«Long time no see»

       У Тэхёна есть вредная привычка, за которую особо чувствительные люди готовы убивать. Погружённый в раздумия, он не замечает, что на протяжении полу часа тишину вокруг тревожит его бесконечное количество нажатий на ручку, которая своим противным клацаньем способна уничтожать мозг даже самых стойких. К счастью, кроме него в давно опустевшем кабинете никого нет. Его единственный сотрудник убежал домой, принимать роды у собаки. Это же намного важнее, чем лежащие на столе папки с делами: мелкими ограблениями и драками с нанесением особо тяжких телесных повреждений.        У Хосока тоже есть плохая привычка, за которую Тэхён готов его посадить на пожизненное. Ну или хотя бы на вибратор. Он уже месяц пудрит мозги Киму, пристаёт и намекает, но стоит Тэхёну затронуть тему близости – тот сразу же даёт заднюю. Он понимает, что актив из Хосока, мягко говоря, никакой и что инициативу придётся брать в свои руки, но ему не хотелось бы делать что либо против воли Чона.       Когда стрелка часов перевалила за полночь, в дверь тихо постучались. Медитирующий над документами Тэ на автомате бросил «входите!». — Я пришёл забрать тебя отсюда, — гордо заявляет Хосок, даставая руки из карманов Тэхёновой серой кофты, которую недавно взял у него.        Тэхён сидит за тем же письменным столом. Он улыбается, сонно потирая глаза: — Я ещё не скоро, Хосок-а. — Тогда, я подожду здесь, — Чон приземляется на стул напротив, предназначенный, скорее всего, для допрашиваемых. Он молча наблюдает за Тэхёном, который сосредоточенно что-то читает, массируя виски.        Освещение настольной лампы так прекрасно подчёркивает его идеальное лицо, что даже тень от длинных ресниц и носа выглядит безумно эстетично.       Убрав руки с висков, Тэхён небрежно закатал рукава рубашки, оголяя свои предплечья, которые стали настоящим кинком Хосока.       Часы тикают в ритм биения сердца Чона, внимательно изучающего символы и рисунки на Тэхёновой левой руке. Сложные узоры переплетаются в целые истории, которые он решил навсегда запечатлеть на своём теле. Смелый поступок. Хосок, наверное, не пошёл бы на такое.        Почему-то, рядом с Тэхёном не хочется ничего говорить. Даже его неудачные шутки нравятся Чону больше, чем танцы, а голубые глаза и ласкающий слух баритон – стали смыслом существования. Хотя, почему стали? Они и были для Хосока чем-то родным, кажется, всю жизнь.        Мы строим свои принципы и мировоззрение отнюдь не самостоятельно, а под влиянием многих факторов. Семья, круг друзей, социальная обстановка, учителя в школе – хотя бы косвенно и не ярко выраженно, но довольно заметно программируют нас на общепринятые нормы, для мирного существования в социуме.       Ведь, если ты будешь заметно отличаться и высказывать своё, никому не нужное мнение, касательно аморальных, на их взгляд, вещей – уровень твоей успешной социализации близок к нулю, за исключением того, что ты сможешь найти единомышленников.        Унижать человека за его музыкальные вкусы или предпочтения в еде, дискриминировать по цвету кожи или разрезу глаз, гнобить за гомосексуальные отношения или смену пола всегда нравилось обществу, которое привыкло только осуждать.        Все принципы Хосока, и в плане мировоззрения, и в плане отношения к нетрадиционной ориентации, как оказалось, на протяжении многих лет строил его отец. Выкладывая ровными рядами высокие бетонные стены в сознании сына, он пытался привить Хосоку правильные, по его мнению, убеждения.        Уехав на учёбу, он смог ненадолго выбраться из того большого бетонного здания, в котором его замуровал отец. Обнимая ночами Тэхёна он понимал, что делает что-то неправильное, и от этого становилось немного страшно.        Только сейчас Чон понимает, что Тэхён открыл ему страшную правду. Железные принципы Хосока, как и огромное непробиваемое бетонное здание в его сознании, оказалось маленьким, неустойчивым карточным домиком. Он до сих пор не упал, лишь потому, что Чон боится. Авторитет отца и нестандартные отношения с Тэхёном давят на него тяжёлым прессом.        Но нет смысла ждать. Хосок хочет принять себя таким. Он поднимается со стула и медленно снимает с себя кофту, не разрывая зрительного контакта с удивлённым Тэхёном. — Что ты делаешь? — с интересом наблюдает Ким. — Соблазняю тебя, что не видно? — швыряет предмет одежды на пол.        