Покажите Ваши руки

      С того момента, как Ева проснулась, она думала, что попала в пресловутую сказку. Тёплую, ненавязчивую, милую и волшебную. В этой сказке она почти весь день проводила с мужчиной, к которому так давно испытывает нежные чувства. И так неделя за неделей.       Поначалу девушка едва не превратилась в параноика — ей вечно казалось, что вот-вот кто-то заподозрит что-то неладное, раскроет их, об измене узнает жена… Хотя, до сих пор Ева не представляла себе эту женщину и не знала, существует ли она в принципе. Признаться честно, девушка боялась это спросить. Пусть и следовало…       Евгений Юрьевич был предельно ласков, обходителен и внимателен. Он никогда ни на чём не настаивал, здраво расставлял приоритеты и порою возвращал Еву из её мечт, чтобы та сосредоточилась на учёбе. А затем непременно награждал за её труды вкусным чаем с пряниками. Мужчина ни разу не признавался в любви, но его действия передавали чувства лучше, чем все признания Саши вместе взятые.       Даже спустя месяц Ева буквально парила от счастья. Наконец отпустил постоянный страх, уступив место умиротворению. И с этого момента девушка поняла, что это «сказка», в которую так не хотелось верить после всего, что случилось.       Конечно, у Евгения Юрьевича были «минусы» — порою он мог ворчать, не всегда мог сдерживать ревность по отношению к сверстникам Шнейг (всё же разница в возрасте мужчину волновала значительно), резко негативно относился к людям нетрадиционной ориентации и много ещё каких мелочей. Однако Еву это всё никогда не волновало — именно таким она его и любила. Со своими тараканами. Настоящего.       У них редко бывали свидания в привычном понимании. Порою, конечно, выбирались в кафе или даже ресторан, пару раз посетили выставки и однажды сходили в театр, на этом всё. Но никому из них не нужны были эти походы — и Еве, и Евгению было уютно здесь и сейчас, хоть в лучах закатного солнца в аудитории, хоть в темноте тесной комнатки.       То безжизненное состояние, когда Ева лишь притворялась, выдавливая улыбку, превратилось в самую настоящую жизнь. Будто этой хрупкой девчушке, отдавшей всё своё тепло другим, дали шанс пожить немного для себя.       Конечно, Шнейг хотела бы представить маме или Карине своего мужчину, но понимала, как бы это выглядело. Она не нуждалась в одобрении их отношений, в этот раз она сумеет всё вынести сама. Без слёз, без поддержки близких, без попытки самоубийства. В этот раз всё будет хорошо. — Женя, — всё ещё смущаясь так называть преподавателя, начала Ева очередным вечером, — а если перекрыть шрамы тату? — сбившись с дыхания, тихо спросила она.       Девушка давно думала об этом. Разумеется, такие рубцы не хотелось выставлять напоказ сразу по нескольким причинам, но и вечно дёргать длинные рукава и удушаться оттого в жару было невыносимо. Так почему бы татуировкам не оказаться подходящим компромиссом? — Однозначно нет, — донеслось в ответ, и Евгений повернулся к девушке, пристально глядя на неё. Ева прикусила губу — она ожидала такого ответа, но надеялась на лучшее. Конечно, даже мама бы с ворчанием приняла такое решение, но приняла бы. — Сказал бы я при других обстоятельствах, — неожиданно продолжил мужчина. Шнейг с удивлением глянула на него, не смея перебивать. — Я думаю, это неплохая идея, — заключил Евгений, улыбаясь.       Ева тихонько подошла к нему и без слов обняла. Так она выражала благодарность, это уже выучил Евгений Юрьевич. Для Шнейг были важны тактильные ощущения, она порою предпочитала касания словам. Казалось, эту девочку каждый раз можно было открывать с другой стороны.       Радость от такой искренней реакции подтачивал червячок сомнения. А ещё совести. А ещё здравого смысла. И… и много каких ещё. Евгений Юрьевич, по сути, убегал от супружеской жизни и от самой супруги, редко бывая дома и едва ли разговаривая с женой. Заслуживала ли такого отношения Лера? Кладя руку на сердце, нет. Она была самой обычной женщиной тридцати с лишним лет, хозяйкой с кучей своих хлопот. Однако Валерия не заслужила такого гнусного обмана.       Слово «измена» даже звучит гадко. И Евгений, каждый раз сталкиваясь с реальностью, морщился от себя же. Ведь именно так он поступает с ни в чём не повинной женщиной. Он ей изменяет. Изменяет тем чувствам, в которых он клялся много лет назад, изменяет той клятве, данной перед гостями в церкви.       