Русалочка

      Питер оставил Квентина на пляже, а сам пошёл договариваться насчёт лодки. Квентин босиком бродил по полосе прибоя и улыбался. Живя под водой, он никогда не задумывался, какая она приятная на ощупь. А ещё он был совершенно счастлив. Пока что это были самые прекрасные два дня в его жизни, и Квентин даже начинал подумывать, что, как бы эта история ни завершилась, он всё равно будет доволен тем, что ему довелось пережить такую радость.       Что-то закололо в ноге. Квентин удивился, увидев прицепившегося к его ступне краба Хэппи. Отпустив Квентина, он помахал клешнёй и побежал по песку к возвышавшимся неподалёку камням. Квентин последовал за ним.       За одним из валунов притаилась Мишель. Увидев Квентина, она широко улыбнулась.       — Ну привет, герой-любовник, — поприветствовала она, обнимая наклонившегося к ней Квентина, — так увлёкся, что про нас совсем забыл. Ну как, вы уже поцеловались?       Квентин понуро помотал головой. Мишель вздохнула и закусила губу.       — Но ты ему хоть нравишься?       Тут Квентин не смог сдержать ухмылки и радостно закивал.       — Ну что ж, процесс пошёл, к тому же у тебя ещё день. Куда вы сейчас?       Квентин показал, что они собираются идти на вёслах к гроту. Мишель одобрительно присвистнула.       — Это хорошо, там весьма романтично и никого постороннего. Слушай, может, ему немного «помочь»?       Квентин непонимающе уставился на подругу.       — Ну, спеть! Ведь голоса русалок гипнотизируют. Он расслабится, и делай, что хочешь.       Квентин отчаянно замахал руками и замотал головой. Он показал на себя, на своё горло, скрестил руки. Потом показал руками корону, приложил ладонь к уху, указал на Мишель и сложил руки в сердечком. Мишель кивнула.       — Поняла. У тебя голоса нет, а если он услышит меня, то влюбится. Двуногие — такие ограниченные! Не могут отличить голоса русалок от русалов.       Квентин фыркнул. Даже сами подводные жители порой не могли определить, кто поёт, что и говорить о людях.       — Эгей! Квентин! Где ты? — послышался бойкий голос Питера, и Квентин поспешно попрощался с Мишель и выбежал на пляж.       У самой суши покачивалась на волнах маленькая вёсельная лодка, Питер стоял рядом по колено в воде, удерживая её.       — А я уж думал, ты сбежал, — сказал он, когда Квентин подошёл к нему, — забирайся. Я научу тебя грести.       Они отплыли. Квентин бегло обернулся и увидел мелькнувший между камнями хвост нырнувшей Мишель.       Питер сел позади Квентина на широкой скамье, зажав его между своими ногами, положил его руки на вёсла и накрыл своими. Квентин невольно вздрогнул. Снова эта изнуряющая близость! Питер прижимался к нему почти всем телом, и это возбуждало.       Питер показал, как грести, а когда Квентин освоился, пересел на скамейку напротив. Это было даже лучше, поскольку можно было им любоваться, а возбуждение мешало думать.       Питер рассказывал про детство, про семью. Когда из-за скалы показалась расщелина — вход в грот, Питер рассказал связанную с ним легенду: в древности люди и русалки жили в мире, иногда влюблялись друг в друга, и тогда либо русалки выходили на сушу, либо люди спускались под воду. И вот одна девушка решила присоединиться к своему возлюбленному русалу. Но он исчез. Её не приняли русалки, и она не смогла вернуться домой. Тогда она поселилась в гроте и ждала там, пока не умерла. Она не знала, что её возлюбленный сам поднялся на поверхность, но точно так же, не найдя её, стал изгоем и всё то время жил на пике скалы, в которой был грот. И когда они оба скончались, от свода грота до самого дна вырос сталагнат, наконец соединивший влюблённых.       Лодка как раз вошла под своды грота. В самом деле, у дальней стены из воды поднималась до самого потолка соляная колонна.       — Я бы тоже хотел встретить человека, которого буду любить всю жизнь, — мечтательно произнёс Питер, подводя итог легенде.       Квентин сложил вёсла, оставив лодку дрейфовать в стоячей воде, и попытался жестами передать своё мнение. Снова показал сердце, потом перерезание горла и в конца опустил вниз большие пальцы. Питер просмотрел пантомиму, нахмурившись.       — Считаешь, что из-за любви умирать глупо?       Квентин кивнул.       — То есть, если твой любимый окажется в опасности, ты не пожертвуешь собой, чтобы его или её спасти?       Квентин честно задумался. Раньше его перед такими выборами не ставили. Да и некому было. Был только он. Да ещё Танос, с которым особо не пофислософствуешь и не пооткровенничаешь. После Мишель Питер был первым живым существом, с кем Квентин обсуждал что-то глубже планов по затоплению очередного корабля.       Квентин вздохнул, взял Питера за руку и свободной рукой показал на себя, на него, снова на себя и пальцем по горлу.       — Ты бы ради меня пожертвовал? — Питер улыбнулся, увидев кивок. — Я бы ради тебя тоже. А ещё я очень рад, что встретил тебя. Я так помешался с этим загадочным голосом, что совсем забыл, что жизнь вокруг и внутри меня продолжается, что моё сердце бьётся, что время безвозвратно уходит… Я мог бы, как русалка из легенды, до самой смерти ждать, только в отличие от неё, я даже толком не знал, чего жду. А ты появился, и я снова обрёл смысл жизни, вспомнил, как она прекрасна и интересна. По сути, не я тебя, а ты меня спас на том пляже. Спасибо тебе.       Квентину хотелось плакать. Питер говорил ему прекраснейшие и такие важные слова, а он даже не мог выдавить из себя треклятое «я люблю тебя». Квентин прижал ладонь Питера к своей груди, где неистово билось сердце. Питер задержал дыхание, чувствуя его.       — Квентин, я…       Питер подался вперёд, оказавшись очень близко к Квентину, они коснулись кончиками носов, у Квентина перехватило дыхание, он взял Питера за плечи, удерживая его, чтобы он даже не подумал струсить и отстраниться…       Что-то ударилось о борт лодки, и оба отпрянули друг от друга. Удар повторился. Квентин выглянул за борт. Одна за другой о борт бились волны, каждая была всё мощнее. Послышался зловещий гул. С потолка посыпалась каменная пыль, потом мелкие камушки.       — Что за чёрт, — удивился Питер, и тут же следующая волна перебросилась через борт, окатив Питера и Квентина. Ещё один толчок, и лодка перевернулась.       Квентин вынырнул первым и вытащил на поверхность откашливающегося Питера. Волны продолжали бесноваться, они подхватили их и начали мотать по всему гроту, в какой-то момент Питер чуть не ударился головой о стену, но Квентин успел закрыть его собой и только стукнулся плечом. С потолка падали уже целые булыжники. Сталагнат пошёл трещинами и начал крошиться.       — Это похоже на землетрясение, но у нас их никогда не было! — воскликнул Питер.       Вода в гроте всё поднималась. Выход был почти затоплен. Питер заметно выбился из сил и то и дело уходил под воду с головой. Квентин увидел их перевернувшуюся лодку. Он помог Питеру добраться до неё и жестом показал, что надо нырнуть под неё. Питер послушался.       Под лодкой был воздушный купол, и можно было расслабиться и держаться за борта. Питер наконец отдышался.       — Чертовщина какая-то, — сказал он. — Надо выбираться, пока нас не завалило.       Квентин согласно кивнул и показал Питеру, чтобы он задержал дыхание. Питер послушался. Квентин обнял его за талию, нырнул, увлекая Питера за собой, и поплыл на крохотный просвет, где был проход в грот. Волны то выбрасывали их на поверхность, то затягивали назад, но под водой их воздействие было не такое сильное, как над ней. Несколько раз приходилось уворачиваться от падающих с потолка камней.       Питер вдруг похлопал Квентина по плечу. Он обернулся. Питер в ужасе указывал на что-то. Квентин опустил взгляд и обомлел. Дно грота раскололось, щель всё росла, из неё поднимались клубы пара, а там внизу, в глубине что-то светилось ярко-оранжевым.       Квентин дёрнул Питера на себя и активнее заработал ногами, устремляясь к выходу. За спиной он слышал ужасное бурление. Они были уже почти на свободе, когда послышался жуткий треск, а потом в спину ударила горячая волна и вытолкнула их из грота. Квентин ударился о свод лбом и тут же почувствовал, как потекла кровь, но Питера он не выпустил.       Их вынесло почти в открытое море. Небо над головами было чёрное от клубящихся туч.       — Проклятье, что это было? — Ужаснулся Питер, оборачиваясь к гроту.       