Фламинго в клетке с волком

В синих водах океана, Где живут киты, Под волной меридиана Прячу я мечты. Чтоб судьба не догадалась, Не нашла мой клад, Чтобы больше не влезала В душу невпопад.

      Сегодняшнее утро просто ужасно.       Какаши поднимается в лифте на восьмой этаж офисного здания по принуждению. Его, если можно так сказать, вынудили сюда приехать. Создали ситуацию, выход из которой был только один.       Чтобы с порога не выдавать недружелюбность, он убирает в кожаный портфель всю накопившуюся за утреннее время агрессию и ненависть. Эти чувства весят слишком много, и рука заметно напрягается в попытке удержать увесистую ношу. Сложно представить, что происходит в душе Какаши, когда он начинает злиться.       Причины для такого состояния достаточно веские — неожиданная встреча с главным врагом всей его жизни изначально обречена на провал. Ничего хорошего не выйдет, даже если рядом будет танцевать шаман с бубном. Или с двумя.       У Хатаке в запасе есть еще четыре этажа, чтобы что-нибудь с собой сделать. В данной ситуации такие мысли не кажутся абсурдными, потому что, по факту, он и так идет на верную смерть.       Еще бы еще знать, на какую из ее видов, чтобы подготовиться…       Но готовиться уже нет времени — двери лифта открываются медленно, а внутри Какаши канатами натягиваются нервы. Скорее всего, это действия одного механизма, которые приведут к единственному верному результату.       Хатаке собирается с силами. Ему нужно сделать маленький шаг, чтобы идти дальше. Вроде бы ничего сложного, но ноги не слушаются, а в голове витают плохие мысли. Он прекрасно знает, кто именно его там ждет. И встреча с ним — хуже самого страшного кошмара.       За дверьми лифта — дорога в преисподнюю. Она видна невооруженным глазом даже за слоем идеально подобранной мебели. Этот пусть усыпан людской скорбью и покрыт солеными слезами. Ступать по нему совершенно не хочется — это как сделать шаг в кровавую реку.       Ощущения не из приятных, будто с каждым движением теряешь часть себя. От былого Какаши и так мало что осталось, но крохотные частички инстинкта самосохранения еще работают.       Вообще встречаться с Орочимару страшно. Самому к нему прийти значит подписать себе смертный приговор. По мнению Хатаке, на Земле его ничего не держит, но он не столь важная персона, чтобы умирать на руках у дьявола.       Какаши идет очень долго, хотя расстояние от лифта до кабинета змея небольшое. Он ощущает себя как никогда уязвимым, словно в роли жертвы идет прямо в лапы хищнику.       Орочимару душит даже на расстоянии — горло Хатаке сковывает змеиной чешуей. Он проводит ладонью по шее и пару раз кашляет, чтобы неприятные ощущения отступили.       Долбаный демон со своими темными силами. Как жаль, что обычным людям его не убить.       Какаши не стучит, а сразу обхватывает пальцами ручку дубовой двери и приоткрывает ее, надеясь на лучшее. Он, конечно, глупец — надеяться не на что, ему это даже в сегодняшнем гороскопе сказали.       В кабинете перед собой он видит лик самого дьявола. У Хатаке идеальное зрение, и изображение представляется ему чересчур четко, не давая никаких шансов усомниться в действительности.       Какаши впервые жалеет, что не лишился зрения. Потому что видеть своего врага просто невыносимо. Одно присутствие Орочимару заставляет вспоминать то, что вспоминать никогда больше не хотелось.       — Рад тебя видеть, — для десяти утра Орочимару здоровается слишком бодро. Желтых блеск в глазах змея пытается заворожить, но Какаши знает все эти отвлекающие методы. Его слишком сложно обмануть, но демон заранее настроен на игривый лад.       — Не могу ответить тем же, — с нескрываемым пренебрежением отвечает Хатаке.       Орочимару замечает тяжелое настроение собеседника и решает отложить все милости на потом. Он практически каждый день ведет переговоры с людьми, которые открыто желают ему смерти, и всегда добивается желаемого. И сегодняшний день не станет исключением.       