Ohne dich

Придя как обычно раньше всех в школу, я нервно дёргал ногой. Ведь сегодня понедельник, придет Рихард и Томас, и где гарантия, что меня не вычислили и не дадут за эти махинации пизды? Мне было действительно страшно, потому что я сильно рисковал. Рисковал потерять, блять, жизнь, если Томас узнал, что это я, потерять Рихарда, его доверие и всяческое отношение ко мне, а для меня это важно. Люди в коридорах школы стали появляться, а вон и Рихард… без Томаса. Это лучше, что я видел за сегодня. Рихард без Томаса. Это ли блять не чудесно? — Привет, — опустившись рядом со мной на скамейку, сказал Цвен. — Привет. Почему без Томаса? — мне кажется, я своими вопросами себя выдаю. Штирлиц, блять. — Да, знаешь… — оглядываясь по сторонам, сказал он. Я так понял, что он ищет кого-нибудь, кто мог бы подслушать этот серьезный диалог. — Расстались мы, в общем, — клянусь, я блять светился от счастья. День уже прожит не зря. — Почему? — как бы невзначай поинтересовался я, с долей сожаления в голосе. — Я понял, что он не тот, кто мне нужен, — да это просто отлично, — мне сейчас другой человек нравится. С ним, я думаю, у меня все более реально. Я готов был провалиться сквозь землю нахуй, лишь бы этого не слышать. Рихард заметил мое искореженное лицо в гримасе непонимания и нарастающей внутренней боли. — Все в порядке? — Да, да, все отлично, — пробормотал я, вставая с лавки и уходя в сторону туалета. — Пауль! — послышалось сзади, но я не стал оборачиваться. Спрашивается, нахуй я тогда все это делал, когда теперь у Цвена на стороне появился ещё один уебок? Твою мать, блять, зашибись утро. Свежие новости: по оперативным данным, нам стало известно, что сердце одно ученика Пауля Ландерса вновь разбилось, как и все его мечты канули в лепту. Зачем я тогда все это делал… Рихард теперь будет с другим. Не со мной. Дойдя до туалета, я сел на подоконник, облокачиваясь спиной на стену, наблюдая из открытого окна за опоздавшими мелкими школьниками, бежавшими на урок. В моей голове не было никаких мыслей. Так же на месте сердца остались лишь его мириады осколок. — Пауль! — забежавший в помещение Рихард, немного запыхался. — Ебучие дети! Пока за тобой быстро шел — пару детей сбил. Суки мелкие. — Зачем ты пришел? — пропустив его слова мимо ушей, задал я самый гениальный вопрос. — Что случилось, Пауль? — вопросом на вопрос не принято отвечать, Рих. — Ты действительно хочешь знать? — ага, конечно, сам сказал, что встречный вопрос не задают, хотя сам сделал это. — Конечно. Что не так? — подойдя ко мне ближе, почти вплотную к стене, на которую я облокачивался, сказал он. — Хах, ты ещё спрашиваешь… — я не знал, есть ли смысл повторять слова о моей любви ему, если он сказал, что тот секс — лишь случайность, а записка — глупая шутка? Смысл мне ему об этом говорить, если он влюбился в другого. Другого уебка. — Да, Пауль, я спрашиваю. — Да мне бессмысленно это говорить ещё раз, — повернувшись к нему лицом, несколько грубо ответил я. — Блять, скажи мне ещё раз, Пауль, — он начинал злиться. Ты не представляешь, через что я прошел, когда все то слышал от тебя за столом. — Это уже не важно, — свесив ноги с подоконника, я лихо спрыгнул, подтягивая лямку портфеля на плече. Схватив меня за предплечье, Рихард дёрнул меня на себя, тем самым разворачивая. Его губы тут же коснулись моих, от чего я растаял в его объятиях. Его рука, крепко державшая мою, ослабила свою хватку, и теперь гладила меня по щеке и шее, как вторая рука пронырливо пролезла под рубашку, еле касаясь кончиками пальцев моей кожи, водя по спине. Я хотел было возразить, но увы, не смог, да и желание тут же пропало, когда его горячий язык начал заигрывать с моим. Я хотел это прекратить, ведь был кто-то другой, в кого влюблен Круспе, но ведь я все ещё влюблен в него, поэтому