Из оставшейся над водой щели валил густой пар. Сама скала снаружи начала покрываться трещинами. Квентин сложил руки треугольником, а потом замахал ими в разные стороны. У Питера округлились глаза.       — Хочешь сказать, что это вулкан? Это невозможно! В наших краях их нет.       В этот момент небо расколола молния и ударила в воду, казалось, совсем недалеко от Питера и Квентина. Питер вскрикнул, а следом пророкотал трескучий раскат грома. Ветер свистел в ушах. Волны носились наперегонки и врезались друг в друга.       — Надо было вместо грота всё-таки идти в оперу! — попытался пошутить Питер, и тут его с головой накрыла волна. Квентин нырнул за ним и выхватил из течения, пытавшегося унести его вниз.       Квентин был в отчаянии. Даже его приумноженная русалочья сила не смогла бы противостоять такому буйству стихии, а в человеческом теле он и вовсе был беспомощен. Но оставаться на месте было смертельно опасно. Берег уже тонул во мраке, казалось, что тучи не висят над ним, а ползут прямо по земле. Придерживая Питера, Квентин начал грести к берегу. Питеру надо отдать должное, он тоже изо всех сил работал руками и ногами.       Никогда ещё Квентин не думал, что будет так радоваться возможности ощутить под ногами твёрдую землю. А манящий берег всё ускользал и ускользал, будто становился всё дальше. По склонам скал с грохотом сыпались камни, вторя раскатам грома, а в далёком городе, очерченном лишь зловещими чёрными силуэтами, тревожно дрожали огни факелов.       Квентин отдал бы душу, чтобы иметь сейчас хвост. Несколько мощных взмахов, и они уже были бы на берегу, но приходилось мельтешить ногами и надрываться, чтобы сдвинуться хотя бы на расстояние вытянутой руки.       Питер начал выбиваться из сил и повисать в руках Квентина. Он тормошил его как мог, лупил по щекам, хлопал по спине, заставляя сплёвывать воду, но Питеру уже было тяжело просто дышать. Наконец он махнул руками ещё пару раз и замер, позволяя воде сперва приподнять себя, а потом потащить вниз. Квентин беззвучно взвыл, нырнул, подхватил Питера, вытащил его на поверхность и поплыл дальше, но как бы он ни старался, бултыхался почти на одном месте.       Квентин проклинал себя. Если бы он сейчас был русалом, ему бы ничего не стоило вытащить Питера. Но он променял свою силу на возможность провести с ним пару дней, и теперь это может стоить Питеру жизни.       Что-то холодное и чешуйчатое скользнуло по ногам Квентина. Он вздрогнул, а через миг рядом с ним над водой показалось лицо Мишель.       — Дай мне его, я вытащу его на берег, — велела она.       Что-то в её голосе не понравилось Квентину. Она не была напугана или взволнована. Её слова прозвучали как приказ или даже угроза. Но думать об этом было некогда. Квентин передал бездыханного Питера в руки Мишель, и она, быстро взмахивая хвостом, помчалась к берегу, разрезая своим телом высокие волны. Квентин же немного отдышался и поплыл следом.       Шторм продолжал бушевать. Тут и там из воды вылетали столбы густого пара, словно дно разом разломилось, породив сотню подводных вулканов. Выбрасывавшиеся на берег волны были похожи на руки, пытающиеся сгрести всю сушу. В нескольких местах тучи закрутились в воронки, и в воду ударили смерчи, пронизанные электрическими нитями молний. Они шли на берег, на город. Даже отсюда можно было слышать испуганные крики горожан.       Ноги Квентина скользнули по мокрому песку на дне. Он был готов завизжать от восторга. Из последних сил Квентин преодолел ещё несколько гребков, наконец смог упереться пятками в дно. Сопротивляясь волнам, Квентин вышел на берег и без сил упал на песок. Вокруг сыпались камни. Квентин с трудом поднялся на руках. Поодаль он увидел тёмный силуэт чего-то бесформенного. Первая же мысль была — Питер. Не чувствуя ног, Квентин на руках пополз в ту сторону.       На песке действительно был распластан Питер. Квентин наклонился к его рту и ощутил на коже слабое дыхание. Положил руку на сердце — оно билось. Надо было отнести его в замок, к медикам, но Квентин физически не мог подняться. Он обнял Питера, закрывая его собой от падающих камней и отдавая ему последнее тепло, и сам не заметил, как заснул.

