Американский психопат

      — Ну, расскажи что-нибудь о себе? У тебя есть братья или сестры? — спросил Фрэнк, поставив оба локтя на стол и положив подбородок на сцепленные в замочек ладони, с любопытством глядя на Джерарда.       Они сидели в кафе за маленьким столиком у окна и пили ароматный кофе с булочками с корицей.       — Ну, — замялся Уэй, — у меня есть брат, да. Его зовут Майки, и он программист. Но мы совсем не общаемся, — он опустил взгляд и, чтобы перевести тему, спросил: — Ну, а как насчет тебя?       — Ох, к сожалению, я единственный ребенок в семье. Мои родители очень давно развелись, и я остался с мамой, которая больше не вышла замуж. Но я очень хотел бы иметь брата или сестру, — тут он мечтательно поднял глаза к потолку и усмехнулся своим мыслям.       — Что? — удивленно спросил Джерард, глядя на улыбающегося Фрэнка.       — Я знаю, это глупо, и сейчас мне очень смешно от этого, но… — Уэй посмотрел на него открытым и внимательным взглядом, и Фрэнк махнул рукой, мол, была не была. — Когда мне было лет шесть, я услышал от одного мальчишки, кажется, какого-то родственника моего соседа, о том, что дети появляются не из капусты, как говорили мои родители, а из маминого живота. И после этого я начал очень внимательно наблюдать за своей мамой и когда заметил, что ее живот немного увеличился, сразу же побежал в свою комнату и принялся отбирать из своих игрушек самые лучшие и самые любимые, чтобы потом подарить их своему братику или сестренке. Я тогда думал, что ребенок может появиться с минуты на минуту, и что это дело не терпит отлагательств, — он закусил губу и снова усмехнулся. — Мама, конечно же, сразу обратила внимание на мое странное поведение, а когда я с гордым видом рассказал ей, что готовлюсь к появлению братика или сестрички, она сказала мне, что никакого малыша у нее не будет. После этого у меня была истерика, представляешь?       Джерарда невероятно растрогало и само воспоминание, которым поделился с ним Фрэнк, и та искренность, с которой он рассказывал об этом, потому мужчина просто не смог сдержать улыбки в ответ на эту очаровательную историю о детской наивности.       — Ну, а как ты оказался в театре?       — Я еще с детства знал, кем хочу быть, — Уэй наклонился вперед от неожиданности, поразившись такому сходству между ними, — сколько себя помню, меня тянуло играть на сцене. Но в школьной самодеятельности я не участвовал, потому что единственное, что предлагали мне учителя — это роли всяких там принцесс, фей или спящих красавиц, — он поднял руку и словно отмахнулся от этих все еще казавшихся ему глупыми идей и забавно сморщил нос, — видите ли, я был слишком милым и похожим на девочку.       Уэй пристально посмотрел на него и подумал, что, в общем-то, с тех пор ничего не изменилось, и его личико все еще по-девчачьи очаровательное, а его орехового цвета глаза, обрамленные длинными ресницами, только усиливают это впечатление о внешности Фрэнка.       — Собственно, когда я закончил театральный колледж и начал искать работу, ситуация осталась прежней. На роль принцев меня брать никто так и не захотел, играть принцесс, впрочем, тоже больше не предлагали. Меня просто запихивали куда-нибудь подальше, на третий план.       Уэй в удивлении распахнул глаза и отставил в сторону чашку с кофе. — Но как же ты тогда оказался там, где ты сейчас?       — Ты ведь слышал о Карле Линкерманне и его книге «В тихом омуте?»       — Конечно, конечно слышал, — Уэй в подтверждение своих слов энергично закивал.       — Так вот. Он написал театральную пьесу и решил устроить премьеру в своем, а заодно и моем родном городе — Бельвилле, в театре, где я работал. И я просто, — тут он развел руками и пожал плечами, — удачно попался ему на глаза. Он взял меня за руку и без всяких там церемоний и уговоров притащил к режиссеру и поставил его перед фактом, что главную роль должен играть я и только я. Ты представляешь? Видел бы ты лицо моего режиссера. Они с Линкерманном скандалили битый час, однако в итоге Джейкобсу, нашему режиссеру, пришлось сдаться. Уж не знаю, что именно Линкерманн там ему наговорил, но Джейкобс был вынужден смириться, пусть он и до сих пор ненавидит меня за это. Вот такая вот история.       С этими словами Фрэнк сделал глоток кофе, отщипнул кусочек булочки и отправил ее в рот.       — Теперь ты, Артур. Расскажи, как ты решил стать полицейским?       На какой-то краткий миг Уэй призадумался о том, что именно ему стоит рассказать Фрэнку, и в его памяти всплыла одна история из детства.       — Когда мне было четырнадцать, я возвращался домой от друга, время было еще не позднее, но на улице отчего-то никого не было. И вдруг из подворотни выскочили два каких-то отморозка, один из которых сразу же схватил меня и приставил к моему виску пистолет — точь-в-точь, как твой, — на этих словах Фрэнк густо покраснел и опустил взгляд в стол. — Я боялся открыть глаза, пока один держал меня на мушке, а второй обшаривал мои карманы. Да что там, я боялся даже дышать, и все, о чем я мог думать — это о своих мозгах, растекающихся по тротуару. — Фрэнк прикрыл рот рукой и выглядел шокированным. Но Джерард совершенно спокойным тоном продолжил, — они забрали у меня всю наличку — те триста пятьдесят семь центов, что я копил целую кучу времени и собирался потратить на комиксы — и скрылись. И тогда я понял, что хочу изменить этот мир, — он выпрямился на стуле и слегка сжал руки в кулаки, — что хочу, чтобы по земле ходило меньше таких вот ублюдков, думающих, что им все позволено. — Взгляд его на мгновение стал жестким и холодным, но потом Уэй словно оттаял, расслабился и откинулся назад, снова лишь молчаливо глядя на Фрэнка.       — Оу, — только и смог вымолвить Айеро, — я не знаю, что сказать. Ужасно, что тебе пришлось пройти через такое, — он посмотрел Джерарду прямо в глаза и мягко добавил: — Но иначе ты бы не стал тем, кто ты есть.       Уэй на это лишь пожал плечами и слегка качнул головой.       На самом деле, в тот самый день он понял кое-что другое. Понял, что тоже хочет вызывать у людей такие сильные, уничтожающие гордость и самооценку чувства. Хочет иметь власть, самую настоящую власть над жизнью других людей. А служба в полиции, как оказалось потом, превосходно помогает реализовывать эти желания. Но конечно же, о такой его стороне Фрэнку лучше было не знать.