я не стал этого делать. Только все же, зачем он это делает? — Прости меня, — оторвавшись от моих губ, произнес он, мягко обнимая меня. — За что? — За то, что влюбил меня в тебя, — отойдя от меня, он посмотрел мне в глаза. Как мне кажется, я был уверен, что он немного зажмурился, ожидая моего ответа. — Что? — произнес я на выдохе. Это не может быть, это нереально. Это сон, иллюзия, да что угодно, только не сегодня и не сейчас. — Что слышал, Пауль. Я люблю тебя, — сказав это, он ещё раз меня поцеловал, но уже мягко, без напора, затем уходя из помещения, после первого звонка, оставляя меня в полной прострации. На всех уроках Рихард ко мне так и не подошел. Он должен был чувствовать, как я прожигаю его взглядом сзади. Что ещё меня радовало, что Томас больше не сидит с Рихардом. Он отсел к Ральфу. К Круспе так и норовит подсесть Марта, которая без ума от него. Как и я. К себе он ее не подпускал, что не могло не радовать. Она часто чуть ли на него прыгала, лишь бы привлечь его внимание к ней. Ему это не нужно, Марта. Его внимание привлекаю я, даже ничего не делая. До сих пор не могу поверить, что-то, что он сказал — реально. Будто бы я вновь уснул, вижу красочные сны про Цвена, где он мне зачастую такое говорит. А тут такое… Я понимал, каким бы это все сказочным не было, но Рихард моим никогда не будет. Он будет с другим. С каким-то уродом, которого я даже знать не желаю. «За то, что влюбил меня в тебя.» Что это значит? Я так и не понимал. Он любит меня? Это действительно так или очередная шутка? Но зачем тогда говорить, что любишь меня, если ты нравится другой? А может тот неизвестный человек и есть я? Тогда зачем это все? Тогда он мне прямо сказал, что все, что было — ошибка. Сейчас — «я люблю тебя». И буквально его решение изменилось меньше, чем за неделю. Так быстро такие решения не принимают. Это несерьёзно. Забирая свою куртку из раздевалки после уроков, я наткнулся на Круспе. — Подожди меня у школы, не уходи. — Ладно. Я не знал, зачем мне его ждать. Видать, что-то серьезное. Или поговорить хочет. Вещь, без которой я не мог уже жить — пачка сигарет — завалялась сейчас непонятно где и никак не хотела находиться. Вскоре она была найдена в портфеле под учебниками; зажигалка как всегда лежала в правом кармане брюк и искать ее не пришлось. Поднеся зажигалку к зажатой губами сигарете, я с удовольствием закурил. Дым струился густыми светлыми клубами, сначала поднимаясь, а потом мягко оседая, создавая тем самым едва заметный туман. Я вдыхал содержимое сигареты и после, откинув голову назад, выпускал его, создавая в воздухе полупрозрачную дымчатую дорожку. Как же быстро я к ним привык. — Ты куришь? — спросил подошедший Рихард. — Балуюсь, можно сказать. — Понятно. Ну что, пошли? — обняв меня за плечо, сказал он. — Куда? — непонимание ситуации меня настораживало. — Ко мне. У меня дома вино, коньяк, — медленно протянул он, будто сам наслаждался тем, что говорил. — Ну пошли, — выдохнув, ответил я. Проходя по уже хорошо знакомым улочкам, я был в предвкушении того, что мы сейчас напьемся. Твою мать, а как мне потом домой идти-то? Ещё на одну ночь я оставаться не хочу. Поднявшись к нему домой, он быстро разувшись, пошел в зал, включил телевизор и ушел на кухню, вернувшись уже с двумя бокалами и бутылкой вина. — Присаживайся, — похлопав по месту рядом с собой, я медленно опустился, наблюдая, как он откупоривает пробку и бокалы сразу наполнились темно-бардовой жидкостью. В нос сразу ударил запах алкоголя и чего-то приторно-сладкого. Возможно, вино по типу фруктового. — Держи, — поднеся мне бокал, он, быстро чокнувшись, выпил содержимое бокала, сладостно улыбаясь. — Вкусное вино, не прогадал. Выпив вслед за ним, я немного поморщился, ведь я толком никогда не пил. Распробовав получше, мне вкус более чем понравился. Я