«Long time no see»

       Крепкий сон Чонгука бесцеремонно прерывает орущий Хосок. Лежащий на животе младший только злобно хмурится и отворачивает голову к стене, где яркий утренний свет не так сильно выжигает глаза. Старший, не раздумывая, ложится поперёк кровати, прямо на поясницу Чонгука и сладко потягивается, глядя в потолок. — Гук-и. Вставай, накачанная хрюшка, — Хосок зарывается своей правой рукой в волосы тонсена. — Блин, хён, слезь с меня. Мне тяжело дышать, — бубнит в подушку Чонгук. — Это намёк на то, что мне стоит похудеть? — улыбается, продолжая лежать на спине младшего. — Это намёк на то, что ты жирный, — начинает ворочаться Чонгук. — Что же, сегодня завтракают только жирные, — медленно сползает с кровати Хосок. — Хёёён, я пошутил, — хихикая, переворачивается на бок младший.        Натянув бессовестно украденные у Хосока шорты, Чонгук направился в сторону ванной комнаты. Приведя себя в порядок, он ещё раз полюбовался своими мышцами в отражении и, поправив свою причёску в стиле «Элвис Пресли на минималках», пошёл на кухню.        Запах только что сваренного кофе немного бодрит неравнодушного к этому напитку Чонгука. По средине деревянного стола на ярко-жёлтой тарелке лежат свежие панкейки, с которых медленно стекает полупрозрачный сироп.       Хосок сидит спиной к Чонгуку и рассматривает руки сложенные перед собой в замок. Пар из его большой зелёной чашки то пропадает, то снова появляется, ведь он шумно дышит не замечая, что своим дыханием скоро остудит так и не начатый кофе.        «Опять о чём-то задумался...» – вздыхает Чонгук. Незаметно подкравшись, он наклоняется и обнимает сидящего Хосока со спины. — Хён, не думай так много, тебе это противопоказано, — касается подбородком его головы, а ладонями несильно бьёт по груди, будто подбадривая. — Ешь быстрее, поезд через полтора часа, а нам ещё до вокзала надо добраться, — как ни в чём не бывало говорит Хосок. — Почему ты вчера так поздно вернулся? — взяв панкейк, интересуется Чонгук. — Гулял по парку, много думал... — О Тэхёне? — перебивает младший. — Мы так долго не виделись, а он просто взял и ушёл. Даже номер телефона не оставил, — медленно надпивает уже остывший кофе. — Какой-то он странный, — смотрит на Хосока. — С ним всё нормально. Это я странный, — вздыхает старший. Чонгук только пожимает плечами, доедая очередной панкейк.        Воспоминания о Тэхёне вызывают у Хосока чувство неловкости. Раньше их дружеские отношения казались ему совсем безобидными, но сейчас, спустя много лет, всё уже не выглядит таким милым. Если бы Чонгук имел такого же друга как Тэхён, Хосок бы точно подумал, что они встречаются. Уж больно Ким был тактильным и искренним.        Хосок и сам не знает в чём, заключается его странность. Просто он рос в обычной семье, в которой отрицательно относились к однополой любви. Просто он уже смог однажды отпустить Тэхёна, так почему бы не сделать это снова? Забыть его будет не легко, но не общаться с ним вполне возможно.        Отпускать Чонгука – вот что действительно сложно. Они редко видятся, а младший, растущий не по дням, а по часам, очень меняется. Большое расстояние лишает Хосока возможности наблюдать за любимым тонсеном, который делает большие успехи в танцах.        Хосоку очень не хочется прощаться, но женский голос оглашает посадку на поезд в Кванджу. — Пока, Хосоки-хён, — прижимает к себе старшего. — Хочешь, чтобы твой старик сейчас расплакался? — улыбается, обнимая Чонгука в ответ. — Как доедешь – обязательно перезвони. — Хорошо, — всё, что успевает крикнуть Чонгук, заходя в большой металлический вагон.        Быть старшим братом не так легко, как может показаться. Слишком большая ответственность лежит на его плечах. И хоть бесить друг друга у них получается намного лучше, ту любовь, которую Хосок испытывает к младшему невозможно с чем-то сравнить. Ради Чонгука он готов пойти абсолютно на всё, прекрасно зная, что тот поступит так же.