***

      Доподлинно неизвестно, сколько прошло времени. Быть может, пара десятков минут, возможно, несколько часов. Квентин пришёл в себя, чувствуя тошноту, ужасную боль в голове и ломоту во всём теле. Но в его объятиях всё ещё лежал тёплый, ровно дышащий Питер, и Квентин своей грудью чувствовал биение его сердца, и это успокаивало.       Было тихо, как обычно и бывает после шторма. Пахло морской водой, мокрой древесиной и чем-то горелым. Небо всё ещё было обложено тучами, успокоившееся море было похоже на жидкий металл.       Квентин приподнялся на руках, чтобы лучше осмотреться. Берег был засыпан обломками камней и поваленными деревьями. Их корни были словно зловещие руки мертвецов, тянувшихся обратно к земле. Было холодно.       — Квентин.       Он обернулся на голос. Возле берега по пояс в воде лежала Мишель. Квентин с трудом поднялся и, шатаясь, подошёл к ней. Ему хотелось рассыпаться в благодарностях, но он лишь поклонился.       — Это было не ради тебя.       Квентин был шокирован. Обычно игривое лицо девушки было перекошено суровой гримасой, в её глазах читалась ненависть.       — Я встретила его. Твоего приятеля Таноса.       У Квентина подкосились ноги, он упал на колени.       — Он всё рассказал мне. Как ты мог, Квентин? Эти… Люди годами атаковали наши обиталища, а ты знал и скрывал это от всех! Ты променял свой народ на… Человека! Тебя послали сюда с одной единственной миссией — уговорить их прекратить войну, а ты развлекаешься тут, веселишься, милуешься. Этот шторм сегодня чуть не уничтожил несколько русалочьих поселений! И всё из-за тебя.       Квентин махал руками, мотал головой, изображал шторм, тыкал на заваленный берег — дескать, да посмотри ты, люди точно так же пострадали, они тут ни при чём!       И ведь самое идиотское во всём это было, что ещё недавно Мишель сама убеждала Квентина, что люди не могли создать элементалей, потому что у них не было достаточно сильных колдунов.       — Я знаю, что тебе дали время до вечера, Квентин, но дело принимает критический оборот, — подытожила Мишель, — и если ты не приведёшь его к Таносу, это я сделаю.       Квентин бросился к Мишель, схватил её за плечи, затряс, мыча что-то, но он даже жестами не мог бы объяснить, как она ошибается. Поняв своё бессилие, Квентин просто отпустил её и сел в воду.       — Квентин? — Раздался за спиной слабый голос Питера, и Квентин обернулся.       Питер стоял, пошатываясь, очень близко к ним и во все глаза смотрел на Мишель.       — Это что, русалка? — Прошептал он. — Это она нас спасла?       Квентин даже не успел открыть рта. Постепенно тишину накрыл и поглотил сладкий русалочий голос. Мишель пела, постепенно погружаясь в воду, а Питер не мог глаз от неё оторвать и медленно, но верно шёл за ней. Квентин понял, в чём было дело. Она гипнотизировала Питера. Квентин вскочил, попытался остановить Питера, но тот оттолкнул его. Квентин кинулся к Мишель. Показал на Питера, на воду, изобразил дыхание и перечеркнул рукой воздух. Мишель отмахнулась. Квентин попытался схватить её и заставить замолчать силой, но она изо всей мощи шлёпнула его хвостом, и Квентина отбросило почти до берега.       Питер был уже по пояс в воде. Квентин из последних сил подбежал к нему и схватил за руку. Питер остановился и посмотрел на Квентина непонимающими туманными глазами. По щекам Квентина бежали слёзы. Он в отчаянии поцеловал солёную от воды руку Питера и держал, пока она не выскользнула. Питер шёл дальше. Когда он опустился в воду по уши, вокруг его головы образовался воздушный пузырь, позволявший дышать, а потом голос Мишель стих, и Питер скрылся под толщей воды.       Квентин стоял в воде на коленях и тяжело дышал. Он чувствовал странную лёгкость и пустоту, как будто из него выдрали очень увесистый кусок. Беззвучно закричав, Квентин принялся неистово избивать воду, обливаясь слезами.       