поставил бокал на стол, в который тут же Рихард налил ещё. Я понятия не имел, что шло по телеку, ведь с одной бутылки меня уже порядком повело. Пить я не умею, это всё объясняет. Вроде фильм шел какой-то. — Что за фильм, Рих? — уже заплетающимся языком, спросил я. — «Горбатая гора». Шикарнейший фильм. Я его никогда не смотрел. Увидев в одной из сцен двух целующихся мужиков, я понял, для чего Круспе включил этот фильм, предварительно напоив меня. Ай, в рот ебать! Закатывай шумиху! Поставив вновь пустой бокал на стол, я быстро среагировал и потянулся к Цвену за поцелуем. На его губах чувствовался вкус коньяка, от которого я отказался, и я решил его распробовать. Заигрывая с его языком, я не мог поверить, что Круспе действительно меня любит, и то, что сейчас будет — не ошибка, ведь как меня тогда это подбило. Опрокинув меня назад, я наслаждался, какие ласки доставлял мне Круспе. Рихард оторвался от моей истерзанной настойчивыми поцелуями шеи и едва различимо ухмылялся, упиваясь моим стыдом и смущением, когда я пытался подавить свои стоны от его развратных действий. Я чувствовал, как возбуждаюсь, как теряю контроль над собой, как мои руки, вопреки затуманенному рассудку, непроизвольно тянутся к нему и ложатся на талию, поглаживая мягкую кожу. Мои неуверенные касания заставили Круспе томно выдохнуть и чуть прогнуться в спине, оторваться от меня впиться в мои обкусанные от удовольствия губы настойчивым поцелуем, не давая мне возможности отстраниться и прервать его, притягивая меня к себе как можно ближе. Да я и не собирался уходить, Рихард. Его поглаживания в перемешку с поцелуями вызывали на моей коже огромные табуны мурашек, тем самым мое возбуждение уже давало о себе знать, больно давя ширинкой, да и вообще штанами. Ментально попросив Круспе снять их с меня, он обцеловал весь мой торс, затем перейдя ниже, наконец снял с меня ставшие такими тесными штаны, вместе с трусами, на что я более, чем смущённо закрыл лицо руками, понимая, что сейчас со мной он будет делать. Обхватив член у основания, он почти невесомо коснулся языком головки, проводя по уретре, заставляя меня тяжело дышать. Вместе с движениями языка, Рихард начал работать рукой, доставляя неописуемое удовольствие. Я еле сдерживал стоны, уже не пытаясь прикрыть рукой рот, ведь какой в этом смысл. Вобрав очередной раз полностью в рот мой член, предварительно выпив коньяка, я был готов поклясться, что чувствовал вкус алкоголя даже членом. Смешно, но мне казалось это правдой. Прервав его ласки, я потянулся к нему за поцелуем, пуская змеей свою руку к его ширинке, вызывая у него стоны. Желая доставить ему таких же ощущений, я, взяв его за руку, повел в его спальню, толкнув на кровать. Тот факт, что я шел голый, меня абсолютно не волновало. По крайней мере уже. Нависнув над ним, я прошёлся языком от его губ по ключицам, соскам, животу, наконец дойдя до штанов, лизнув ещё и ширинку, смотря в его затуманенные глаза. Немедленно расстегнув штаны и сняв их, я облизал головку, вскоре вбирая весь член полностью в рот, помогая себе рукой. Рука Рихарда легла мне на голову, сжимая и перебирая волосы, прося взять глубже. Я старался, но от рвотных позывов я избавиться не мог. — Действуй, — оторвавшись от его члена, сказал я, сев на кровать. — Сейчас, — потянувшись к тумбочке, он достал смазку и презерватив, судорожно разрывая упаковку. Взяв меня за талию, он потянул на себя, дав мне возможность лечь. Было немного стыдно и боязно лежать перед ним с раздвинутыми ногами, поэтому я сразу сдвинул их. — Не бойся, расслабься. — Он говорил это томным голосом, мягко поглаживая меня по коленям, пытаясь раздвинуть их. — Ладно… Попытавшись перебороть себя, я все же развел ноги в стороны, давая Рихарду больше возможностей. Смочив пальцы холодным гелем, я