Запись вторая.
30 ноября 2019 г., 20:22
Институт Медицины в Дауминге оказался клиникой для обеспеченных клиентов. Амелия заранее поинтересовалась на какой области исследований сосредоточена деятельность здешних профессионалов и была приятно удивлена. Доктор Ларлан встретил ее в фойе с картонным стаканом зеленого чая в одной руке, с планшетом — в другой. На нем был потрепанный твидовый пиджак, джинсы и халат, небрежно накинутый на плечи. Выглядел усталым, но взволнованным.
— Сегодня вам значительно лучше, — кивнул он Амелии вместо приветствия. — Я выбрал для вас две наиболее интересные модели камер депривации. Там можно оставить пальто и получить бахилы и халат.
Он однозначно кивнул в сторону просторного гардероба, где антропоморфный робот принимал «номерки» и выдавал одежду пациентам Института Медицины. Амелия улыбнулась, сдала черный плащ и шляпку с вуалью, кокетливо прикрывавшую левую половину лица. Робот поблагодарил ее за соблюдение предписанных правил и протянул ей карточку с номером, выглаженный белый халат и две пары светло-розовых бахил.
— Я оплатил обе модели, чтобы у вас было время оценить преимущества каждой из них. — Доктор Ларлан не смотрел на Амелию, чувствуя на себе ее изучающий взгляд. — Если вы хотите возмутиться насчет оплаты, то я…
— Я не хочу.
Доктор Ларлан запнулся, тут же взял себя в руки и рассмеялся.
— Вы не представляете, как часто я слышу возражения пациентов.
— Если вы сможете мне помочь, я оплачу все ваши расходы, естественно. — Амелия твердо перебила его, дав понять, что не намерена больше рассуждать на эту тему.
Доктор Ларлан искоса взглянул на нее и с серьёзным видом кивнул. Она была в два раза моложе его, ровесницей большинства его пациентов, однако, сколько достоинства и спокойствия в ней было! Ни один подопечный доктора Ларлана не обладал подобными качествами. Ко всему прочему, Амелия Стайра не в первый раз поразила мужчину своей непредсказуемостью. Ларлан усмехнулся про себя: к этому еще надо привыкнуть.
— Прекрасно. Нам сюда.
Они спустились на этаж на стеклянной платформе в присутствии бесшумного робота-лифтера. Прошли по коридору до самого упора, где доктор Ларлан обменялся приветствием с лаборантами, а затем распахнул перед Амелией тяжелую двустворчатую дверь в просторный светлый зал, облицованный серой плиткой. Пациентка медленно зашла внутрь и огляделась вокруг.
В центре зала помещались две капсулы. Одна из них была вертикальной, с черными «шторами», опускавшимися поверх стеклянной поверхности колбы. На передней панели экран показывал температуру воды, процент солевого раствора и шумоизоляции, а также предполагаемое состояние пациента. Другая камера депривации представляла собой горизонтальный сосуд, смахивающий на видоизмененную ванну. Экран с данными тут тоже имелся, поменьше.
Амелия обошла вокруг первую камеру, затем вторую. Ее пальцы нежно касались стеклянных створок, она раздумывала о чем-то, пока доктор Ларлан не окликнул ее.
— Вертикальная камера сенсорной депривации «Augwelis F-16». Новейшая разработка, улучшенные стандарты. В комплекте водонепроницаемый костюм и «жабры», прекрасное приспособление для дыхания под водой, пришло к нам от военных. Заслуживает внимания. Препараты будут подаваться через специальные трубки, к которым вы будете подключены с момента погружения в сон.
— Без катетеров? — приподняла бровь Амелия.
— Катетеры есть, конечно. Особенная игла позволит проникнуть в позвоночную артерию. Таким образом, ваши руки останутся свободны. Вы сможете ими двигать.
Амелия хмыкнула, но одобрения в голосе доктор Ларлан не услышал. Тогда он перешел ко второй модели, любовно осмотрел ее и произнес:
— Горизонтальная камера сенсорной депривации «SkySong R-1». Классический вариант для тех, кто не хочет полностью погружаться в воду. Костюм подойдет любой, даже ваш стандартный. Принцип ввода препарата через локтевые артерии. Меньше движения, зато не нужны «жабры», вентиляция находится сверху.
Амелия испытующе взглянула на доктора Ларлана.
— Итак, какой вы посоветуете? Дома я использую полувертикальный «Augwelis F-4». Старая, но надежная модель.