Он не мог сердиться на Мишель. Танос был убедительный обманщик, а девушка была напугана, как, наверное, и все подводные жители. Квентину только было очень стыдно и горько, что он впутал её во всё это. Это, видимо, была его особая судьба — приносить беды всем людям, которые становились ему близки. Впрочем, ещё ничего не потеряно. Надо лишь добраться до Таноса. Убедить его, что люди не враги — уж точно не народ Питера. Тогда он отпустит его и Мишель, и чары спадут, Питер снова увидит Квентина, чувства вернутся, и они будут вместе, они…       — Там человек! У берега! — Раздался крик за спиной. Квентин встревоженно обернулся.       На пляж выбежали несколько королевских стражников с факелами. Квентин сразу узнал фигуру Ника, шедшего впереди. Это даже лучше. Надо только суметь объяснить происходящее королю, и тогда он сам поможет Квентину вернуть Питера.       Квентин выбрался из воды и почти что кинулся к Нику с готовыми объяснениями, но тут в его горло упёрлось что-то холодное и острое, словно выросшее из руки Ника. Кажется, это было людское оружие, которое могло проткнуть насквозь. И Ник наставил его на Квентина, который вроде как считался другом принца, разве нет? Что происходит?       — С самого начала знал, что ты шпион, — процедил Ник, сильнее прижимая лезвие к горлу Квентина. — Увёл принца из дворца в разгар шторма. Где он? Отвечай, где Питер?       Квентин недоумённо замахал руками, безмолвно открывая и закрывая рот.       — Ой, ну хватит уже комедию ломать, тебя раскрыли, признавайся, что ты сделал с ним?       Квентин изобразил руками русалочий хвост, сделал хватающий жест и указал на море.       — Похитила русалка… — протянул Ник. — Надеешься за сумасшедшего сойти? На кого ты работаешь?       Квентин раздражённо оттолкнул лезвие от своего горла, лишь немного порезав ладонь.       — Ну хорошо, отведите его в камеру. Может, к утру мозги встанут на место.       Квентина с двух сторон стиснули стражники, ещё один приставил кончик лезвия к его спине. Квентин дёрнулся было, надеясь вырваться и броситься в море, но лезвие вонзилось глубже и, кажется, даже проткнуло кожу: в этом месте стало горячо. Поэтому Квентин сдался и послушно пошёл за Ником в замок, моля всех богов лишь об одном: чтобы с Питером не успело случиться ничего плохого.

***

      Квентина заперли в полуподвальной сырой камере и даже не дали переодеться. Это было немного обидно: пускай его считают преступником, забыв даже о презумпции невиновности, но как же соблюдение базовых человеческих прав?       Квентин походил по камере, растирая себя руками, но это не помогало, и он сел на скамейку подобрав под себя окоченевшие босые ноги — он даже не заметил, что во время шторма потерял ботинки.       Сколько ему предстояло тут сидеть? И что случится потом? Сколько всего за это время успеет произойти с Питером?       В идеале, конечно, Танос сказал правду и, убедив Питера в необходимости пресечь войну, отпустит его с дипломатической миссией на сушу.       Но беда была в том, что пресекать было нечего: войны никакой не было. Откуда и с какой целью ни явились бы элементали, люди и их захватнические цели были тут ни при чём. Так что, либо Танос на старости лет ударился в паранойю и создал этот миф, чтобы оправдать то, чего не понимал и боялся, либо…       От догадки Квентин подпрыгнул так резко и высоко, что стукнулся затылком о стену.       Танос сам сказал, что элементалей могут призвать только очень сильные маги. Он и был сильным магом! И он же сказал, что нужен некий артефакт, чтобы пробудить их в полную силу — артефакт, истинной сущности которого он не открыл, но что, если на самом деле он сам не знал, что это? Более того, что, если когда-то люди и русалки совместно скрыли этот артефакт, чтобы не допустить возвращения элементалей, и Танос топил корабли в надежде найти его среди перевозимых сокровищ?       Всё сходилось. Элементали упоминаются в историях о заре времён. Известно о битвах с ними. Доказано, что обитатели суши и океана когда-то жили в мире. Квентин впервые увидел пробудившихся элементалей в детстве — это было после того, как Танос впервые появился в окрестностях русалочьего королевства.       