почувствовал, как в меня проникает сначала один, затем два пальца, разрабатывая мой девственный анал. Мне было страшно, но я доверял Рихарду и знал, что он не сделает того, что может доставить мне боль. Проникая в меня уже тремя пальцами, он понял, что я уже подготовлен. Натянув презерватив на член и смазав его, он подставил головку к проходу. Сейчас будет немного больно, потерпи, — сказав это, он напористо поцеловал меня, прикусывая мои губы. Я почувствовал, как он медленно входит в меня, на что я сразу отреагировал, простонав ему в губы. Оторвавшись от моих губ и посмотрев мне в глаза, он спрашивал, готов ли я. — Давай. Придерживая меня под коленями, он начал набирать скорость, резко врываясь и медленно выходя. С каждым толчком его частота движений увеличивалась, вдавливая меня в кровать. Эти действия меня развращали настолько, что я уже не контролировал себя и свои стоны. Мне было действительно очень приятно, что с каждым толчком я стонал все громче, чем так упивался Круспе. — Встань на колени, — тяжело, но в то же время властно сказал он. Встав, как мне сказали, Рихард тут же вонзился в меня, хватая меня за волосы, оттягивая назад. Любишь жёстко, Рихард? На удивление, это все меня ещё больше возбуждало. Мазохист ли я? Скорее всего. Его движения были резкими, он старался проникнуть как можно глубже, что меня заводило ещё больше. — Рихард, ммм, — стонал я. — Прошу тебя, глубже, сильнее. Не жалей, — говорил как шлюха, ей богу. Но я понимал, что он и так выжимает из себя все, что может. Он старался сделать как я просил, как вдруг меня охватила нега блаженства, на что я просто резко вскрикнул: Рихард попал по простате. По моим крикам, он понял, что нашел, что искал, и старался попадать именно в это место. — Боже, Рихард… Мм, только, блять, не останавливайся. Все ещё держа меня за волосы, он, быстро вышел из меня, стянул презерватив, и помогая себе рукой, кончил мне на спину, чуть ли не рыча. Я лишь забрызгал его постель, обессилено лежа грудью на кровати, все ещё сверкая голым задом перед Цвеном. Заботливо стерев салфетками сперму с моей спины, я наконец смог встать. — Это было чудесно, — произнес Рихард и поцеловал меня, мягко обхватывая мое лицо. — Спасибо, — смотря ему в глаза, сказал я. — За что? — За то, что смог довериться тебе в который раз. Он не стал ничего отвечать, лишь крепко обнял меня, обвивая руками шею и спину. Я обнял его в ответ. Такие действия после умопомрачительного секса кажутся очень романтичными и милыми. — Прости, Рихард, но мне пора домой, — обратив свое внимание на настенные часы, сказал я. — Эх, ладно, — раздосадовано ответил он, — тебя проводить? — Нет, не стоит. Отдыхай. Натянув быстро на себя брюки и рубашку, я прошел в прихожую. Обувая свои уже многострадальные ботинки, я невольно засмотрелся на себя в зеркало: взлохмаченные светлые волосы, немного розовые щеки, обкусанные губы, яркие голубые глаза, в которых читалось счастье и надежда на что-то большее. Подошедший Рихард облокотился на стену, ожидая меня. Накинув куртку и портфель на плечи, я вздохнул, понимая, что сейчас я уйду от него. — Как мне не хочется отпускать тебя, если бы ты только знал, — произнес Рихард, крепко обнимая меня. — Я тоже не хочу уходить, но время позднее и мне надо домой. Завтра в школе встретимся, — рассудительно ответил я. — Эх, ладно. До завтра, — отпустив меня, он прошел вперед, открыл передо мной дверь и дал мне выйти. Завтра я буду светится от счастья. Вернувшись домой, я обессиленно упал на кровать, даже не удосужившись раздеться, я уснул в одежде, ладно хоть разуться додумался. Проснувшись утром без будильника ровно в семь утра, окрылённый вчерашним вечером, я на радостях попил чай и улетел в школу, чтобы поскорее встретиться с Рихардом. Интересно, что скажет он после всего этого? И