Какаши за пару секунд где-то черпает смелость и садится за стул недалеко от демона. Он все еще держит между ними дистанцию, чтобы черные силы не лезли куда попало.       Орочимару успевает разглядеть старого приятеля — от былого образа мало что сохраняется.       От излишней худобы у Хатаке заостряются плечевые кости — на эти пики можно напороться, если подойти слишком близко. Демон догадывается, что это своеобразный способ обезопаситься от нежелательных контактов с людьми.       Глаза Какаши — разбавленный водой чернильный оттенок акварели. Где-то там, под обесцвеченной радужкой, прячется вера в лучшее. Достать ее из мутной воды практически невозможно — никакая приманка не поможет.       — Это низко и мерзко — красть моих работников со службы. Думаешь, прокурорам делать больше нечего, как с тобой тут сидеть? — спрашивает Хатаке после затяжной паузы. Его слова, обвитые цветочными шипами, скользят по барабанным перепонкам и царапают слух Орочимару. Змею приходится привыкать к новой версии старого приятеля с самых первых секунд разговора.       — Сколько бы раз я к тебе ни приходил, тебя не было на рабочем месте. Не прятался — я бы не жульничал.       — За столько времени не дошло, что я просто не хочу тебя видеть? — грубо отвечает Какаши. Ситуация кажется абсурдной, но во взгляде Орочимару нет ни намека на шутку.       — Не понимаю твоего недовольства. С ними все хорошо: они накормлены, обогреты и одарены любовью, — демон оставляет за собой право немного позабавиться. Он видит, с каким раздражением Какаши смотрит в его сторону. Для Орочимару это почти как вызов — перчатка для дуэлянта.       Эта дуэль не принесет ничего хорошего, но демону бояться нечего. Он знает главный закон адской жизни — мертвые второй раз не умирают.       — Жаль, они были хорошими специалистами. Придется искать новых. Неизвестно, что ты там еще с ними сделал, — в ход идет язвительный тон Какаши.       Буквально крохотный камушек претензии летит в сторону Орочимару , но этого хватает, чтобы он пошел в наступление.       — Раз ты в них больше не нуждаешься, чего пришел тогда?       Орочимару кладет руки на подлокотники кресла и ждет ответа. Он наблюдает за Хатаке с нескрываемым наслаждением — чувствует еле уловимый аромат внезапной задумчивости. Он оценивающим взглядом проходится по старому приятелю и подмечает, что тот истончен как ниточка.       Какаши немного надломлен. Если надавить чуть сильнее, то он окончательно сломается. Не в правилах Орочимару добивать лежачего, поэтому он заранее решает не применять к нему жесткие методы убеждения.       Демон ждет, а Какаши отвечать не планирует. Он осторожен — видит, что у вопроса есть двойное дно. Под иным смыслом скрывается что-то более личное, что демон знать не должен.       Предложение Орочимару — еще одна ловушка в попытках поймать добычу. Какаши не сомневается, что демону удастся схватить его, но, пока силы не покинули бренное тело, есть шанс на спасение.       Шанс — крупиночка. Крохотный источник света в доме дьявола. Но хозяин дома не Хатаке, а значит, про надежду можно забыть.       — Что ты хочешь? — вся реплика Хатаке пропитана многодневной усталостью. Демону она передается по буквам и пробирается под манжету рубашки.       — Выпусти двоих людей, — бессовестно произносит Орочимару, протягивая бумаги с личными делами Суйгецу и Джуго.       Какаши смотрит в одну точку — мечтает, чтобы происходящее было сном. Шок пробирается под кожу и выходит на поверхность миллионами мурашек. В бреду услышанного он думает, что это аллергия. И аллергия только на демона.       Он неосознанно оглядывается по сторонам в поисках скрытых камер, потому что такие шутки могут быть только в юмористических шоу.       