришли Квентину на помощь.       Среди них каким-то образом затесалась вооружённая до зубов Мишель. Она подплыла к Квентину и помогла ему подняться со дна.       — Я тебе сразу говорила, что надо сказать королю, — прошептала она, а Квентин почтительно поклонился его величеству.       Какие бы в детстве ни были обиды, Тони всё-таки его спас.       — Так-так, тот самый Квентин, — с ухмылкой поприветствовал король, — я же тебя ещё шкетом помню — возмужал, молодец.       Тони подплыл и пожал Квентину руку.       — Надо было мне тебя тогда послушать.       Квентин собрался уже рассыпаться в объяснениях и благодарностях, но краем глаза заметил движение, и едва успел оттолкнуть короля, когда в них полетел очередной булыжник.       Разгневанный, трясущийся всеми щупальцами Танос надвигался на них, а вокруг него дробились и грудились камни.       — Вы думали, всё будет просто? — Проревел он. — Вам меня не остановить! Я — сама неотвратимость.       — Ну да, а я морской царь, — фыркнул Тони и тут же запустил в Таноса ещё одним водяным шаром.       Каменные гиганты, словно обретя разум, грохоча ринулись в атаку, и воины короля, вооружившись трезубцами и копьями, устремились навстречу, рассекая и рубя без пощады. Тони, оставив Квентина, схватился с самим Таносом. Меч в его руке сверкал, как молния, и дважды ему удалось рубануть по щупальцам. Танос ревел, как зверь, и всё больше пускал в ход камней, крутил воронок, из разломов лилась лава, и казалось, что океан кипит.       Мишель схватила Квентина за руку и оттащила за большой валун.       — Питер в безопасности? — Выпалил Квентин.       — Обалдеть просто! У нас тут апокалипсис намечается, а он о своём полюбовнике думает! — Воскликнула Мишель, а потом похлопала Квентина по плечу. — Да, всё в порядке, он с отцом. А теперь бери-ка оружие и пошли мочить этих гадов.       Мишель сунула Квентину алебарду, а сама подняла булаву и с боевым воплем кинулась в гущу сражения. Квентин покачал головой, но последовал её примеру. Шанс умереть, конечно, оставался, но теперь хотя бы был не стопроцентный.       Битва казалась бесконечной. Разбитые камни собирались снова уже в новой конфигурации и возвращались в бой. Сошедшие с ума течения уносили русалов и русалок в разные стороны, бросали их о скалы, закручивали в водоворотах до потери сознания. Отряд стремительно редел. Квентин понял, что так они ничего не добьются и надо сокрушить движущую силу. Отбиваясь от камней, он бросился на подмогу Тони.       Он носился вокруг Таноса, подныривал снизу, всё пытаясь поразить его в середину зонтика щупалец, то целился в голову, но все восемь конечностей работали самостоятельно и вовремя перехватывали действия Тони. В какой-то момент его самого чуть не схватили, и только вовремя налетевший и отвлекший внимание с другой стороны Квентин помог ему избежать угрозы.       — Ну что, хорошо развлёкся на поверхности? — поддел Тони, когда они почти синхронно отбили бросок щупалец.       — Ваше величество, я должен вам сказать…       — Вот только не надо исповедей! Был дурак, заблуждался, виноват, раскаялся — молодец, прощаю! И, кстати, не имею ничего против межвидовых связей. Так что махай алебардой активнее, если хочешь снова увидеть своего двуногого!       И Квентин замахал. Сказать он хотел, конечно, не об этом, а о том, например, что встретил Стива, которого Тони всю жизнь любил, но король был прав: сейчас не время для душеизлияний.       Меч Тони сломался. Отвалился почти у самой рукояти, и Тони замер, во все глаза таращась на обломок. Квентин, понимая, что промедление добром не кончится, кинулся было закрывать короля собой, но щупальце Таноса вырвало его алебарду, потом схватило его самого, а второе опутало Тони.       — Всем стоять! — Громогласно приказал Танос, и воины замерли, а камни безжизненно осыпались на дно, воронки быстро растворились в мутной воде. — Сейчас вы бросите оружие и вернётесь в свой город. Иначе ваш король умрёт.       — Да кого ты обманываешь: я и так и так умру, — прохрипел Тони, пытаясь отодрать щупальце от своего горла, но оно сжалось только сильнее, и Тони отчаянно засипел.       — Всё, чего я хочу, — продолжал Танос, — это баланса в мире, порядка на всей земле. Вы сами ведёте себя к истреблению, и только я смогу восстановить равновесие и сохранить эту планету для будущих поколений!       — Не смейте его слушать! — Рявкнул Тони. — Не смейте отступать, не пускайте его в город! Он вас всех уничтожит.       — Вы уничтожите себя сами! Или люди сделают это раньше! Ваша война губительна для всего живого. И только мне по силам её остановить. Считаю до трёх: раз, два…       Квентин видел, как закатились глаза Тони, как покраснело от напряжения его лицо. Конвульсивно задрожали висевшие по бокам руки. Квентин бы хотел помочь, но его самого крепко держали, и он только мог бить хвостом.       — Три!       Что-то промелькнуло в воде и словно прошло через державшее Тони щупальце, а в следующий миг оно уже отвалилось почти у основания, и Танос неистово взвыл. Щупальце, державшее Квентина, тоже ослабло, и он кинулся на помощь Тони.       — Я в порядке, в порядке! — кашляя, твердил он, отдирая от себя присоски. — Что это, чёрт возьми, было?       — Сила любви, мать его, — с улыбкой ответил Квентин, глядя наверх, и Тони проследил его взгляд.       В воде парили три человеческие, двуногие фигуры. Вокруг их голов были пузыри, все были вооружены. И всех их Квентин знал. Во главе с Питером на помощь к нему пришли король и главнокомандующий собственной персоной.       Питер первым подплыл к Квентину и крепко его обнял.       — Я же говорил тебе валить домой и не вмешиваться, — ласково сказал Квентин.       — Я так и собирался! Но отец сказал, что отсиживаться в безопасности не по-мужски, — умилительно ответил Питер, — с нами ещё Шэрон, но она немного отстала. А вы должно быть…       Питер обращался к Тони, но тот на него даже не смотрел. Всё его внимание, разумеется, приковал Стив. Они медленно подплыли друг к другу.       — Гляжу, ты не забыл магию пузыря, — с болезненной ухмылкой сказал Тони. — Зачем ты пришёл?       — Сердце моего сына здесь, — ответил Стив, махнув рукой на Питера и Квентина, — я не мог допустить, чтобы оно было разбито.       — Сына? — Тони покосился на Питера, а потом на державшегося чуть в стороне Джеймса. — Не знал, что у людей однополые партнёры тоже могут размножаться. Поздравляю.       — Что? Нет, Питера нашли на берегу младенцем. — Стив помотал головой, а потом спохватился. — Подожди, что значит «тоже»?       Ответить Тони не успел. Танос пришёл в себя и с диким рёвом снова привёл в буйство подводный мир. Тони дёрнул Стива за руку, увлекая его за валун, где уже укрылись Квентин и Питер, к ним присоединились Джеймс и Мишель, а чуть позже подплыла и запыхавшаяся Шэрон.       — Да уж, это не на отмели бултыхаться, — сказала она, — маменька родная, русалки настоящие!       — Ага, и очень привлекательные, — подтвердила Мишель, подмигнув, и Шэрон вдруг смутилась и отвела взгляд.       — Друзья и странные люди, которых я не знаю, — вмешался Тони, — у нас тут осьминог, контролирующий все четыре стихии. Вопрос: как его победить?       — Отнять контроль над стихиями? — Предложил Стив.       В этот момент в их укрытие прилетел камень, и они стремительно переместились на другое место.       — И как же ты это сделаешь, не зная, откуда он его получил? — Возразил Тони. — Ещё идеи?       — Голову отрубить и всего делов. — Пожал плечами Джеймс.       — Ой, как у вас людей всё просто: голову с плеч и гуляй! Поди теперь подберись к нему!       Джеймс, наверное, собирался что-то возразить, но тут дно между ними раскололось, и вырвался очередной столб пара, а на поверхность полилась лава. Совет снова передислоцировался.       — Если контроль нельзя отобрать, — заговорил запыхавшийся Питер, — его можно только превзойти. Я читал, что есть какое-то высшее существо, способное подчинить себе водную стихию. Это же ваша мифология, сэр Тони! Вы должны знать!       — Какой я тебе «сэр», — хмыкнул он, — да, такое существо есть, но его появление на свет крайне редко и является результатом невероятных совпадений.       — Так оно есть? — В надежде воскликнул Питер.       Налетела воронка и раскидала всех в разные стороны. Питера чуть не унесло в дымящую расщелину, и Квентин едва успел подхватить его. Все укрылись под поломанным кораллом.       — Если б было, думаешь, всё это сейчас бы происходило?       — Что это за существо, Тони? — Умоляюще спросил Стив.       — Наш сын! — Вскричал Тони, и вдруг стало как будто очень тихо.       Стив в полном ужасе смотрел на Тони. Мишель присвистнула. Шэрон удивлённо вскинула брови. Джеймс хмурился. Остатки коралла снесло порывом течения, и вся компания стремительно перенеслась в щель под отвалом камней.       — Как у нас может быть сын? — Строго спросил Стив, будто подозревая во всём этом шутку.       — От союза русалки и человека королевских кровей рождается высшее существо: двуногий, но может дышать как на суше, так и под водой, — терпеливо начал объяснять издалека Тони. — Но у русалок мужчины и женщины отличаются только вторичными половыми признаками, а репродуктивные системы у нас одинаковые, потому что мы не вынашиваем потомство, а откладываем икру. В смысле, не целую кучу, как рыбы, а одну икринку, размером с кулак, и дальше она растёт сама, и в ней развивается эмбрион. И после того как мы с тобой… Были. Вместе. Короче. У нас был сын. Повелитель океана.       — Почему был? — Стив нахмурился ещё сильнее.       Камни разлетелись, словно пушинки, оставив команду без защиты, и они все нырнули в переставший дымить разлом.       — Потому что он пропал, — заключил Тони, — через несколько недель после своего рождения. Его так и не удалось найти.       — Бог мой, Тони, — прошептал Стив, — почему ты не поднялся ко мне, не сказал? Я бы…       — Что? Вернулся бы, бросив своё королевство и невесту? Или забрал ребёнка себе?       — Простите, что прерываю, но нельзя ли отложить семейную драму на потом? — Вмешалась Шэрон. — Мы только что узнали, что у нас нет единственного оружия, которое может всех спасти, не пора ли начинать придумывать план «б»?       — Ребят, — вмешалась Мишель, — если только я не путаю, когда Питер был в плену у Таноса, он хотел вырезать его сердце — ты чего побледнел? Не вырезал же. Благодаря мне, между прочим. Так вот, он хотел вырезать его сердце, сказал, что «любящее человеческое сердце наделено мощью, тем более сердце королевского сына».       — Но я ведь приёмный, — возразил было Питер, но тут налетела очередная воронка, подняла со дна камни, они носились по центрифуге, били по живой плоти, а потом воронка словно взорвалась изнутри, раскидав всех в разные стороны. Ненадолго наступило затишье.       Квентин пришёл в себя, лёжа на дне под слоем ила. Кряхтя от боли, он поднялся и осмотрелся. Из песка тут и там торчали огромные острые глыбы, повсюду были кривые разломы. Неподалёку всплыли Тони и Мишель. Мишель тут же опустилась ко дну, раскидала несколько камней и помогла подняться Шэрон. По другую руку от Квентина выкарабкивались Стив и Джеймс. У всех троих пузыри были чудесными образом целы.       — Где Питер? — Первым воскликнул Квентин, принялся носиться кругами над местом недавней воронки — от неё на иле остался закрученный узор.       Квентин обнаружил Питера за большим камнем. Он дёргался и бился, хватаясь за горло. Его пузырь лопнул, и Питер задыхался.       — Тони! Мишель! Стив! Кто-нибудь? — закричал Квентин. — Скорее! Ему нечем дышать.       Питер отнял руки от шеи и схватился за Квентина. К своему удивлению, он обнаружил, что шрамы на шее Питера, о которых он до сих пор не мог спросить, словно вздулись и налились кровью, а потом кожа вскрылась и… Питер резко вдохнул, у него распахнулись глаза и он в шоке уставился на Квентина. Подоспели остальные. Питер обвёл всех таким же изумлённым взглядом.       — Я дышу, — прошептал он, ощупывая свою шею. — Я могу дышать!       — Господи… — пробормотала Мишель.       — Стив, — позвал Тони, — когда говоришь ты нашёл Питера?       Стив назвал дату. Тони отшатнулся ото всех и схватился за голову.       — Иронично, — произнёс он, — что ж, Стив, познакомься: наш сын.       — Что за пи… — Начала было Шэрон, но вода вокруг них снова закружилась воронками и закипела.       — Сколько можно сопротивляться! — Закричал им поднявшийся над завалами камней Танос. — Вы лишь оттягиваете неизбежное! Отдайте мальчишку, и всё закончится быстро и безболезненно!       