скажет ли вообще… — Доброе утро, — немного напугавший меня Рихард беззвучно подошёл ко мне. В школе ещё никого не было, поэтому стояла неимоверная тишина. Удивительно, как я не услышал его шагов. — Доброе, — я действительно был очень рад его видеть. Приобняв его взаимно за плечи, я почувствовал запах его любимого одеколона, которым он иногда брызгается. Замечательный запах… как и он весь. — Как ты? — Нормально, даже не болит ничего, — я думаю, он имел ввиду именно это. Ну это хорошо. Достав из портфеля учебник истории, Рихард начал читать параграф, заданный нам домой. Я даже не додумался открыть книгу, чтобы хотя бы понимать, о чем будет идти речь на уроке. Да, собственно, без разницы — все равно не спрашивают. Контрольные я пишу хорошо, и им этого достаточно, ну, а мне так тем более. Прозвеневший первый звонок дал понять, что урок начнется совсем скоро, поэтому все учащиеся младших классов сбивая всех на пути бежали к себе в кабинет. Медленно поднявшись со скамейки, я зашёл в класс, где почти все уже были на месте. Томас все так же сидел с Ральфом, а Рихард… сел ко мне? Что? — Ты сегодня со мной? — подойдя к своему месту, спросил я. — Ты же не против? — с надеждой сказал он. — Сиди сколько хочешь, я только рад. Первый урок я просто проспал, даже не услышав звонка. Благо второй урок был в этом же кабинете. Разбудивший меня Рихард, толкнул куда-то в бок, и поднявшись с места, ушел куда-то с какой-то большой пачкой бумаги. Подумав, что это какие-нибудь документы или конспекты, я не стал спрашивать и просто вышел из класса в сторону туалета. Медленно дойдя до помещения, справив нужду после утреннего чая и сполоснув руки, я вышел по направлению обратно в кабинет. Я стал замечать, что все старшеклассники как-то странно косятся на меня, некоторые перешептываясь, показывали на меня пальцем. Я не стал придавать этому особого значения, скорее всего снова какой-нибудь слух пустили, не в первый раз. Подойдя к кабинету, меня на входе остановил Томас с какой-то бумагой в руке. — Привет, Ландерс, — приобняв меня за плечо, произнес он. — Смотри, думаю, ты этого не видел, — протянув мне какую-то распечатку, я взглянул на нее и чуть не потерял дар речи, от удивления прикрыв рот рукой. На листе было фото. Наше с Рихардом фото, где я стою на коленях с приоткрытым от удовольствия ртом, а он держит меня за волосы. — Рихард, дорогой, подойди. — Подошедший Круспе прилёг головой на плечо Томаса, смотря на меня злорадным взглядом. — Как тебе снимок, правда хороший? И как же ты так камеру не заметил, глупыш? Теперь вся школа знает, что тебя отодрали, Ландерс, — я не верил ни единому его слову, ищя надежду в глазах Цвена. Но они были пустыми и стеклянными. Я снова доверился и проебался. — Это была всего лишь игра, Пауль, — произнес Рихард. — Прости, но таковы были жертвы. Оторвавшись от Томаса, я мигом подошёл к своей парте, собрав свои вещи и кинув их в портфель, я выскочил из кабинета. Забрав из гардероба куртку, я выскочил на улицу, убегая с территории школы. Я рыдал. Я рыдал очень громко, ведь сколько боли и обиды было во мне на тот момент. Я доверился ему. Я в который раз доверился ему, и в который раз я проебался. Я верил в него и его чувства! Блять, как так можно, Круспе?! Судорожно доставая из пачки предпоследнюю сигарету, я поджёг ее и глубоко затянулся, немного покашливая. Я пытался успокоиться, но никак не мог понять, как он так мог сделать? Тогда, когда я помог этому пьяному существу дойти до дома, раздеться и уложить его спать, он сказал мне, что любит меня. Ведь что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, верно? Я поверил. А что потом? «Это ошибка». Да какая нахер ошибка, Рихард! Я же замечаю за тобой твои взгляды, как ты абсолютно по другому смотришь на Томаса. Я же чувствую, что здесь не