«Long time no see»

       Солнце печёт так сильно, что купленное Хосоком мороженное исчезает за несколько секунд, так же быстро, как и его надежда найти в этом парке прохладное местечко.        Хосок, как поклонник исключительно тёмной одежды, сегодня уже успел пожалеть о своих модных предпочтениях. Черная футболка с какой-то дурацкой надписью, ужасно воняющая одеколоном Чонгука, кажется, оставляет на его чувствительной спине настоящие ожоги. В потрёпанные дырки рваных джинсов попадает немного свежего воздуха, напоминая Хосоку, что, если бы он надел шорты, то не потел бы сейчас, как скотина.        Идущий впереди Чонгук, хоть и допивает уже вторую бутылку воды, но чувствует себя намного лучше. Его красные массивные кроссовки, совершенно неподходящие к болотного цвета шортам, делают больно придирчивому к стилю Хосоку. Поправив свою белоснежную брендовою футболку, Чонгук засмеялся, глядя на кислую мину хёна. — Что я здесь делаю? — вздохнул Хосок, протирая ладонью влажную шею. — Ты пообещал маме, что мне не будет скучно, а парк аттракционов это очень даже весело, — тараторит Чонгук. — Хён, ты же сам предложил мне приехать. Отправишь меня завтра обратно в Кванджу и будешь дальше спокойно жить. — Это был риторический вопрос, — рассматривает небольшую карту. — Куда пойдём? — Ммм, сюда, — тычет пальцем в лист с множеством маршрутов. — Лабиринт страха? Серьёзно? — устало смотрит на Чонгука.        Иногда, Хосок искренне не понимает, как Чонгук может быть его родным братом. Ну не верится ему, что настолько разные по характеру, да и по внешности люди, могут быть родственниками.        Чонгук – шестнадцатилетний, темноволосый парень, с горой мышц и кучей амбиций. Только за этот месяц он успел бросить девушку, которую добивался два года, подраться со старшеклассниками и проколоть оба уха, несмотря на запрет родителей.        Бунтарь? – спросите вы. Идиот – ответит Хосок. Но как бы сильно Чонгук не действовал ему на нервы, сколько бы не доставлял проблем, мягкий и отходчивый хён его тут же прощает, ведь долго обижаться на своего Гук-и он просто не может.        Единственное, что их действительно объединяет, это любовь к танцам. Вчера Чонгук впервые побывал в дэнс студии Хосока, которую он открыл два года назад. В свои двадцать шесть Чон старший победил не одно танцевальное шоу, удивляя всех профессионализмом и отточенной техникой, а если речь заходит о фристайле, то Хосоку просто нет равных.        Но жизнь в Сеуле оказалась дорогим удовольствием, поэтому, откинув свои грандиозные планы, Хосок принялся зарабатывать деньги так, как умеет. Он прекрасный танцор, так почему бы не поделиться своими умениями с новичками?        Приближаясь к месту «безудержного веселья» Хосок услышал душераздирающие крики. — Давай, наверное, дальше без меня... — криво улыбается Хосок. — Хён, там по-любому нет ничего страшного, пойдём, задолбал.        На свой страх и риск Хосок соглашается, и простояв несколько минут в очереди, всё-таки заходит внутрь.        Снаружи лабиринт выглядит как огромная комната, внутри которой много коридоров и тупиков, где трясущихся зевак поджидают всякие страшилы. Хосок понимает, что это просто переодетые люди, но от этого легче, почему-то, не становиться.        Всех запускают в лабиринт небольшой группой, которая во главе с Чонгуком благополучно продвинулась вперёд, оставив Хосока одного в темных коридорах. Уже на пол пути, получив несколько кардио ударов от нападений зомби, Чон замечает нечто странное.        В конце не очень длинного коридора виден тусклый свет. Скорее всего там какая-то комната, где валяются части человеческих тел, но это не самое страшное. Справа возле стены слабо освещённого коридора кто-то есть. Мужской силуэт стоит неподвижно спиной к Хосоку.       