Питер нахмурился, и даже у Квентина побежали мурашки по коже, так зловеще он в этот момент выглядел. Взмахнув ногами, Питер всплыл, и Квентин бросился за ним и схватил его за руку. Питер мягко посмотрел на него.       — Питер, ты не готов, — сказал Квентин, — ты только зря себя погубишь, если схватишься с ним.       — Послушай его, парень, — согласился Тони, — минуту назад ты даже не знал, кто ты, а теперь собираешься взять под контроль целую стихию вот так по щелчку пальца?       — Я должен попытаться, — твёрдо сказал Питер, — если не я, то кто? Квентин, — Питер посмотрел ему в глаза, — ты изменил мою жизнь, я теперь сильнее, чем когда-либо, я делаю это ради тебя и с мыслями о тебе. Это не какая-то сверхсила делает меня неуязвимым, а чувства к тебе. И не пытайся меня отговорить, что они невзаимные и потому ничего не стоят. Я ведь знаю, что взаимные.       — Да, — Квентин сдавленно кивнул и шмыгнул носом, — да, взаимные.       Не сдерживаясь больше, Квентин заключил Питера в объятия и страстно поцеловал. Питер ответил, прижимаясь к нему грудью и запуская пальцы в волосы. Это было потрясающе. Как будто вокруг сама вода завибрировала. Квентин отпустил Питера первым и улыбнулся, погладив его по щеке.       — А теперь иди и надери ему задницу, детка.       Питер дерзко улыбнулся в ответ и развернулся лицом к опасности. К нему подплыл Тони и положил руку на плечо.       — Почувствуй воду вокруг себя, — сказал он, — она в тебе, она — продолжение твоего тела и подчиняется тебе, как твоя рука или нога. Сосредоточься на ней и просто действуй. Она почувствует, что нужно делать.       Квентин видел, как напряглась спина Питера. Он как будто буквально тянулся мыслями к мышцам, которые никогда раньше не использовал. Вода вокруг него пошла пузырьками. Они собрались в спирали, закружились, а в ладонях Питера начали формироваться водяные шары. Кружившие вокруг воронки сменили направление и изогнулись в сторону Таноса.       — Невозможно… — пробормотал он, и в этот момент Питер ударил.       Огромный поток воды смыл Таноса, унёс его прочь и ударил о дно. У ног Питера собралась волна и понесла его следом. Остальные переглянулись и бросились вдогонку.       Зрелище было невероятное. Питер создавал из воды щиты, которыми отбивал брошенные в него камни, беспощадно хлестал Таноса словно водяными плётками, закрутил его в водоворот, поднял на поверхность, а потом снова сбросил вниз.       — Может, помочь ему? — предложил Квентин, но Тони отмахнулся.       — Да не, пусть порезвится, пар выпустит.       Очередной волной Питер отбросил Таноса на обломки коралла, и он повис на них, как тряпка. Питер подплыл к нему.       — Я не хочу и не буду тебя убивать, — заявил он, — я выше этого. Ты поклянёшься, что забьёшься в самую глубокую, тёмную и уединённую пещеру, чтобы тебя до скончания веков не видела ни одна живая душа, а если снова объявишься… Я тебя встречу. Согласен?       — Согласен, — прохрипел Танос.       Питер хмыкнул, взмахнул руками и все его воронки растворились. С улыбкой Питер повернулся к друзьям и неспешно поплыл к ним. Квентин успел увидеть, как сползает с коралла Танос.       Всё произошло в мгновение. Танос взмыл вверх, поднял несколько огромных камней и все их бросил в сторону Питера. Квентин в ту же секунду сорвался с места, оттолкнул Питера, схватил Таноса за щупальце и дёрнул на себя. Первый камень ударил Таноса по голове, он потерял сознание, и все камни повалились на дно, придавив и осьминога, и нижнюю часть хвоста Квентина. Он закричал, и Питер тут же кинулся к нему. Пытался руками поднять камень, попутно шептал Квентину какие-то утешения. Ему на помощь поспешили остальные. Общими усилиями они сдвинули камень, и почти все тут же с отвращением отвернулись.       От Таноса осталась лишь каша. Хвост Квентина был сплющен, забрызган кровью, чешую пронзала сломанная кость. Квентин не мог отвести глаз от этого ужаса. Боль пульсировала во всём теле, дышать было тяжело.       — Мы должны что-то сделать, — заявил Питер.       — Можно поднять его на сушу к нашим врачам, — предложил Стив, — это, конечно, не обычный человеческий перелом, но всё же…       — Что «всё же»? Зажмёшь в колодки и будешь ждать, пока срастётся? — Фыркнул Тони.       — А лучше просто стоять и ждать, пока он умрёт? — Закричала Шэрон.       — Эй-эй! — Успокоил всех Квентин. — От перебитого хвоста ещё ни один русал не умирал. Помучаюсь несколько дней, а потом до конца жизни буду у кого-то камнем на шее. Плавать уже точно не смогу.       — А что если… — заговорил Питер и запнулся, но на него уже все смотрели, так что он покраснел и продолжил, — если мы вообще избавимся от хвоста? Если вместо хвоста вырастут…       — Ноги, — закончила за него Мишель.       — Это сложнейшее заклинание из разряда тёмной магии, и вы видели, какую цену за него заломил Танос, — покачал головой Тони, — не думаю, что кто-либо сможет его сотворить.       — Даже повелитель океана? — с сомнением спросил Питер, и Тони нахмурился.       — Знаешь, я не слышал о других способностях, кроме подчинения воды и разговоров с рыбами. Но хуже уже точно не будет?       — Тогда отойдите все, — скомандовал Питер, и все пятеро послушно отплыли на приличное расстояние.       — Ты хоть представляешь, что делаешь? — спросил Квентин, когда Питер бережно положил обе ладони на перебитый хвост.       — Понятия не имею, — признался Питер и посмотрел Квентину в глаза, — но верю, что если очень захотеть, то чудо случится.       Питер наклонился и поцеловал Квентина в губы.       — Я люблю тебя, — прошептал он, и по щеке скатилась невольная слеза.       — И я тебя, — ответил Квентин и закрыл глаза.       Боль стихла, осталось только покалывание ниже пояса, как бывает, когда конечность затечёт. Квентин слегка приподнял веко и увидел, что у него осыпается чешуя. Он поскорее закрыл глаза снова. Зачесалась шея. Он тронул её рукой и ощутил, как закрываются жабры. Заболели кости хвоста, но это были короткие, острые приступы, а потом о них не оставалось даже памяти. Квентин ощутил знакомую шелковистость песка под пятками. Прикосновение воды к голой коже. Он открыл глаза. Прямо перед ним было улыбающееся лицо Питера.       — С первого дня мечтал увидеть тебя голым.       Квентин хмыкнул, а потом жестом показал, что не может дышать.       — Ах, да, забыл, — извинился Питер и обнял Квентина за талию, — держись!       Течение подхватило их и в мгновение ока вознесло на поверхность. Небо было чистейшее, гладь воды непоколебимой, и закатное солнце окрасило всё в алое зарево. Питер создал водяную подушку, державшую их на плаву, обнял Квентина и, смеясь сквозь слёзы счастья, поцеловал.       — Это правда, что ты спас меня во время кораблекрушения и пел мне на берегу?       — Правда, — сказал Квентин, и Питер поцеловал его опять.       — Обещай, что будешь петь каждый вечер, — попросил Питер, — иначе верну тебя под воду.       Квентин засмеялся, крепче прижал Питера к себе и продолжил целовать, уже предвкушая, как положит его на песок или пуховую перину и расцелует по всему телу. А потом… Что будет потом, пожалуй, никому знать не стоит, но у Квентина были большие планы.       Под водой между тем собирались остатки отряда воинов Тони, помогали раненым и тянулись в сторону замка. Мишель попрощалась со всеми и тоже поплыла домой. Шэрон проводила её взглядом, неловко побегала глазами со Стива на Тони и на Джеймса, пожелала удачи и поднялась на поверхность. Оставшиеся трое переглянулись. Тони хрустнул пальцами. — Так, похоже, нам троим есть, что обсудить…

Эпилог

      О том, что произошло в тот вечер, по городу ходили самые невероятные слухи. Говорили, и что король на самом деле русал, и что Питер в одни руки победил целое русалочье воинство, и что какой-то тёмный маг хотел захватить власть в королевстве, и что русалки своим пением подчинили стихии, — словом, масса ерунды. В итоге, чем дальше расходилась история, тем более нелепыми подробностями она обрастала, и в итоге остались лишь непосредственные участники событий, кто знал правду.       Русалки в самом деле поднялись на поверхность и показались людям. Стив и Тони торжественно объявили, что с этого дня между жителями суши и воды союз, тем более что в будущем у них будет общий король — Питер. И Стив, и Тони признали его законным наследником, а Шэрон вздохнула с облегчением и тут же вытребовала у Стива разрешение на основание научного общества, которое займётся изучением русалок.       