Несмотря на свое удивление, он не переспрашивает, потому что змей предельно ясно рассказывает о своем желании. Орочимару же внимателен как никогда, и поэтому не отрывает взгляда от собеседника. Это — сюр, думает Хатаке.       — Ты вменяемый? — на всякий случай уточняет он. Скорее всего, правдивого ответа он не получит, но попробовать все же стоит.       Орочимару приподнимает бровь, и это действие красноречивее всех ответов.       — Что за идиотские вопросы. Не хочешь по делу задать?       — А я по делу и задаю! — повышает тон Хатаке. Из-за абсурдности ситуации он сжимает карточки с личными делами двух заключенных и смотрит на демона.       В глазах Орочимару картинка — Суйгецу и Джуго на свободе. Какаши эти кадры будто проецируются в мозг — для лучшего понимания просьбы-желания демона. Хотя понимать и уже нечего — демон как всегда дает только один вариант ответа на вопрос.       — Слушай, один твой звонок и все. Понимаешь? — в перерывах между нарастающей перепалкой демон делает глоток крепкого свежемолотого кофе. Он чувствует, что скоро они оба прийдут к точке кипения.       — Как ты себе это представляешь? — ради интереса уточняет Какаши. Просьба-желание вводит его в ступор — мозговой компьютер будто уходит в спящий режим.       — Ну, ты сначала подпишешь бумаги, позвонишь и скажешь, чтобы их на следующий день выпустили. А я их заберу. Может быть, они будут молиться на меня всю жизнь и как-нибудь захотят отблагодарить...       — Оставь свои фантазии при себе, — резко, несдержанно перебивает Какаши. Он где-то слышит, что синее пламя отпугивает демонов и решает конец предложения Орочимару отрезать горячими ножницами. Змей чувствует неприятное покалывание на языке и затыкается раньше, чем синее пламя проскальзывает в душу. — Я про другое. Ты думаешь, что у меня есть такие полномочия? Ты вообще соображаешь, о чем просишь меня? Ты в курсе, что они сидят не просто так, а по достаточно серьезным статьям?!       — Ну так сделай так, чтобы они не сидели по ним.       Слова Какаши как ваза разбиваются о бетонную стену демона. Все его доводы сыплются к ногам Орочимару, которые тот лишь пренебрежительно смахивает в сторону.       — Мозг продул что ли? Или маразм настал раньше времени? — У Какаши осталась последняя капля терпения. Если Орочимару продолжит засыпать его сухими словами, то Хатаке точно не выберется из пустыни.       — Нет, — Хатаке пытается выбраться из ловушки, хотя одна нога уже намертво в капкане. Вариантов не остается, кроме как принять неизбежную смерть.       — Я все же думаю, что да.       — Нет. И это окончательный ответ, — Хатаке забывает, что окончательный ответ всегда за Орочимару.       Демона не устраивает ответ, и он решает немного схитрить. Применяет свой любимый способ на собеседнике, пока они оба ловят минутное затишье.       Хатаке теряет хватку — упускает из поля зрения все возможные выходки змея. Он непростительно ошибается, думая, что демон будет играть честно.       Змей внимательно и долго смотрит на собеседника — медленно применяет дьявольские чары, растягивая удовольствие. Какаши замечает, как два темных янтаря гипнотизируют его и погружают в иллюзию.       Он фантомно ощущает, как вязкая янтарная смола отделяется от ног Орочимару и течет к нему под стул. Хатаке прекрасно знает этот прием — самая главная уловка в запасе у демона. Если Орочимару не говорит, что у собеседника нет выбора, то показывает это действиями.       Смола сковывает лодыжки и запястья Какаши, лишая возможностей к отступлению. У него нет иного выхода, кроме как согласиться, потому что, если он это не сделает, то останется с демоном навечно — погрязнет в черной пучине адского служения.       Орочимару наблюдает — добыча сегодня слишком покорна. От этого пропадает любое желание с ней резвиться, но хочет продолжить наступление.       