Он подошёл ближе к непонятному чудищу, чтобы попасть в следующую комнату. Черный силуэт медленно обернулся, а замерший от испуга Чон громко сглотнул. — Хосок?        Какие человек должен испытывать чувства, когда тёмный полупризрак зовёт его по имени? В последний раз Хосок кричал так громко лет пять назад, когда подлая тумба решила приземлиться ему на ногу. Он попытался замахнуться, но чудище схватило его руку и всем телом прижало к стене. — Какого чёрта ты орёшь? — закрывает рот Хосока своей большой ладонью.        Чон судорожно вспоминает кому могла помешать его абсолютно неинтересная и спокойная жизнь, а незнакомец, тем временем, отступает. — Да ладно, Хоуп, где бы мы ещё встретились? — смеётся чудище.        Всё бы ничего, но то, что у Чона кличка Джей-Хоуп знают только двое: Юнги и... — Тэхён? — шепчет неуверенно.        Парень напротив сначала громко смеётся, а потом крепко обнимает удивлённого Хосока: — Давно не виделись. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Чон, когда Тэ отстраняется. — То же, что и ты, разве не логично? — берёт за руку. — Идём.        Следуя за Тэхёном, Хосок с интересом изучает его спину, которая, кажется, стала раза в два шире. Да, Ким очень изменился. Непривычно видеть на нём белую рубашку в широкую синюю полоску, с рукавами три четверти, аккуратно выглаженную и заправленную в светлые зауженные джинсы.       Не изменились только его волосы: всё такие же русые, непослушные, с маленьким торчащим пасмом на макушке.        Только на выходе, когда освещения стало гораздо больше, Хосок смог разглядеть ещё кое-что интересное. Левое предплечье Тэхёна полностью забито татуировками, образуя, так называемый, рукав, а массивные, наверняка дорогие часы на широком запястье, выглядят очень даже шикарно. — Хён, ты, блин, меня так не пугай. Я уже думал, что тебя и вправду сожрали, — подходит младший. — О, здравствуйте.        Тэхён отпускает руку Хосока, чтобы поздороваться: — Ну привет. Ты, должно быть, Чонгук? — Здравствуйте, а Вы?... — Тот, кто видел твои милые детские фото без труханов, — смеётся Ким. — По-сути, почти твой родственник. — Он шутит, Гук-и, — Хосок замечает, как смущён его тонсен. — Это мой друг – Ким Тэхён. Мы учились с ним на одном курсе в университете. — Хён, а почему он выглядит намного старше тебя? — Чонгук детально сканирует Кима.        Хосок рад бы поспорить, но он понимает, что его брат, в принципе, прав. Тэхён на голову выше его, широкоплечий, с крепкими руками, на одной из которых есть огромная татуировка.        Он улыбается, глядя на Чонгука, и медленно поворачивает голову к Хосоку, сердце которого мечется по грудной клетке, вежливо предупреждая: «Моя остановочка, сэр». — Что-то ты, и вправду, не растёшь, — обращается к Хосоку. — Даже твой брат выше тебя. — Я хочу на американские горки, — неожиданно прерывает идиллию Чонгук. — Идём, хён? — обращается Хосоку.        Пятая точка Чона окаменела, а ноги приросли к земле, с которой не особо хочется сейчас расставаться, но строящий милые глазки Чонгук снова побеждает и тянет своих хёнов на эти ненавистные горки.        Впереди сидит Чонгук, вместе с какой-то девчонкой, примерно его возраста, за ними разместились бледный Хосок с Тэхёном, позади – много детей с родителями. Все они в предвкушении незабываемой поездки, ну, кроме Хосока конечно же, который надеется не сорвать голос сразу же.        Для Хосока подъём на самую высокую точку это последняя возможность что-нибудь запомнить, ведь он уверен, что во время спуска потеряет не только голос, но и сознание, вместе с приличным количеством нервных клеток.        Перед тем как полететь с бешеной скоростью вниз, Хосок затаил дыхание и закрыл глаза. В ушах свистит ветер, внутри всё стынет. Сам того не замечая, он инстинктивно хватается за локоть Тэхёна, а потом и вовсе прижимается к нему, громко вопя о «любви» к Чонгуку и его дурацким американским горкам.        