может быть места «просто ошибке». Здесь явно же что-то другое. Окончательно успокоившись и докурив сигарету, я пошел домой. Сегодня день должен закончиться раньше, чем это предназначено природой. Откопав дома в кладовке отцовский охотничий нож в чехле, я, спрятав его за спиной под курткой, вышел на улицу, неспешно шагая в сторону заброшки. Я знал, ещё до этого знал, что настанет тот день, когда все закончится. И он настал. Забежав по пути в магазин за своими последними сигаретами, я пошел дальше. Дойдя до места назначения, я поднялся на крышу двадцатиметрового недостроенного здания. Я наслаждался сильным, холодным, свежим ветром, что сдувал с ног. Я раньше приходил сюда летом, ближе к вечеру, когда жара спадала, и солнце скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в алый цвет. Закатов я больше никогда не увижу, так же как и Рихарда. Прикурив сигарету, я сел на край, свешивая ноги вниз. Держась руками позади себя, я болтал ногами внизу. Сигаретный дым тут же рассеивался из-за сильного ветра, так же быстро тлела и сигарета, вынуждая меня подкурить новую. Я сделал это, в этот раз втягивая содержимое сигареты, не давая ей тлеть просто так. Как быстро заканчивались мои наркотики, так же быстро закончилась моя жизнь. Выкинув из рук пачку, я слез с края крыши, доставая из-за спины нож, расстегивая трясущимися руками чехол. Нож всегда был острым, лезвие широким, блестящим. Отчим часто его доставал из кладовки, просто подержать в руках, почистить и наточить лезвие. Ножи всегда были его страстью и любовью. Теперь станет моей причиной смерти. Откинув чехол в сторону портфеля, обхватив двумя руками плетёную рукоять, я резко вонзил острое лезвие себе в живот, почувствовав резкую боль. Я видел, как льется кровь, окрашивая мою рубашку в красный цвет. Я не стал кричать из-за боли, зажимая рот рукой. До полноты картины, придерживая нож рукой, я встал на край крыши, и сделав шаг вперёд… полетел. Закрыв глаза, я почувствовал лишь то, что скоро, совсем скоро встречусь со своей любимой бабушкой, которая так сильно любила меня, и которая так рано покинула меня. Скоро встретимся… POV Рихард С самого начала наших отношений с Томасом, я понимал, что это не тот человек, за которого себя выдает, и в целом это не тот человек, который мне нужен. Ему лишь нужен секс, другое его не волновало. Нужен был лишь мальчик-давалка, коего он нашел в моем лице. Я часто говорил ему, что мне такое не надо, что мне нужна любовь, которую он мне не давал. Я стал помогать Ландерсу, когда Томас его избивал. Мне просто было больно на это смотреть, как парню ото всех столько достаётся. А потом… я действительно влюбился. Я влюбился в этого белокурого парнишку с трудной жизнью, в этого парня с лучезарными голубыми глазами. Даже Томас мне казался никем по сравнению с ним. Я часто задумывался, как же так? Почему я все это начал? Эти отношения с Томасом, которые мне сейчас так мешают, эти побои на теле Пауля из-за меня и Томаса. Он избивал его, думая, что он будет отбивать меня. Я знал про его любовь ко мне, но никак не мог сказать ему о своей. Первым разумным решением было оставить Пауля у себя дома, ведь там есть то, что может намекнуть на это. Мне было страшно, ведь мало ли как он отреагирует. Не часто ты увидишь свои портреты в чужой квартире. — Рихард, работы чудесные, — произнес он, как я вернулся в комнату с перекисью и ватными дисками. Мне была приятна такая реакция, но мне все было бы не по себе, увидеть себя на стене в другой квартире. — Спасибо, но все же пойдем, я обработаю раны. Дотрагиваться до него мне было немного боязно, ведь ему может быть больно. Да и просто я не верил, что мой Пауль, весь побитый, сидит здесь и ждёт, пока я обработаю его спину. Я все ещё не знал, как мне достучаться до Ландерса, и как избавиться от