***

       Тэхён уже около часа наблюдает за бегающими детками. В большом танцевальном зале, среди маленьких шестилетних мальчиков и девочек, суетится вспотевший Хосок, который уже не рад, что взялся за обучение детей. Родители, решившие остаться и полюбоваться на своих чад, умиляются с Чона, советуя ему податься в педагоги.        Возле входа в зал к Тэхёну подошла невысокая пожилая женщина: — Извини, дорогой, ты мне не поможешь? — Да, конечно. Что произошло? — нагнулся он к старушке. — Пришла забрать внучку, но не могу её найти. Ничего не видно. Глянь, в красном платье должна быть. — В красном платье и с такого же цвета бантиками? — внимательно смотрит в зал. — Танцует ещё. — Спасибо, милок. А у тебя здесь мальчик или девочка? — Мальчик, — улыбается Тэхён. — Это какой из них? — поднимается на цыпочки старушка, в попытке что-то рассмотреть. — Тот, в чёрной футболке, — как ни в чём не бывало отвечает Ким.        Две молодые женщины, стоящие впереди, обернулись и удивлённо посмотрели на Тэхёна. Из всех малышей в зале, только двухметровый Хосок одет в чёрную футболку.        Всех ребят уже давно забрали. В зале пусто. Только собирающий вещи Хосок нарушает тишину. В дверном проёме он замечает уже знакомый силуэт. — Тэхён? Как ты меня нашёл? — подходит Хосок, открывая бутылку воды. — Я работаю в полиции, не забывай. Навести о тебе справки мне не составило труда, — гордо заявляет Тэ. — Пользоваться служебным положением в личных целях – очень некрасиво, господин Ким.        Тэхён прильнул правым боком к дверному косяку и скрестил руки. Улыбаясь, он наблюдает за Хосоком, который молча складывает что-то в рюкзак. — Знаешь кто я? — невзначай спрашивает Тэ. — Дай подумать. Ты призрак, которого вижу только я, потому что у меня последняя стадия шизофрении? — не отрываясь от дела, предположил Хосок.        Тэхён засмеялся и подошёл ближе: — Я офицер полиции. Если хочешь, я покажу, где работаю? — Звучит как начало дешёвого фильма для взрослых, — смотрит на Кима. Тот лишь улыбнулся уголками губ.        Всё-таки шутить с Тэхёном не стоит. Вдруг тот увидит в этом какой-то подтекст.       «Ты загоняешься по пустякам, Хосок. Это просто шутка» — успокаивает себя парень. «А смотрит он на тебя так, потому что ты идиот.» — Ну, как хочешь, — пожимает плечами Тэхён. — Поехали, — неожиданно отвечает Хосок. — Только сначала мы заедем в ресторан. Я голоден, — предупреждает Ким.        В помещении с довольно обычным интерьером играет спокойная музыка. Серые диваны, небольшие столики и обыкновенные люстры. Минимализм, от которого Хосок, мягко говоря, в восторге.        Единственное, что его не устраивает – собственный внешний вид: чёрная толстовка, с нецензурными надписями, такого же цвета штаны, с модной дыркой на одном коленке, и самые обычные белые кеды. Не совсем по дресс-коду он сегодня вырядился, потому что не планировал посещать ресторан. В чём пришёл на уроки танцев, в том и сюда приехал.        Зато Тэхён сегодня в каком-то «папик-стайл» прикиде: бордовая рубашка, классические брюки и лакированные туфли. Горячо. Но перед глазами всё тот же ТэТэ, обожающий уличный стиль и чёрные вещи.        Сейчас пять вечера, посетителей очень много. Запыхавшийся официант на больших скоростях подлетает к столику и трясущимися руками записывает заказ. Пока Хосок определялся с выбором нескольких блюд, Тэхён что-то шепнул на ушко молодому человеку. Тот кивнул и , приняв заказ Чона, поспешно удалился.        