Змей решает играть нечестно — в самую последнюю минуту достает из кармана туз, который сулит победу даже при откровенном жульничестве хозяина.       — Послушай, Какаши, — тон Орочимару тихий, едва слышный, но сейчас каждое его слово эхом отскакивает от стен, — если бы не определенные причины, то я бы мог провернуть эту схему один и за твоей спиной. Ты бы и через сто лет об этом не узнал. Но в данном случае мне нужна именно твоя помощь. Ты ведь не забыл, что должен мне?       С последним предложением демон кидает на середину стола козырную карту.       — Этот уговор действовал бы, если бы Рин была жива! — Какаши безрассуден и безумен, поэтому и проигрывает партию Орочимару. — Ты обещал ее спасти!       Хатаке ворошит прошлое — поднимает старое пыльное одеяло и сильно встряхивает. Змей не в восторге от летающих в воздухе перьев воспоминаний. По его мнению, это пустая трата времени — оглядываться назад.       — Я сдержал свое слово, — Орочимару не хочет вдаваться в подробности былых лет. Но если ладонью черпнуть правду, то Нохара в тот раз выжила только благодаря ему. Какаши не в курсе, чего это стоило демону — забрать человека у смерти оказывается дорогим удовольствием.       — Она умерла, — последнее слово отзывается болью в подреберье. Змей молчит и не решается сказать, что знал о таком исходе заранее — госпожа смерть не любит, когда демоны начинают своевольничать.       — Мы не договаривались о вечной жизни, — грубо напоминает Орочимару.       Змей начинает злиться. В кабинете резко становится холодно — перемена настроения приносит с собой дуновение морозных ветров.       Барьер Какаши не выдерживает и падает под демоническим взглядом Орочимару. Змей пробирается в самый эпицентр боли собеседника и видит последствия катастрофы. Внизу лежат руины построенных воздушных замков и груды камней от планов на будущее.       За Орочимару витают воспоминания — лето, пикник, горячие бутерброды, воздушные змеи и конфетный смех.       Перед глазами тут же всплывает образ — Рин Нохара, и Хатаке застывает как мраморная статуя.       Рин — девочка-карамель. Тягучая нуга. Вкусная сладкая ириска. В ней были собраны сладости всего мира, отчего у Какаши всегда зашкаливали показатели сахара.       Хатаке хмурится. Из темных уголков кабинета слышатся ее слова с тягучим медовым оттенком. Он чувствует себя безобидным Винни Пухом, который без любимого лакомства превращается в черную тучку.       На его небе теперь всегда плохая погода, и Хатаке не хочет разгонять облака. Ему столько раз протягивали руку, но из-за постоянного ноющего чувства в левой части груди он забывает, как ее принять.       — Перестань, — слово дается с трудом. В легких оседает густой туман и перекрывает половину пространства. Какаши прикрывает глаза и мотает головой. В ушах слышится шелест кроны деревьев и звонкий голос. Ему очень хочется оглохнуть, потому что выносить это нет больше сил.       Он проводит рукой во волосам, а после упирается подбородком в ладонь.       Тяжело.       Демон видит то, что видеть был не должен, — разбирает приятеля на крохотные частицы и замечает, что тот собран из осколков душевных потерь. Они настолько личные, что поделиться ими нельзя даже с самим собой, не то что с Орочимару.       И потеря Рин для Какаши сродни концу света.       — Это ты перестань. На кладбище каждый день ходишь. Прощение что ли вымаливаешь, я не пойму, — Орочимару делает шаг навстречу — дарит шанс на новую жизнь.       — Не твое дело. Это моя жизнь.       — Разве это жизнь? В кого ты превратился, Хатаке? Ходишь как какая-то оболочка.       — Ты не боишься, что тебе однажды будет больно? — внезапно спрашивает Какаши. Он в полтона прерывает поучительные речи змея неожиданным вопросом.       Орочимару не успевает скрыть удивление раньше, чем это подмечает Хатаке. Змей складывает руки в замок и откидывается на кожаного спинку стула.       