Томаса. Верным решением было напиться и забыть о Хайко, но к счастью, он оказался в нужное время в нужном месте. В тот вечер алкоголь мне помог, развязав мне язык. — Нахуй Томаса — я люблю тебя. Я действительно не знал, как ещё ему об этом сказать. Я подло поступил, ведь переспав с ним, я сказал, что все это — ошибка. Какая нахуй это ошибка? Когда я не ходил в школу лишь просто потому, что не хотел видеть разбитого Пауля, ведь я знал, что он влюблен в меня. Для меня было удивлением, когда он пришел ко мне, проведать меня. Тогда я был вновь пьян. Я прекрасно понял, что Томасу отвечал Пауль, ведь я попросту не мог во сне ему отвечать. Рассказав всю эту ситуацию Томасу, он предложил мне сделку, от которой я не смог бы отказаться. Играть с Ландерсом, либо лишиться всего, что мне дорого, в том числе свою жизнь и жизнь Пауля. Мне пришлось согласиться. Я понимал, что выбора у меня нет. Мне было действительно больно делать все это, подыгрывать, что вся любовь к нему действительно имеется. Господи, прости меня, Пауль. Напоить Хайко и включить ему гей фильм было отличным решением, ведь фильм действительно хороший, который можно пересматривать множество раз. На удивление, Пауль сам полез ко мне, а я думал, что действовать придется мне. Я вновь с ним переспал. Как же мерзко я себя чувствовал, когда ментально говорил, что люблю его, хоть была это всего лишь игра. Чертова игра! Томас заранее все просчитал и придумал. С камерой ему идея очень понравилась. С меня лишь требовалось хорошее порно и много копий любого хорошего кадра, где отчётливо видно лицо Пауля. Какая же я сволочь… Я с неимоверной болью в груди раздавал эти листы другим сообщникам Томаса. С болью говорил самые холодные слова: «Это всего лишь игра, Пауль». Я ненавидел самого себя за это. Ненавидел за то, что так жестоко играю на теплых чувствах такого хрупкого и ранимого человека, которого и так серьезно поматала жизнь. Я последняя тварь… Придя в кабинет утром следующего дня за десять минут до урока, я не заметил Пауля у себя на месте. Нисколько не удивительно… Присев к себе на место, я приготовился к уроку. Первым уроком был немецкий, который вела наша классная руководительница. Прозвенел звонок. — Прошу минуту внимания, — с тревогой в голосе произнесла она. Я заметил, как ее глаза блестели от непрошеных слез. Что-то случилось? — Вчера вечером, — она всхлипнула, поднеся платок к носу, — возле близлежащей старой недостройки был найден… Пауль, — она захлебывалась слезами. Что? — Что? — севшим голосом спросил я, сдерживая слезы. — Пауль больше не с нами. Надеюсь, ему там будет лучше, чем с теми, кто его постоянно избивал, — она указала в сторону Томаса и Ральфа. Я не могу поверить… Пауль мертв. Я перестал сдерживать слезы, прикрывая лицо руками. В классе висела гробовая тишина. Как, блять, символично. Протерев глаза рукавом рубашки, я встал со стула и повернулся к Томасу. — Это все ты виноват! — начал кричать я. — Если бы не ты, он сейчас был бы здесь! Он бы дальше радовался жизни. Со мной! Потому что я любил его, а ты это использовал в своих целях, сволочь! — плевать я хотел, что там подумают и что скажут остальные, сейчас это нисколько не важно. — Ты использовал меня, использовал его! Тварь эгоистичная! — схватив свой портфель, я пулей вылетел из класса, не пытаясь вытереть лицо. Сзади я слышал вопросы учительницы, куда я и почему я ухожу, но мне было абсолютно не до этого. Громко хлопнув дверью, я не сдерживаясь, упал на колени и разрыдался в голос, крича Его имя. Как же так… Грёбаный Томас, грёбаная игра! Почему я не мог раньше как-то закончить это?! Я ведь понимал, насколько это больно, насколько это жестоко. Вылетев со школы, я пошел к себе домой. Оставшиеся две бутылки коньяка немного смогли успокоить меня. Прости меня, Пауль. Я люблю тебя.