Всё закончилось довольно быстро. С каменным выражением лица Хосок, как можно быстрее ретируется с «любимого» аттракциона, в сторону небольшого кафе, в котором намного безопаснее. — Вы... желаете сделать заказ? — неуверенно переспрашивает бариста.        От пережитых недавно ощущений Хосок ещё не отошёл, это можно заметить по тому, как крепко он держится за барную стойку. Паренёк ещё раз обращается к бледному посетителю, который с радостью бы ответил, если бы не ком в горле и злость на Чонгука. — Будьте любезны, латте с вишнёвым сиропом и двойной эспрессо, — спасает ситуацию Тэхён. — Десерт не желаете? — улыбается ему бариста, иногда поглядывая на постепенно приходящего в себя Хосока. — Тирамису этой милашке, — кивает головой в сторону Чона.        Хосок слегка толкает Кима в бок и приземляется за ближайший столик. — Где Чонгук? — вдруг засуетился Хосок. — Пошёл кадрить девчонку с которой познакомился на аттракционах, — ухмыляется Тэ. — Почему я не удивлён? — вздыхает Чон, рассматривая интерьер кафе.        Всё выполнено в светлых тонах, везде деревянная мебель, с потолка свисает большая причудливая люстра, чем-то напоминающая золотую корону с искусственными свечами. На подоконниках какие-то необычные цветы, на которые у Хосока, кажется, аллергия. Посетителей нет, только в дальнем углу помещения за небольшим столиком, среди множества растений, сидит пожилая пара. — Как мило, — негромко произносит Тэхён. — Чувствую себя пенсионером, — переводит взгляд на Кима. — Не знал, что ты всё ещё помнишь о моих предпочтениях в еде. — Думаю, после пяти лет жизни с тобой я запомнил это на всю жизнь, — пожимает плечами Тэ. — Хорошие были времена. И мы были тогда совсем другие. — Ага, вечно голодные студенты, бомжеватой внешности, с огромными долгами по учёбе и грандиозными планами на будущее, — смеётся Хосок. — Жаль, что ты не работаешь по профессии, — погрустнел Тэхён. — Какой из меня полицейский, ты смеёшься? — Ну да, танцор ты отменный. Всё-таки, заниматься любимым делом намного лучше, чем протирать штаны в офисе, — улыбнулся Ким.        Заказ ещё не принесли, а Тэхён уже поспешно покидает кафе. — Звонили с работы. Извини, нужно бежать, — всё, что смог в спешке протараторить Тэ.        Оставлять Хосока одного после трёх лет разлуки очень не хотелось, сколько всего нужно рассказать, сколько всего хочется услышать, но работа в полиции имеет свои минусы: даже на выходных её нельзя отложить до завтра, или вовсе проигнорировать. — Пока, — негромко шепчет Чон, наблюдая за быстро удаляющимся другом.        Хосок улыбается как дурачок, не спеша пробуя любимый десерт. Чем слаще становится вкус во рту, тем больше светлых моментов всплывает перед глазами. Все они яркие и громкие, такие же как и молодой Хосок.        Но у каждого из нас есть воспоминания, которым в памяти нет места на чистых полочках возле семьи и друзей. Они даже не заперты в сейфе, а буквально замурованы в самом тёмном закоулке сознания, где годами живут под толстым слоем пыли, заросшие мхом и паутиной. Иногда, они дают о себе знать, копошась в тёмном помещении, заставляя нас лить слёзы, чувствовать стыд или просыпаться в холодном поту среди ночи.        Каждый день мы убегаем от этих воспоминаний загружая себя работой, или спускаемся в метро, чтобы потеряться среди тысячи, куда-то спешащих, людей.        Вливаясь в привычный ритм жизни, мы снова забываем эти моменты, оставляя их и дальше припадать пылью. До того времени, пока они не проснутся снова. Пока мы не услышим то самое имя. Пока не увидим те самые глаза. Пока не окажемся на том самом месте.        Хосок был уверен, что того слоя асфальта, под которым он все эти годы держал воспоминания о Тэхёне, достаточно, но все мы ошибаемся, не так ли?