И становится понятно, почему, желая гибели всему людскому, Танос так охотно отпустил Квентина на поверхность. Если не удавалось отыскать артефакт под водой, быть может, стоит поискать на суше? И кому, если не сыну короля, знать, где хранятся величайшие сокровища? И как, если не через угрозу сыну короля, заставить того отдать их?       Боже, Питер сейчас в огромной опасности, как и все люди. Если Таносу удастся осуществить задуманное, почти всему живому конец! Обладая такой мощью, он поставит на колени весь мир, подводный и надводный! Надо его остановить, срочно!       Квентин кинулся на решётку, бился об неё, тряс, словно надеясь выломать; он хотел бы звать на помощь, но голоса всё ещё не было. И никто не пришёл. Про него как будто все забыли. Впрочем, наверняка сейчас всё королевство занято тем, что ищет Питера. Вот только не найдут.       Квентин снова лёг на койку и беззвучно взвыл. Время тянулось бесконечно долго. Сколько он здесь пробыл? Несколько минут? А может быть, часов? Питер уже может быть мёртв! Только потому, что Квентин ничего вовремя не предпринял. Как он мог раньше не догадаться? Как мог повестись на такую наглую ложь? Теперь из-за него в опасности тысячи невинных людей!       Где-то лязгнула дверь, вырвав Квентина из пучины отчаяния. Он сел и напряжённо уставился в полумрак коридора. Из-за угла появилась рослая фигура короля. Квентин сразу как-то стушевался и сжался.       Его величество остановился прямо перед решёткой и посмотрел на Квентина. Удивительно, в его глазах не было враждебности или презрения — напротив, будто бы жалость.       — Ты не тот, за кого себя выдаёшь, — спокойным голосом констатировал король, и Квентин послушно кивнул.       — Портрет неизвестного у меня в галерее, — продолжал Стив, — ты ведь знаешь, кто это.       Квентин удивлённо посмотрел на короля и заметил, что тот держал одну руку за спиной. Стив достал эту руку, и в ней оказалась тетрадь, в которой Квентин и Питер учились русалочьей письменности. Стив раскрыл первую попавшуюся страницу.       — Знаешь, где я видел эти знаки? — Спросил он. — В молодости я потерпел кораблекрушение. Я очнулся в подводном городе. Вокруг моей головы был пузырь воздуха, и я мог дышать. А рядом со мной был человек, который мне тогда показался самым прекрасным, что я видел. Только это был не человек. Это был молодой король русалок. Его звали Тони. Скажи мне, он всё ещё жив?       Квентин задрожал. Всё это было похоже на сон. Король людей побывал в царстве русалок и никому об это не сказал?       — Я знаю, о чём ты думаешь. Тони просил меня не рассказывать об увиденном. Сказал, что тогда оба наши королевства могут оказаться в опасности. Веришь, я был готов остаться с ним навсегда. Красота подводного царства, ваш волшебный народ, всё это меня покорило, но больше всего покорил Тони. Мы были любовниками, Квентин. Поэтому я не осуждаю своего сына за выбор. Я знаю, каково любить русала. Знаю, что устоять невозможно. Поэтому Тони пришлось пожертвовать нашими чувствами, чтобы сохранить мир в балансе. Я долго горевал о нём. Теперь благодарен. Благодаря его мудрости я стал тем, кем стал, и обрёл счастье. Мне хотелось бы верить, что ему от меня осталось что-то хоть в половину столь ценное.       Стив протянул Квентину через решётку тетрадь и карандаш.       — Ник считает, что ты организовал похищение Питера, чтобы развязать войну или требовать выкуп, но я ни за что в это не поверю. Чёрт возьми, не знаю, как, но ты перекроил свой хвост и лишился голоса, чтобы быть с Питером! Во имя злого умысла на такие жертвы не идут. Поэтому я хочу, чтобы ты сейчас написал мне всю правду, с самого начала. И да, я прекрасно умею читать ваш язык, спасибо Тони. Поэтому я понял, кто ты, ещё в первый день за ужином.       Квентин тут же наспех набросал короткое предложение и показал тетрадь Стиву. Он улыбнулся.       — Не сказал, потому что мне хотелось посмотреть, как ваши отношения будут развиваться в естественной среде. И кстати, я надеюсь, когда всё закончится, ты не начнёшь читать нотации, что вам лучше не быть вместе во имя чьего-то там блага? Потому что это разобьёт ему сердце. А если ты разобьёшь моему сыну сердце, я лично тебя прикончу. Пиши давай.       