Золушек

Жена Великого Князя, принявшая при крещении в православие имя Анастасия, была либо глупа, как пробка, либо умело скрывала ум. Её восторженное щебетание Трубников выдерживал с трудом, Николая Михайловича, сидевшего с каменным лицом, было просто жалко. Наконец, Анастасия встала, многократно извинившись и сославшись на заботы, покинула мужчин. И почему-то Трубников подумал, что дама не так уж и глупа, как хотелось ей казаться. Разговор был светским-пресветским. Обсудили погоду, бушующий за окнами ледяной дождь, бр-р-р, в который рано или поздно, но нужно было возвращаться. Трубников пригрелся у камина и не торопил князя, хотя и понимал, что не о погоде, да и не про голос италианской дивы, приехавшей порадовать своим bel canto столичную публику, ожидался разговор. Не торопил он князя, это было маленькой местью за то, что в такую погоду затребовал к себе в Царское село. - Кажется, я, простите Бога ради, запамятовал поздравить Вас с новым званием. - Благодарю, Ваше Высочество. Если бы Ляксеич не уговорил Трубникова сменить промокшие сапоги на домашние туфли, он бы непременно встал и щелкнул бы шпорами. Николай Михайлович подошел к камину, протянув к огню ладони. - Прости, но ты виделся с ним? Разумеется, можно было состроить непонимающую рожу и спросить «с кем?», но Микки пожалел князя и не стал ломать комедию. - Да, виделся. - И как он? - Как любой человек, полгода просидевший в крепости из-за глупости одной высокопоставленной особы. - Я же не хотел! Я не думал, что все так обернется. - Вот именно, - щелкнул пальцами Микки, - не думали. И не слышали моих советов. - А что ты советовал? Согласиться на брак, а с Эриком встречаться, как с любовником? Это было бы низко и оскорбительно для Эрика! Да-а! И этот человек в великих князьях и даже может претендовать на престол. Анекдот-с! С каким бы наслаждением Микки высказал все, что думает, этому великосветскому засранцу. Но не выскажет. Потому что, не поймут-с! - Микки! Я буду теперь тебя слушать! - Поздно, cher ami. На днях я уезжаю. Далеко уезжаю. - Как? Я думал, что тебе просто дали очередное звание, а ты… - Да, Ваше Высочество. И мне уже пора, – вставая с теплого кресла. - Подожди, Микки. Расскажи, как он! Спрашивал ли обо мне? «Ах, какие нежности! Я сейчас зарыдаю!» - Похудел, повзрослел. К новости о вашем бракосочетании отнесся спокойно. - Но как же? - Вы бы хотели, чтобы он бил посуду и ломал мебель? - Нет, но…Он мне ничего не передавал? - Нет. - Да… - Можно, я Вам дам совет? Забудьте Вы его, вычеркните! - Но… - И не пытайтесь с ним связаться. Для его же блага. Этот, - Михаил поднял в потолок большой палец, - больше церемониться не будет. Не сомневайтесь. Соблюдая приличия, Трубников попрощался с Великим Князем, большой кусок жизни был связан с ним, но теперь судьба их разводила. Еще утром он принимал сухие поздравления полковника, а тот, не мог взять в толк, почему Трубников так доволен. Полковник так любил поручика, во все его дырки любил, почему же полковник решил, что это взаимно? Теперь нужно было срочно искать замену Трубникову, а это непросто, непросто. У заставы Трубникова в крытой карете ждал тот, кому Михаил должен был передать деликатное дело Великого Князя. Степан выскочил из будки и принял коня графа, сам граф, запахнув шинель нырнул в карету. Да, ну и смену подобрали Михаилу. Еще днем скромный провинциал из Саратова, совершенно бесцветный, вызвал у графа внутреннюю усмешку, внешне же он был сама любезность. Впрочем, Трубников прощался, прощался без сожаления с большим куском своей жизни и не собирался жалеть и грустить. Осталось только ввести в курс дел поручика из Саратова. - Думаю, Вы, поручик в курсе, кто такой Великий Князь Николай Михайлович? - Разумеется, господин граф. - Не горячитесь. Просто должны понимать, что Вам доверяется государственная тайна, одна из важных и совершенно секретных. Очень важных! - Я понимаю. - Вы знаете, что Великий Князь – один из претендентов на престол, и права у него даже больше, чем у братьев Императора. Но он – человек, А человеку свойственно ошибаться. Так и он ошибся. Слушатель напрягся. - Последним своим фаворитом Николай Михайлович увлекся настолько, что захотел бежать с ним в Европу. Хотел-бы Михаил увидеть реакцию собеседника. Что на него произвело большее впечатление: то, что Никки – приверженец эллинской любви, или то, что он хотел бежать? В кибитке было темно, но сосед отодвинулся, следовательно, был впечатлен. - Это фаворит уговаривал Князя покинуть родину? - Нет, это была инициатива Великого Князя, - не стал посвящать сменщика, как Никки валялся на полу и закатывал истерики, протестуя против брака с датской принцессой. Тогда Эрик и оказался в крепости, его свободу меняли только на брак с датчанкой. - А что сейчас? - Николай Михайлович женился. - А фаворит? - Уверен, что он больше никогда не потревожит Князя. - Вы уверены? Какой активный молодой человек. - Уверен! У него запрет на проживание в столице – eins! И соответствующие люди за ним проследят – zwei. А потом. Полгода в сырой и темной крепости – это так мотивирует. Drei! Мокрая карета въезжала в столицу. За ней скакал Степан, промокший до последней нитки. А что хотите дамы и господа, осень! В той южной губернии, границу которой пересекла повозка, на которой ехал молодой барон, стояла хоть и осенняя, но светлая и теплая погода. Ну, что же. Приключения, он надеялся, Эриха закончились.