Flashback

       Хосоку очень жарко. Что-то тяжёлое давит на грудную клетку, мешая нормально дышать. Потный Тэхён сильнее прижимается к нему, пуская слюнку на его футболку. Выплюнув пару Тэхёновых прядей изо рта, Чон медленно выбирается из крепких объятий и начинает собирать свой рюкзак.        За один год учёбы он уже усвоил важный урок – если первая пара у ректора, то вставать нужно на пол часа раньше, от греха подальше. А то, что Тэхён уже присвоил себе его кровать – Хосок принял как должное. Он даже привык каждое утро просыпаться с ним. А Юнги, поначалу пытающийся подкалывать своих соседей по комнате, просто смирился со странностями Кима. — Юнги, ТэТэ, быстрее собирайтесь. Если опоздаем – нам крышка, — бубнит Хосок, и ложится сверху на спину сонного Тэхёна, поглаживая его спутанные волосы на макушке. — Хосок, ты меня любишь? — вдруг спрашивает хриплым голосом Юнги, ворочаясь на соседней кровати. — Конечно, даже не сомневайся, — вздыхает Чон. — Тогда, будь добр, оставь меня в покое. Забирай это недоразумение и иди на свои пары, дай мне умереть, — страдальчески просит Мин.        И так, каждый день, будущие работники полиции, которым тяжело оторвать задницу от кровати, пытались усердно трудиться.        Они стали настоящей семьёй друг для друга. Дома всех ждут родители, но уезжать на выходные нет никакого желания. Они больше чем друзья, больше чем братья. Несмотря на все недостатки друг друга, эти трое, будучи совершенно разными людьми, на протяжении пяти лет смогли жить как одна большая семья.        За два года учёбы Хосок усвоил ещё один урок – правильное и регулярное питание это всё-таки важно. Все разъехались по домам, чтобы отметить новогодние праздники с семьёй, а он лечит гастрит, одиноко буравя взглядом белую стену палаты.        Но широко улыбающийся Тэхён тоже не поехал домой. Не потому что ему плохо, а потому что плохо Хосоку. Он встречал Новый год вместе с Чоном, под бой курантов загадывая своё заветное желание, которое, скорее всего, никогда не сбудется.        За три года учёбы Хосок уже отвык праздновать свой день рождения, но друзья не позволяют своей яркой надежде грустить. Юнги сейчас в Тэгу, болеет уже неделю, но ровно в полночь поздравляет Джей-Хоупа.       Тэхён залетает в комнату общежития, когда Хосок уже прощается с Юнги. Он ставит перед Чоном небольшую коробочку, с надписью «Тирамису».        Тэхён знает, что для счастья Хосоку много не надо. Тэхёну, в общем-то, тоже ничего не нужно, кроме Хосока.        Осознание того, что ты можешь быть чем-то важным для человека, приходит далеко не сразу. Есть друзья, с которыми можно хорошо повеселиться, с другими друзьями можно смотреть на звёзды и рыдать. А есть друзья, с которыми общение подобно ходьбе по лезвию. С ними нельзя шутить, ведь грань между юмором и реальностью для них слишком тонкая. Когда друзья говорят «я тебя люблю» – ты счастлив, потому что уверен, что в этом нет никакого подтекста. Но когда ОН с улыбкой повторяет те же три слова – почему-то становится не по себе, ты буквально не знаешь, куда себя деть.        И ты понимаешь, что, скорее всего, это проделки тараканов, которые медленно доедают остатки твоего здравого рассудка. А может они и правильно делают?        Ведь рядом с такими людьми строго противопоказано думать. Их нужно чувствовать. Если оценивать их поступки на эмоциональном уровне, то можно с уверенностью сказать, что ничего противозаконного они не делают, ведь обнимать человека каждую ночь, или целовать его в щёчку при встрече это не сексуальное влечение...        В эту ночь Хосок сильнее прижимает к себе худощавое тело тихо сопящего Кима. Как это всё-таки странно... Когда Хосок счастлив, или когда ему очень плохо – Тэхён всегда рядом.        Крепче обнимает Чона своими тоненькими руками, макушкой его подбородок щекочет. И Хосок понимает, что Тэхён – его зона комфорта. Он как большое, клетчатое одеяло, как чашка горячего чая с лимоном, как интересная книга о путешествиях. Тэхён уютный. Простой, честный, порой до жути наивный, но такой уютный.        Он тот самый тип людей, с которыми не стоит шутить или бросаться словами. Достаточно лишь чувствовать... Чувствовать тяжесть его головы на своей груди и спокойное глубокое дыхание.

Еnd Flashback

— Молодой человек, через пятнадцать минут мы закрываемся, — вежливо предупреждает официантка того самого кафе для «пенсионеров». — Что? — пугается Хосок, и судорожно проверяет время. На часах 19:45. — Да, конечно. Что-то я задумался.