И Квентин принялся писать. С самого начала, изливая весь гной, который накопился у него в душе, не оправдывая, но объясняя свои поступки, как изменила его встреча с Питером, как зародились и начали крепнуть подозрения, что произошло после шторма и до чего додумался Квентин в заточении.       Всё это время Стив терпеливо стоял снаружи и наблюдал за ним. Это немного действовало на нервы, но Квентин был полностью сосредоточен на своём рассказе. Он ещё никогда настолько откровенно ни с кем не делился своими переживаниями и чувствовал, что у него с плеч падает гора. Даже если его осудят за содеянное, груз правды теперь нести не ему одному, кто-то будет знать, через что он прошёл, и разделит его опыт.       Наконец Квентин закончил повествование и отдал тетрадь Стиву. Он отошёл к висевшему на дальней стене факелу и, нахмурившись, стал вчитываться. Он то округлял от удивления глаза, то снова недовольно сдвигал брови, и под конец он в полном изумлении уставился на Квентина. Квентин лишь развёл руками: «всё как есть сказал, без врак».       — Я распоряжусь, чтобы тебя немедленно выпустили, и мы отправимся спасать моего сына, — объявил Стив, и Квентин категорично замахал руками.       Он показал на себя, на Стива, цифру два, изобразил Таноса, подёргав пальцами, как щупальцами, снова показал на себя и Стива и чиркнул пальцем по горлу. Потом показал на себя, цифру один и сложил пальцы кольцом: у одного есть шанс.       — Тебе нужно оружие?       Квентин помотал головой.       — Ты не сможешь дышать под водой в человеческом обличье.       Квентин как мог объяснил жестами, что, когда сядет солнце, он снова станет русалкой. Стив заметно встревожился. Ничего не сказав, он ушёл, а вскоре послышались шаги и зазвенели ключи. Стив вернулся с ворчащим Ником, и тот с явной неохотой отпер камеру.       — Поспеши, — велел Стив, пожимая Квентину руку, — солнце уже садится.       Квентин кивнул и пустился бежать, не обращая внимания, как больно ступать босыми ногами по камню.       Он пронёсся через потайные коридоры замка, выбежал в сад и бросился к воротам, затем по дороге в город, по людным улицам, заваленным поломанными ветками, перевёрнутыми телегами и облупившейся черепицей. По тропе, перепрыгивая целые стволы, и на берег. Море было предательски спокойное, а небо — прозрачное. Природа затаилась, словно не она бесновалась полдня и не готовилась нанести новый удар.       На горизонте над водой алел самый краешек солнца. Квентин зашёл в воду по пояс. Ничего не происходило. Над водой оставалась только золотая солнечная окаёмка. Квентин зашёл по горло. Всё равно ничего. Он нырнул и поплыл по-людски, чувствуя, как от недостатка кислорода сжимаются лёгкие, ему было больно и кружилась голова, глаза закрывались, но он продолжал плыть.       А потом началось. В один миг острая боль пронзила от макушки до пяток. (Забавно, совсем недавно Квентин даже не знал, что такое пятки). Сильнее всего драло горло — это заново вырастали за ушами жабры. Воздух закончился совсем, Квентин на рефлексе хлебнул воды и тут же её изрыгнул. Дышать было невозможно, и тягучая боль в груди лишь усиливалась. Ощущение тела ниже пояса снова слилось в сплошной бурлящий котёл. Квентин чувствовал, как зудит кожа, снова покрывающаяся чешуёй. Он бился, как насаженная на иглу бабочка, не в силах что-либо сделать, но терпеть этот ад неподвижно было невозможно.       И вдруг всё кончилось. Как и в первый раз, боль утихла, оставив только тлеющий отголосок. Без сил, Квентин в первый миг пошёл ко дну, но потом резко вдохнул полной грудью и воспрянул.       Родной хвост казался тяжёлым, но в нём чувствовалась прежняя мощь. Квентин взмахнул им пару раз, и пролетел огромное расстояние, которое руками нужно было бы грести несколько минут. Ощущения были сказочными: полная свобода передвижения и полный контроль своего тела.       Квентин не удержался и сделал от восторга пару кульбитов, а потом со всей скоростью припустил к пещере Таноса.