Золушек

Сонную ряску провинциального городка всколыхнула новость. Да еще какая новость! К местному помещику, барону фон М. весной приезжает кузен. И забились учащенно сердца местных невест, их матушек и отцов. Во-первых, тот был молод и холост. Во-вторых, настоящий был офицер, получивший ранение на войне с французами. Войны, закончившейся такой оглушительной победой, согревавшей души патриотов. И в-третьих, ну кто о таком говорит вслух: барон был одним из самых богатых помещиков в уезде и других наследников не имел! А еще был загадочно нелюдим, покидая свое поместье всего раза два-три в год. Его жизнь была окутана тайной, что только подогревала интерес и у местных вдовушек, и у засидевшихся в девках помещиц. Кумушки постарше еще помнили веселую, общительную и хлебосольную матушку барона — Ангелину Францевну. И то, как в поместье появился тогда еще молодой барон. Из самого Санкт-Петербурга. Сплетничали, что он за какой-то проступок заслужил высочайшую немилость и был отправлен в родовое поместье в ссылку. Однако местный жандармский ротмистр не получил соответствующих указаний из столицы, так проступок и остался тайной. И Ангелина Францевна на вопросы любопытных только платочком отмахивалась: — Ну, что ты, матушка! Кто их там, в столицах, разберет? Не нашего бабьего ума это дело. Конечно, матушка начала подбирать сынку невесту. И нашла! И даже сговорились! Уже шла подготовка к помолвке. Не рвался барон в женитьбу, только лишь матушкиной воле не противясь. А на масленицу Ангелина Францевна подавилась пятидесятым блинчиком с медом. Подавилась серьезно и насмерть, срочно вызванный лекарь только диагноз поставил: «Апоплексический удар». Будущие родственники на поминках пытались напомнить о предстоящей помолвке, на что барон сухо сообщил о годичном трауре и о том, что не считает возможным связывать свою возможную невесту обещаниями. Тогда несостоявшийся тесть схватил под руки жену и дочку, вытащил из-за поминального стола. Семейство вышло, хлопнув дверью. Тут и остальные гости засобирались, кто, жалея невесту, кто, принимая сторону жениха. Где-то через полгода семейство несостоявшихся родственников тихо отбыло в соседнюю губернию, продав имение барону. Однако, вакантного места рядом с бароном никому из местных дам так и не удалось занять. — Мизантроп! — авторитетно заявила городничиха Анна Аркадьевна. Дама она была образованная, начитанная, ежегодно получавшая посылки с книгами из самого Петербургу. -— Да, да, — подтверждали дамы, вхожие в салон Анны Аркадьевны. А вслед за ними подтверждали и дамы, которые в салон не входили, но которые дружили с дамами, которые были вхожи. Ряска волнения начала успокаиваться. Обещанный офицер все не ехал. Как вдруг… Как вдруг… — В этот вечер, я так и чувствовала, — рассказывала своей куме Наталья Гавриловна, попивая кофий мелкими глоточками. — Не томите, душечка-голубушка. — Анна Аркадьевна сидела вся из себя такая загадочная. Слушала наши новости, а сама была далеко-далеко. — Да, да, и? А потом сказала своим тихим голосом, поигрывая веером: «Я видела ЕГО». Тут мы все замерли. Пока Анастасия Викентьевна не прервала молчание. Она же у нас такая нетерпеливая. — И что спросила Анастасия Викентьевна? — Она спросила «Кого?». Представляешь, какую глупость сморозила. — А вы уже знали, кого она увидела? — Нет, не знали, — усмехнулась, выпрямив спину, Наталья Гавриловна. – Но перебивать Анну Аркадьевну мовий тон. Не удивлюсь, если Анастасия Викентьевна больше не получит приглашения в салон. — Подруженька, не томи. — Корнета Анна Аркадьевна увидела. Кор-не-та! Кузена нашего Мизантропа. Вот кого она увидела на аудиенции у её Гавриила Михаиловича. — Он приехал! И каков он? — Красавчик! Гусар, настоящий гусар. Чистый ангел! — А лет-то ему сколько? — Осьмнадцать! — Такой молоденький. — Да, и раненый. Он к дяде своему приехал раны залечить. — А ранен куда? — Рука на перевязи, значит в руку раненый. Всё-всё, больше Анна Аркадьевна ничего не рассказывала. Слухи расходились, как круги по воде. И как молод был корнет, и с каким достоинством держался, и как воспитан. Но, как же его увидеть, хотя бы одним глазком. Дядя то его дома держал, в гости они ни к кому не ездили, визитеров без приглашения не принимали. Когда Наталья Гавриловна получила письмо от Анны Аркадьевны с приглашением на чай, то тут же собралась и помчалась пешком. Больно долго было собирать карету.