Когда несколько работников начали на всё помещение громко петь «happy birthday to you», Хосок заметно оживился: — Вау, у кого-то сегодня день рождения.        Тэхён не моргая смотрит на Чона, и на его лице появляется ехидная улыбка. — Ты чё лыбу давишь? — начинает нервничать Хосок, а работники с большим тортом направляются прямо к их столику. — Какого чёрта, Тэхён?! — засуетился тот. — У меня день рождения был три месяца назад! — Я знаю, — шепчет Ким и начинает буквально плакать от смеха.       Пока растерянный Хосок с натянутой улыбкой принимает искренние поздравления ничего не знающих работников ресторана, Тэхён жёстко палится. Весь красный и задыхающийся он сквозь смех подпевает всем знакомые строчки, созерцая самое страшное выражение лица Хосока.       Во время ужина обиженный Чон даже не взглянул на Тэхёна, который был полностью увлечён процессом поглощения кимчи и жареных осьминогов.       «Взять бы да выпороть его хорошенько за такие шуточки. Вот же придурка кусок...» – мысленно возмущается — Не сопи так сильно, а то все салфетки разлетелись, — продолжает издеваться над Хосоком. — Я с тобой не разговариваю, — злобно шепчет Тэхёну.       Тот лишь утвердительно кивнул. — Я требую объяснений, Ким, мать твою, Тэхён! — кричит Чон, догоняя друга, направляющегося к машине. — Ой, что-то в ушах пищит, — наигранно удивляется Тэ. — По-твоему, это смешно? — выбегает наперёд, перекрывая путь к машине. — Да, — пожимает плечами Тэхён.       Хосок стаёт на цыпочки, хватает его за воротник и тянет на себя, грозно глядя в хитрые глаза напротив: — Я буду мстить.        Тэхён на секунду теряется, а потом вновь ярко улыбается и открыв дверь машины, приглашает Хосока сесть на пассажирское место.       Дорога заняла не больше пяти минут. Уже почти десять вечера, прохожих нет, только два или три человека пробежали по тротуару, спеша с работы домой.        Тэхён вышел из машины и остановился возле большого пятиэтажного здания, с огромными белыми колонами у входа. В нескольких окнах на втором и третьем этаже горит свет. — Они всё ещё работают? — интересуется Хосок. — Работа в полиции требует жертв. На третьем этаже кабинет следователя, — Тэхён указывает на одно из окон, в которых горит тусклый свет. — Он проверяет все возможные гипотезы недавнего убийства. — Ясно, — вздыхает Чон. — А на втором этаже? — Скорее всего, участковый разбирается с документами и переписями, — отвечает Тэ, подняв голову вверх. — А где твой кабинет? — На четвёртом этаже. Идём, покажу, — тянет за собой Хосока.       Зайдя в просторный холл Тэхён направился к стоящему неподалёку высокому мужчине: — Здравствуй, Марк. Работаешь? — Конечно, офицер Ким. Ваш пропуск, — берёт из рук Тэхёна небольшую карточку. — Опять наркомана поймали?        Хосок опешил. — Нет, веду воришку на допрос, — улыбается тот. — Что-то ценное украл? — грозно смотрит на Чона. — Моё сердце, — вот так просто отвечает Ким. — И как же ты без сердца живёшь, бедняжка? — с сарказмом интересуется Хоуп, поднимаясь в лифте.       Тэхён только хмыкает, обречённо прикрывая глаза. Хосок не может понять: Тэхён стесняется, или ему показалось? В глаза не смотрит, не умничает, не подтрунивает, от неловкости прожигает взглядом свои чёрные ботинки. «Неужели я веду себя так же рядом с ним?»        Открыв дверь своего кабинета, Тэхён пропускает Хосока вперёд. Тот на ощупь пробирается к небольшому письменному столу и включает лампу. Её яркий свет прогоняет темноту и вызывает неприятную боль в не привыкших глазах. — Круто, — восхищается Хоуп, и садится в кресло Тэхёна.       