Ohne dich

Проснувшись утром воскресенья, все воспоминания о вчерашнем разговоре с Рихардом нахлынули на меня волной. Все же он подло поступил. Я зря считал, что у него ко мне ничего нет. До этого я проводил некий эксперимент, заключавшийся в том, чтобы найти хоть какую-нибудь зацепку, по поводу моих домыслов. Я стал наблюдать за Круспе, за его поведением и взглядах. Несомненно, компания Томаса ему была ближе, чем моя, но глаза говорят сами за себя. Его глаза гасли, смотря на Томаса, но начинали гореть и блестеть при виде меня. Эффект плацебо? Возможно, но глаза — зеркала души, и с этим не поспоришь. Я понимал, что связавшись с ним, я не смогу повернуть все назад, хотя и прекрасно понимая, что с таким человеком, как Рихард, меня ждёт много тайн и пиздеца. Я был к этому готов. Как бы то ни было, надо уметь понимать, чувствовать и подстраиваться друг под друга. Он ведь никогда не скажет, что он чувствует на самом деле. Его взгляды на меня и Томаса весьма различны, поэтому тут можно посудить. Надо уметь прощать людей. Собираясь понедельничным утром, я ещё раз подумал над тем, стоит ли поговорить с Круспе и извиниться за свое поведение. Чувствуя, как нарастает предчувствие полного пиздеца и провала, я всю дорогу обдумывал, действительно стоит ли это сделать. Рихард сложный человек. Его сложно понять. То он говорит одно, то совсем другое. То же самое можно сказать про его поведение. Одно время он смотрит на Томаса яркими, влюблёнными глаза, другое же — холодными и бесстрастными. Так же дела обстоят и со мной. Я во многом не понимаю его. Зачастую его голубые глаза обращаются ко мне, что заставляет меня волноваться. Такие взгляды порой несут за собой какую-то вину, или же вину для того, на кого смотрят. Поднявшись на четвертый этаж в кабинет немецкого, коим у нас был урок, я стал ожидать прихода Цвена. Время близилось к началу урока, но Рихарда все не было. Томас пришел один. Круспе такое не свойственно: он всегда приходит за полчаса до урока. Детектив, блять. Может, с ним что-то случилось? Или просто прогуливает? Что-то действительно странно. Между тем уроки все шли и шли, а человек, из-за которого я потерял мириады нервных клеток и слез, все не появляется в школе. Может, заболел или ещё что? Думая, что день без Круспе будет легче, но как я блять ошибался. Я все уроки забивал им себе мысли, что же с ним и почему не пришел в школу. У меня были догадки по поводу болезни и прочего, но скорее всего вариант, что он не хочет меня видеть куда правдоподобней. Я действительно считал себя наглым хамлом, но с этим я ничего поделать не мог. Человек, которого я люблю, сказал, что секс с ним это всего лишь случайность, я просто не мог совладать с собой, понимая, как это больно слышать. Я никогда и ни к кому не привязывался настолько сильно, никому так не раскрывал душу, как тогда, у него на кухне за кружкой кофе, и не доверял так безгранично. Я действительно доверяю ему. Счет уже шел на дни, но Круспе так и появился в школе. Это уже действительно странно. Я должен проверить, живой ли он там вообще. После школы отправившись к нему домой, я не мог не закурить. Сигареты как отдельный вид философии. Куришь и думаешь о таком запредельном, что в обычном состоянии даже о таком не подумаешь. Вот например, за что Томас выбрал именно Рихарда, какого им друг с другом, и почему я блять виноват во всем этом. Я как лишнее звено. Томас любит Круспе, по нему это видно, хотя здесь скорее идёт речь лишь о сексе и не более, но кто знает; я люблю Рихарда, но кого же любит сам Круспе? Себя? Да, он следит за собой, его внешность всегда идеальна и