Тэхён скользит взглядом по жёлтого цвета футболке Хосока, с надписью «Princess», отмечая дикую «сексуальность» этого прикида.       Но Чон пришёл сюда с определенной целью и не намерен отступать. Обойдя стол, он резко сокращает расстояние, и положив руки на плечи Тэхёна, седлает его бёдра.        Первый настоящий поцелуй с Тэхёном оказался намного круче американских горок. Светлая чёлка Хосока вплелась в русые волосы Кима, а его хрупкие ладони мнут подбородок и щёки. — Не мог бы ты напрячь две свои висящие сосиски и обнять меня в ответ? — обиженно шепчет Чон, оторвавшись от приятного занятия. — Такой момент испортил, — громко смеясь, Тэхён откинул голову на спинку кресла. — Замри, — неожиданно командует Хоуп. Облизав губы, он медленно приблизился к его шее. Оставив пару поцелуев в районе щитовидки, он облизал двигающийся кадык, и втянул тонкую кожу возле подбородка. Тэхён выдыхает, и прикрывая от наслаждения глаза кладёт руки на ягодицы Чона. Тот начинает тереться о пах, сильнее прижимаясь грудью, вызывая у Кима дрожь в коленках и круги перед глазами.        Тэхён запускает свои руки под футболу Хосока и сильно сжимает его бока, пересчитывает рёбра и поглаживает спину, по которой бегают миллионы мурашек. Чон продолжает оставлять множество отметин на Тэхёновой шее, чувствуя, как тот нежно очерчивает его позвонки своими холодными пальцами.        Вновь открыв глаза Тэхён вдруг вздрогнул: — Чёрт... — Только не говори что ты уже кончил, — шепчет Хоуп, спускаясь к ключицам. — Хосок... Камера... Видеонаблюдение...– шумно дышит Ким. — А у полицейских что, не может быть личной жизни? — возмущается тот. — Не надо. Давай дома продолжим? — отстраняется Тэ. — Ладно, — вздыхает Хосок, и неохотно сползает с коленок Тэхёна.        В машине Кима играет спокойная музыка, которая, к слову, вообще не помогает избавиться от накатившей волны возбуждения. Квартет мелодично и очень чувственно поёт такие значимые для Хосока строчки, ставшие уже настоящей запущенной болезнью: «Нет, не может быть. Видишь, все рушится Мы внутри этого карточного домика И пусть конец уже виден, пусть он совсем скоро обрушится Карточный домик и глупые мы...»        Как бы он не пытался это отрицать, неустойчивый домик неумолимо и безвозвратно рушится. Не без помощи Тэхёна.       Выбирать между любимым человеком и семьёй всегда сложно. В такой ситуации выбор чаще всего падает на родителей. Но что делать, если этот человек и есть твоя семья? Это довольно глупое и рискованное решение, которое в дальнейшем потянет за собой не самые приятные последствия, но если Ким будет рядом – прожить с ним всю оставшуюся жизнь было бы большим счастьем для Хосока.       Чон уже бывал в квартире Тэхёна раньше, но сейчас в полной темноте, дезориентирован и возбуждён, он полностью отдаётся в его руки. Страстно целуясь, они перемещаются в спальню, снося по пути несколько предметов. Прервав поцелуй, Ким включил прикроватные бра, в бледном свете которых видно как раздевается Хосок.        Сев на край кровати, Тэхён притягивает его ближе к себе и фиксирует между своих ног стоящего в одних штанах парня. Он покрывает поцелуями его плоский живот и оставляет возле пупка болезненный засос.       Поднимаясь выше, к солнечному сплетению, он расстёгивает ремень и спускает штаны Хосока до колен, зафиксированных между своих ног.        Хоуп зарывается ладонями в волосы Тэхёна, прижимает к груди его голову, кусая свои покрасневшие от поцелуев губы. Он хмурит брови и жадно вбирает носом воздух, когда Ким посасывает его член. Глотка Тэхёна творит чудеса. Хосоку удалось побывать далеко за пределами нашей галактики, и чем глубже он глотает, тем темнее становится у Чона перед глазами.        Бросив Хосока на кровать, Тэхён снял с него ненужные джинсы, а с себя рубашку, швырнув её куда-то в сторону. Лежащий на спине Чон видит перед собой накачанного мужчину, который смотрит в глаза, неспеша справляясь со своими штанами. — Это наверное очень больно... — тяжело дыша, предполагает Хоуп.        Улыбаясь, Тэхён поглаживает согнутые в коленях ноги Чона, потом берёт лежащую рядом небольшую подушку и подкладывает под его поясницу. — Не волнуйся, если сделать всё правильно, то тебе понравится, — наносит смазку на пальцы. — Как это может нравиться? — стиснул зубы Хоуп, ощущая как в него входит два пальца. Появляется какое-то странное ощущение неправильности и беззащитности, которые сейчас почему-то особо остро мешают ему наслаждаться процессом. — Так нормально? — спрашивает Тэхён, получая отрицательный ответ. Спрятав лицо в изгибе руки, Чон глубоко дышит, понимая, что возбуждение понемногу уходит.        