Ким медленно подходит к большому окну, и открыв жалюзи, молча смотрит на погружающийся в сон Сеул. — Хосок, — негромко зовёт тот, продолжая смотреть в окно. — Ты любил меня?        Хосоку всё-таки показалось. Тэхён не стесняется и не закрывается. Это отчаяние, отголоски которого маленькими слезинками появляются на его глазах.        Что нужно говорить в таких случаях? Правду? Хосок бы давно уже всё рассказал, если бы не одно но... — Тэхён... — Чон поднимается с кресла и становится посреди комнаты. — Что скажут люди? Мои родители нас не поймут. Ким оборачивается к Хосоку и, оперевшись спиной о подоконник, пристально смотрит на него. — Лучше бы ты меня сейчас послал. Если для тебя это главная проблема, то можешь уходить, — опять отвернулся к окну.        Хосок глубоко дышит, пытаясь держать в себе вырывающиеся наружу эмоции. Он медленно шагает к двери и берётся за холодную ручку. Но не уходит. Вместо этого, он возвращается к столу и, взяв связку ключей, бросает их Тэхёну в спину. — Думаешь, тебе одному плохо? Ты даже не представляешь, насколько я сам себе противен. Ты думаешь, что можешь вот так просто, без предупреждения, появиться в моей жизни спустя столько времени, а потом снова бесследно исчезнуть, и я этого не замечу? Тэхён, ты вообще тупой? — не выдержал Хосок. — Если бы о нас узнали мои родители... Да они прибили бы меня, понимаешь? Вспомни, я же не избегал тебя, хотя мог бы, но не стал, потому что... — Любил? — не оборачиваясь спрашивает Тэ.        Выплёскивая свою агрессию, мы забываем о тормозах, говоря то, о чём действительно думаем, без недосказанности и преувеличения. В потоке всех слов направленных на определенный объект, мельком пролетает та самая истина, долго выедающая нас изнутри.        Отвергать чувства любимого человека под предлогом несогласия родителей – самое странное дерьмо в мире, а идти против их воли – не лучший вариант, спросите у Ромео и Джульетты, если не верите.        Хосок рад, что смог наконец-то услышать самого себя, что смог собственными руками разбить толстый слой асфальта, под которым активно копошатся воспоминания о Тэхёне. Теперь между рёбер ничего не болит, и не гложет, потому что всё поменялось.       Хосок почему-то не учёл тот факт, что ему не девятнадцать, и он уже давно не живёт с родителями, общество меняется, а чувства к Тэхёну, даже спустя много лет, всё равно никуда не делись. Зачем травить себя воспоминаниями и бояться строгого отца, когда настоящий Тэхён прямо сейчас признаётся в любви? Как тогда, на третьем курсе университета...        Хосок чувствует, как крепко сжимаются на его хрупких плечах большие ладони Тэхёна.        Тэхён чувствует, как сильно сжимается в часто вздымающейся груди сердце Хосока.       Как бы гетеросексуально не выглядел Тэхён, каким бы натуралом не чувствовал себя Хосок, противостоять такому чувству, как любовь, они просто не в силах. — Я люблю тебя, — выдыхает Хоуп, поднимает взгляд на Кима и моментально тонет в его глазах. Тот с обожанием, будто боясь упустить даже самую мельчайшую деталь, изучает любимое лицо напротив, быстро двигая тёмными зрачками от губ ко лбу, со лба к носу, с носа обратно к губам. — Ты так долго к этому шёл, — шепчет Тэхён, заключив Чона в объятиях. — Теперь между нами всё будет как прежде? — Нет, ТэТэ, — нежно поглаживает его крепкую спину. — Всё будет намного лучше.