— Очень старая, — задумался доктор Ларлан. — Но у нее есть виртуальный интерфейс, который позволит синхронизировать два аппарата. Лаборанту не придется дополнительно настраивать камеру под ваши нужды.
Доктор Ларлан махнул рукой медбрату, ожидавшему окончательного решения. Амелию провели за ширму, где помогли снять повседневную одежду и облачиться в темно-синий костюм для погружения. Десять секунд девушка потратила на то, чтобы ввести логин и пароль от профиля своей камеры депривации и еще десять она ждала, пока вся необходимая информация загрузится на сервер Института Медицины. Лаборант помог синхронизировать устройства и подготовил раствор для введения препарата. Доктор Ларлан изрядно нервничал, покусывая костяшку фаланги указательного пальца.
— Не переживайте, — улыбнулась Амелия. — От вас только и требуется, что наблюдать. Со мной будет все в порядке.
— Я рассчитываю на это, — очень серьёзно произнес доктор Ларлан. — Начнем подготовку.
Блестящие створки с шипением распахнулись, обнажая внутренности: качественную обшивку, ортопедический экзоскелет, отдаленно напоминавший родное кресло и дюжину панелей, назначения которым Амелия не знала. Ее старая скрипучая камера депривации открывалась раза с третьего, правый подлокотник отвалился лет семь назад. Стайра примотала его скотчем и с тех пор справлялась кое-как. Сверкающие и пахнущие новизной внутренности «Augwelis F-16» всем своим видом насмехались над допотопной «четверкой» и над Амелией, пожалуй, тоже.
Доктор Ларлан сам помог ей забраться внутрь и принять комфортное положение. Камера издала протяжное шипение, и стальные обручи на запястьях, щиколотках и груди зафиксировали девушку так, чтобы она не смогла навредить себе во время сна. Лаборант подключил Амелию к аппарату, подводя красные и зеленые полупрозрачные пластиковые трубки к катетерам. Затем он осторожно вынул из коробочки престранное приспособление: два «носика» и длинная белая трубка со множеством щетинок на конце. Амелия Стайра поежилась. Это для нее?
— Откройте рот, пожалуйста, — попросил ее ученый. — Не переживайте, первый раз всегда болезненный. Впоследствии вы перестанете ее замечать.
— Многообещающе, — процедила Амелия.
Когда «многоножка» оказалась в горле, а «носики» прошли сквозь носовые отверстия, Амелии показалось, что она не способна дышать. В груди назойливо свербило незнакомое прежде ощущение, хотелось вырвать дыхательный аппарат и никогда больше его не видеть. Доктор Ларлан снял показания и доверительно положил ладонь на руку Амелии.
— Я буду следить за вами пристальней обычного. Ни о чем не волнуйтесь, договорились? Я разбужу вас ровно через двенадцать часов. А пока желаю вам приятных сновидений, Амелия.
Девушка медленно кивнула.
— Я не волнуюсь, — тихо произнесла она. — И не хочу видеть сны.
Дверцы камеры с легким шипением закрылись, оставляя Амелию наедине с собственными переживаниями. Каждый раз она говорила себе, что не боится, что она уверена в том, что делает и каждый раз до одури боялась того мига, когда ей придется просыпаться. Ведь ее организм всеми силами пытался этого не делать. Глубоко выдохнув, Амелия приопустила веки. Раздался приглушенный звук, и в камеру стала поступать жидкость. Слегка теплая, она нежно касалась сначала пальцев ног, затем коленей и бедер, и только потом живота, груди, пальцев рук и шеи. Амелия испытала легкий приступ паники, когда жидкость наползла на маску, скрывавшую ее лицо. Первый вдох показался ей лучшим, что с ней случалось за последние лет десять.
Тогда она мягко улыбнулась и закрыла глаза.
Сон обволакивал и уносил ее в недра спокойствия и отдыха.
Доктор Ларлан записал результат в блокнот, подумал пару минут и подозвал к себе лаборанта. То, что он собирался сделать, было не совсем правильно с точки зрения этики. Если ему удастся добиться результатов, он и его отдел получат финансирование. Если же нет, то он хотя бы поможет этой девушке.
И все же… Ему не нравилось то, что он решил сделать.
— Подключайте ретрансляторы. Следите за тем, чтобы она не проснулась. Чем дольше она в этом состоянии, тем лучше будут результаты наших исследований. Я буду у себя.
Он коснулся пальцами камеры и с сожалением прошептал:
— Простите, мисс Стайра. Это нужно сделать.