Мужчина считал самого себя глупым подростком. Он умел держать себя в узде, исходя из специализации профессии, однако в душе царил кавардак. Разумеется, все эти «обещания, данные богу» были для Евгения пафосной пылью незрячих людей. Незрячих — потому что не видят мира вне рамок той первобытности, что давно прошла. Психология — наука, и именно изучая её мужчина когда-то окончательно отказался от веры, оставив это людям, у которых должна быть надежда хоть на что-то.       Вот только это не отменяет того факта, что он предаёт, как-никак, близкого человека и своё слово. Однако и жена не то чтобы пыталась сохранить брак. Интересовалась, как дела на работе, не устал ли, как самочувствие, что нового слышно и что он будет на ужин. Порою тёрлась о него, словно кошка, голодная по ласке, но ей хватало малого, а затем — вновь ничего, дежурные мысли про то, когда следует постирать шторы. Одним словом — обыденность.       Так может, в этом и суть брака и жизни вместе? Евгений знал, что невозможно гореть к человеку, однако и знал, что любовь живёт чуть больше, чем три года. Где гарантия, что брак подразумевает что-то иное? — Жень, ты здесь? — оторвала от неутешительных мыслей Ева, заглядывая мужчине в глаза. — Извини, задумался, — раскаялся он и на секунду прижал её к себе, вдыхая запах волос. — Начинай подыскивать эскизы, потом покажешь, что понравилось.       Ева радостно кивнула и этот вечер провела с ноутбуком на коленях. Евгений Юрьевич то подходил к окну, что-то в нём рассматривая, то «гулял» по квартирке. Если девушка избавилась от страхов и начала чувствовать себя счастливо, то у мужчины всё было с точностью да наоборот. Поначалу действительно был во власти чувств, а затем начал возвращаться к реальности, подъедая себя изнутри. — Я прогуляюсь немного, — сказал Евгений и нежно, как только сумел, поцеловал Еву в висок, не отвлекая её от такого важного занятия.       Девушка лишь кивнула, особо не обратив на его реплику внимания, и вновь углубилась в поиски. Создала отдельную папку, а там даже пришлось сортировать по тематикам и размерам. Ева металась от небольших узоров, исключительно поверх самих шрамов, вроде веточек и цветочков, к полноценных работам. Она и подумать не могла, что так обрадуется возможности выбрать татуировку.       Хотя, вообще-то, сил ей придала поддержка Евгения. На мгновение Ева оторвалась от процесса и глянула сквозь монитор. Пробила небольшая дрожь. Как она стала настолько зависимой? Он ведь сказал пару слов и согласился на её идею. Всего-то. А она так взбудоражилась, что уже несколько часов неотрывно сортирует эскизы. Это нормально — стать настолько привязанной?       И Ева поняла, что да, нормально. Потому что до этого она была предана и сломлена одним близким человеком. И она настолько потеряла себя, что взялась за лезвие. Ей было не пятнадцать, Ева умела думать головой, и всё же настолько перегорела. И разумеется, однажды лишившаяся всего, а сейчас едва ли не восставшая из ничего, она обязана была стать зависимой от кого-то. И этим кем-то стал Евгений Юрьевич. Потому что ни Карина, ни мама не могли её поддержать, они ведь тоже не железные.       Мысли сумели составить звенья в цепь, поэтому вскоре Ева, тряхнув головой, продолжила выбирать. Жени не было долго, хотя сама девушка этого не заметила. Мужчина бесцельно гулял по двору, вдыхая морозный воздух. Зима выдалась холодная и колкая, неприветливая. Снег, подгоняемый рьяным ветром, царапал лицо, и это саднящее чувство приводило Евгения в состояние, позволяющее здраво мыслить.       Хотя что можно сказать, кроме того, что он дурак? Не сдержался… Да какие бы причины ни были! Не должен был! Позволить Еве довериться, чтобы она выдала ему свою боль, — да, но не так же! Евгений сделал резкий вдох и закашлялся — погода действительно не располагала к долгим прогулкам.       Именно там, в темноте улицы, в завывании ветра и морозе снегопада, с мужчины слетел этот флёр. Вуаль сказочности и волшебства, накидка влюблённости и страсти. И остался он сам — под ударом жестокой реальности. Под грузом собственной глупости. Под нападками совести.       Именно в этот момент Евгений едва ли не бездушно поставил себя перед выбором: нелюбимая привычка или любимая прихоть.