Целуя белоснежные бёдра Ким глубже засовывает свои длинные пальцы в горячее нутро Хосока, который внезапно резко вздрогнул. — Что это было? — испуганно смотрит тот. — Нашёл, — ухмыляется Тэ.        Пальцы Тэхёна тоже способны творить чудеса. Чем чаще они касаются простаты, тем дальше уходит дискомфорт, приятными волнами поднимаясь от поясницы к горлу, затуманивая глаза, закладывая уши, поднимая температуру тела до безумно высокой.        Пока заведённый Хосок дрожащими руками сжимает простыни, Тэхён медленно входит по основание, крепко прижимает к себе его тело, оставляя на боках небольшие гематомы. Хмурясь и открывая беззвучно рот, Чон не понимает, как может быть так приятно и больно одновременно. Ким обещал, что ему понравится, и кажется он был чертовски прав.        Медленно двигаясь внутри Хосока, Тэхён покусывает его соски. Тот скрещивает свои ноги за спиной Кима и откинув голову назад, царапает его мокрые плечи. Тэхён останавливается, и долго смотрит в полные возбуждения глаза. — Знаешь, как долго я мечтал об этом? — нежно касается большим пальцем влажных губ Чона. — Любить тебя все эти годы было так сложно. Я должен тебе мстить за безответные чувства, но я предпочитаю другие методы.        Слабо соображающий в данный момент Хосок лишь вновь кусает свои губы до крови, самостоятельно насаживаясь на член Тэхёна. Тот срывается и с бешенным темпом втрахивает Чона в ритмично скрипящую кровать.       Своей правой рукой он начинает немного душить лежащего под ним Хосока, который открыв рот краснеет от нехватки воздуха. Увидев, что тот уже на пике, Ким убирает свою руку заметно ускоряясь.        От небольшого удушья у Хоупа всё темнеет перед глазами, на его покрасневшем лице видны капли пота, стекающие ручьями по вискам, и наконец, прогнувшись в спине он трижды вздрогнул, пачкая свой искусанный живот спермой. Ким тихо стонет, и замедляется. Внутри Хосока растекается приятное тепло.        Сквозь красные и бордовые засосы, на шее Чона видно вздутые пульсирующие вены, к которым нежно касаются влажные техёновы губы.        Они так и уснули в объятиях друг друга: уставшие, потные, но безумно счастливые.        Тэхён понимает, что Хосоку тяжело. Годами жить по правилам, а потом в один миг всё разрушить. Но его карточный домик бесшумно упал, и он рад что помог Чону наконец-то принять самого себя. И пусть гнев отца будет фантомно преследовать их всю жизнь, он попытается навсегда спрятать своего Хосок-и в крепких объятиях.        Хосоку очень жарко. Что-то тяжёлое давит на грудную клетку, мешая нормально дышать. Потный Тэхён сильнее прижимается к нему, пуская слюнку на его голый торс. Чон может поклясться, что где-то уже видел такое.        Глупо улыбаясь он пялится в потолок и понимает, что между ними, по сути, ничего не изменилось. Разве что Тэхён стал немного тяжелее и больше. Но так даже лучше. Теперь его большая, забитая татуировками рука, с немного вздутыми венами крепко обнимает талию, на которой заметны следы вчерашней страстной любви. — ТэТэ, — негромко зовёт Чон.       Сонный Тэхён сладко зевает: — Делай так всегда. — Что? — водит своими пальцами по ключицам Кима.        Тот поднимает голову и с серьёзным видом повторяет: — Называй меня так всегда. Ты придумал это имя.        Хосок громко смеётся, утвердительно кивая. Тэхён опять это делает: смотрит не моргая как хищник, любуется своей работой. Он считает нереально возбуждающим то, что на теле Хоупа живого места не осталось. Это даёт ему уверенность в том, что Чон принадлежит только ему, и никому больше.        Уже на протяжении десяти минут Тэхён молча смотрит на Хосока, как будто впервые в жизни видит его. Ничего не замечая вокруг, он просто наслаждается объектом своего давнего и страстного желания, что так ярко улыбается часто часто моргая.       Ким нежно убирает пару светлых прядей со лба возлюбленного, пытаясь не расплакаться от тех прекрасных чувств, переполняющих его прямо сейчас. — Я тебя тоже, — вдруг негромко говорит Хосок.        Тэхён вопросительно поднимает брови. — Ты слишком громко думаешь, — улыбается Чон, глаза которого резко превращаются в маленькие щёлочки. — Я тебя тоже люблю, ТэТэ.