это не нарцисстичные наклонности. Меня? Возможно, это не стоит отрицать, но и стоит считать, что это правда. Здесь мало факторов, указывающих на это. Томаса? Это более маловероятно. Это видно, что Круспе к нему ничего не питает. Может, действительно в детективы пойти? Даже ненавидя его все эти дни, пока его не было, я не мог отделаться от мысли о том, что хотя бы сейчас я хочу увидеть его больше всего в жизни. Добравшись до дома Круспе, я как раз успел докурить сигарету, кидая окурок перед ногами, придавливая его ногой и отбрасывая в сторону. Дверь подъезда была все так же сломана, поэтому я вошёл без проблем. Поднявшись на четвертый этаж, я постучал в дверь, одновременно нажимая на кнопку звонка, чтобы наверняка услышал, если он дома, а не черт знает где. Раздосадовавшись, что дверь мне никто не открыл, я стал спускаться по ступеням вниз, но внимание привлек щелчок дверного замка. Он дома… — Пауль? Заходи. Зайдя в квартиру, в нос ударил смрадный запах перегара, вперемешку с терпким запахом табака. Он бухает? Обратив на него внимание, я подтвердил свои догадки. Он еле стоял на ногах. Первым моим самым глупым вопросом было: — Почему в школу не ходишь? — скрестив руки на груди, спросил я, облокачиваясь на стену плечом. — Не хочу, — раскинув руками, сказал он. От такого действия его повело назад, и я успел его подхватить, прижимая к себе. Не видя его в школе почти неделю, я так успел по нему соскучиться, что эти объятия казались просто невероятными. — Что-то я совсем в говно… — риторически извлёк он, отрываясь от меня. Зачем ты это делаешь… По дороге до его комнаты, я пару раз чуть не наебнулся о пустые бутылки, и я все же уложил его на кровать. Воспоминания о совместной ночи тут же всплыли, на что я лишь немного улыбнулся. Такие моменты очень приятно вспоминать. — Зачем ты пришел ко мне? — потихоньку засыпая, спросил он. — Спи, Рихард. Потом поговорим, — я встал с кровати. Так не хочется уходить от тебя, ты бы знал. — Это все из-за тебя, Хайко… — я обернулся и хотел было узнать, в чем я оказался виноват, но тот уже мирно спал. Плюс нерешённый вопрос, в чем я виноват в копилке. Походив по квартире, я собрал все бутылки, бычки и немного прибрался. Ну и свинарник он тут устроил, конечно… Откинувшись на черный диван в гостиной, я устало выдохнул. Как же мне тяжело даются с тобой разговоры и встречи. Я не могу нормально контролировать себя, мое тело будто мелким током пробивают, когда ты даже случайно касаешься меня, твой бархатный голос пробуждает табуны мурашек на моей коже, твои яркие глаза прожигают меня насквозь. Что же значат его слова «это все из-за тебя, Хайко»? В чем я виноват? Я не виноват в том, что он нажрался, что он не ходит в школу. Что его загоны, по не знаю какому поводу, это его загоны, и я не имею к этому никакого отношения. Может, эти загоны из-за меня? Что же у тебя в голове, Круспе? Что тебя тревожит? Посидев и потупив в потолок, я решил зайти к Рихарду, посидеть с ним. Слегка подрагивающие ресницы, равномерно вздымающаяся грудь. Интересно, какие сны он сейчас видит…? От созерцания меня отвлёк какой-то звук. Как я позже понял, что пришло уведомление. Но кому я понадобился? Достав из кармана телефон, я встал в ступор. Ни уведомления, ничего такого не было. Бестолочь, не только у тебя есть телефон. Услышав ещё один такой же звук и подсвечивающийся экран, я наконец понял, где находится телефон Рихарда. Открыв сообщение, которое было от… Томаса. «Как дошел?» Я уж было хотел ответить, но вовремя вспомнил, что телефон не мой. Да, собственно, похер. «Нормально. Сейчас откисаю.» Я не знаю, пил ли