Мишель тут же вызвалась создать аналогичное общество у русалок для изучения людей и проводить совместные исследования. Пока что, правда, в обществах состояли они одни, но, кажется, это их не смущало, а, напротив, радовало.       Ник закатывал глаза и хватался за голову, причитая, что, видимо, уже никогда не будет у королевства нормального наследника и спокойной жизни, но в душе был всё-таки рад, что обоих юных господ пристроили. Краб Хэппи полностью был с ним солидарен. Они вообще неплохо друг друга понимали и часто общались, правда, началось их знакомство с обморока Ника, когда он увидел говорящего краба.       Питер и Квентин очень быстро сыграли свадьбу и на следующий же день взошли на небольшой корабль и отправились бороздить океаны и исследовать новые земли. Теперь они оба могли спускаться под воду и изучать морское дно. Квентин уже не мог снова стать русалом и сокрушался, что не подарит Питеру наследника, но Питер пообещал, что придумает что-нибудь с помощью магии, а пока это всё равно не имеет значения: они ведь так молоды и влюблены, а перед ними целый мир.       Стив тоже наконец обвенчался с Джеймсом. И оба они порой навещали подводное царство, а иногда Тони поднимался на поверхность и встречался с ними. Напоказ, разумеется, у них были чисто деловые, политические отношения. А уж что скрывалось от людских глаз на морском дне под толщей воды, никто уже не узнает.       Оставался лишь один неразрешённый вопрос: кто же в своё время похитил младенца Питера? Удивительно, но преступник сам помог раскрыть преступление.       Оказалось, что это сделал… Хэппи. Верный слуга, конечно же, знал о связи Тони с двуногим, изначально был этим очень недоволен и уговаривал его сразу избавиться от ребёнка, поскольку он может быть опасен, но Тони его, разумеется, не слушал. Хэппи не то, чтобы поверил юному Квентину, когда он рассказывал про ожившие стихии, но когда не вернулся первый отряд, решил перестраховаться и организовал «похищение», но чтобы мальчика обязательно подбросили второму отцу. Тем более что с людьми его бы ждала более полноценная жизнь.       Узнав об этом, Тони, конечно, ругался, но вынужден был признать, что скорее всего, если бы Питер остался с русалками, Таносу ничего не стоило бы до него добраться, пока он ещё мал, и тогда уже давно наступил был конец света.       А теперь всё было в порядке. Семья воссоединилась, каждый обрёл своё счастье, и между двумя сильными народами установился союз. Самый страшный враг был повержен, а элементали снова канули в небытие, слившись со стихиями. Даже спустя несколько десятков лет не было ни одного жуткого и необъяснимого катаклизма, и все бесстрашно смотрели в завтрашний день.       А Питер больше никогда не видел кошмаров. Пришедший из его снов Квентин помог ему предотвратить катастрофу и спас его самого. И теперь каждый день был рядом, поддерживал и в случае необходимости защитил бы от любой напасти, вот только защищать больше было не от чего.       Разве что, когда на море разыгрывался самый обыкновенный, но сильный шторм, Питер не спал. Свернувшись клубком в объятиях Квентина, он просил его спеть, и Квентин с радостью выполнял эту просьбу. И даже спустя много лет Питер по-прежнему млел от его голоса, как будто за первые три дня их знакомства, проведённые в молчании, он соскучился по этому голосу на всю жизнь.       Даже когда Квентин просто говорил с ним, Питер терял дар речи и заворожённо слушал. И когда они предавались любви и Квентин шептал Питеру на ухо нежности, Питер стонал и исходил истомой от одних лишь звуков его голоса, метался в объятиях Квентина, жался к нему, словно просил о большем, словно желал слиться с ним в единое целое. И Квентин держал Питера в своих объятиях нежно и крепко, как величайшее сокровище, и сердце его дрожало от невыразимой нежности, и он целовал и ласкал Питера, в каждое прикосновение вкладывая все свои чувства.       И эта любовь, эта страсть, эта жажда друг друга, окутывала их, пленяла, сводила с ума. И в такие мгновения высшего наслаждения оживал сам океан, и волны пенились и высоко вздымались, вместе с Питером тянулись к пику. И вместе с ним вскидывались в экстазе и плавно сникали, оставляя лишь негу, покой и неизбывное счастье.