Рихард с Томасом или нет, во всяком случае не важно. «Я могу позвонить?» Если он сейчас позвонит, то я спалюсь тут же, ведь я же не Рихард. «Не стоит. Я не один дома.» «Ты точно намерен расстаться?» Что? Рихард хочет расстаться с Томасом? Да я лучше новости не слышал никогда. Возможно… у меня получится что-то с Цвеном? Наивный, что пиздец. На данный момент я же Рихард, так что ответ будет очевидным. «Да.» Краткость — сестра таланта. Да и что здесь ещё можно ответить? Не думаю, что длинные сопливые сообщения, по поводу, чтобы не убивался по мне, хотя ещё какая у них была любовь, я знать не могу, и что я у него буду не последний. Это глупо и бессмысленно. Было бы логичнее, если бы Цвен расставался с девушкой, вот тогда да, такое было бы кстати. «Тогда прощай.» Лучше чувствовать боль, чем совсем ничего, Томас. Отвечать на это я не стал. Чувствую себя сейчас очень мерзко, ведь я прекратил даже не свои отношения, а блять чужие. Но раз сам Круспе говорил с ним на эту тему, то значит, что Рихард хотел разрыва отношений. Интересно, какие причины его натолкнули на это? «Каждый раз, когда мы не спим, наши чувства входят в ритм» — случайно вспомнил я, когда убрав телефон на тумбочку, я вновь посмотрел на Круспе. Во сне он что-то неразборчиво бормотал, что не могло меня не умилять. И все же, прости меня, Рихард. Прости, что за тебя решил исход ваших отношений с Томасом. Почувствовав, что меня уже тоже клонит ко сну, я тихонько встал, подошёл к Круспе, легко коснувшись губами его губ, я вышел из комнаты, прихватив плед. Проснувшись утром от какого-то грохота и мата. Видимо, Рихард что-то уронил. Потерев глаза, я наконец поднялся. Свернув плед, я проследовал на шум. — Что уронил? — спросил я с усмешкой, облокотившись плечом на дверной косяк. — Прости, что разбудил. Баночка с сахаром упала, благо, что она пластиковая, а не стеклянная. А то бы я заебался собирать тут. — Хах, бывает. Ты как? — на удивление, он выглядел спокойно. И выспавшийся, не то, что я. Проспать часа два, от силы, это у меня как обычно. — Нормально, в прошлый раз было хуже. Сейчас даже голова не болит. — Это хорошо. Я уже пойду, наверное. Закроешь за мной? — Я бы очень хотел, чтобы ты остался, — он сразу же замолчал и как-то рвано выдохнул, будто понимая, что сказал что-то лишнее, — но ты помог мне вчера и почти всю ночь со мной просидел, тебе нужно отдохнуть. — Ладно, — раздосадовано ответил я, — можно хотя бы с тобой кофе выпить? Конечно, сколько угодно. Выпив его замечательный кофе, я все же ушел домой. Выходя из подъезда, я наткнулся на Томаса, сидящего на лавке. — Что ты здесь делаешь? — со злобой спросил он. — К тебе тот же вопрос, — начнет пиздить — плевать, Рихард все равно услышит или увидит. Да и мне уже не было его страшно. — Рихард дома? — что же ты, блять, одни вопросы то задаешь. — Да. Иди, раз ты к нему, — указав рукой на дверь, сказал я. Молча поднявшись с лавки и кинув презрительный взгляд на меня, он пошел к Круспе, резко дёрнув дверь, чтобы не звонить в домофон. Да действительно, зачем. Выходя с двора Рихарда, я открыл уже новую пачку сигарет и немедленно прикурил, блаженственно затягиваясь. Я с нетерпением жду понедельника, когда наконец увижу Цвена в школе, без компании Томаса. Хах, какой же я злобный, но тем не менее, чувство, что делать так не стоило, никуда не уходило. Правильно ли я сделал? Не знаю. Раскроют меня? Я тоже не знаю. Возможно, когда Рихард будет читать те сообщения, он не будет помнить, как все это писал, и скорее всего сведётся к тому, что «я был пьян и нихера не помню». Надеюсь, что они снова не начнут отношения…