И неожиданно задумывается. Вопрос, конечно, хороший, но явно не по адресу.       Демон не сомневается, что будет. И будет намного больнее. Однажды настенные часы пробьют час расплаты, и все людские проблемы исчезнут вместе с ним.       Какаши этого не понимает, но Орочимару тоже бывает больно. И чувство потери бьет не точечно, а лупит прямо в цель. Когда-нибудь она достигнет контрольной отметки. И демон Орочимару наконец-то отправится к своему прародителю.       Ну а пока этого не произошло — у него в легких медленно прорастает крапива. И в моменты, которые кажутся нестерпимыми, жгучие волоски касаются обуглевшего сердца, чтобы не остановилось. Тлеющий остаток в последнее время подает слабые сигналы на радаре, которые скоро исчезнут с экрана.       Возможно, Какаши в чем-то прав. Но Орочимару потерял самого себя. Он сам считается близким для себя человеком?       Их разговор уходит в другое русло — лодка беседы плавно течет по узкой реке. Какаши разочарован — он видит каменное дно и жалеет, что на мелководье ему не утопиться.       — Какаши, ты злишься не на меня, а на себя. Просто не хочешь принимать правду, — Орочимару, сидя напротив, спокойно говорит простую истину. От услышанного Хатаке внутри ударяет молния, и песчаные остатки души превращаются в крупицы стекла.       Хатаке сложно это принять. Где-то рядом витает понимание, что в словах Орочимару есть здравый смысл, и если немного протянуть руку, то можно до него докоснуться, но ладонь Какаши горит, жжет болью потери.       — Ты последний дурак, если думаешь, что я желаю тебе плохого, — демон ставит точку в разговоре, а Какаши решает вспомнить, почему считает Орочимару врагом.       Вопрос слишком философский — нужно сойти на берег, чтобы найти ответы. Хатаке решает отложить все дела и мысли на завтрашнее утро, потому что сейчас его тело явно перегружено. Ему необходимо выполнить ресет, чтобы хотя бы доехать до работы.       — Надеюсь, мы услышали друг друга, — демон возвращается к первоначальной теме их встречи. Формулировка так себе, потому что слышал только Какаши. Орочимару знает, что все будет сделано, поэтому позволяет себе принять более расслабленную позу.       Хатаке знает змея слишком давно и видит в его действиях окончание разговора — дальнейшее обсуждение недопустимо, потому что все уже сказано. Он мученически вздыхает и поворачивает голову в сторону выхода — пора уходить, пока демона не настигло чувство голода.       Какаши складывает листы с информацией и убирает в портфель — дает понять, что просьба-желание Орочимару услышано. Ему до сих пор слабо верится, что это можно выполнить, ведь выпустить двоих заключенных — что-то из разряда фантастики.       Хатаке встает со стула и идет к двери. Он чувствует себя немного безжизненным и бессильным, будто кто-то лишает его точки опоры. «Кто-то», конечно, не признается в своих действиях — слишком нелогично раскрывать все карты.       Карты у Орочимару всегда козырные — с ним очень опасно играть даже в простые игры. Демон завлекает слишком умело, чтобы потом вдоволь насытиться добычей.       Какаши прекрасно понимает, что он тоже добыча. Добыча с привкусом давности, немного застаревшая.       — Хорошего дня, — добродушно прощается Орочимару. Змею незачем держать обиду, ведь Хатаке для него как джинн — исполнит все, что он попросит.       Когда-нибудь джинна нужно будет отпустить на волю — дать глоток свободы в душном пространстве. «Когда-нибудь» настанет очень скоро, и Орочимару впервые может посетить красавица-грусть.       Какаши напоследок оборачивается - и будто видит перед собой прекрасное северное сияние. Демон хочет закончить встречу на легкой ноте и добавляет немного волшебства, чтобы старый приятель смог залечить свои раны. Сине-зеленое свечение предсказывает что-то хорошее, словно в руки Хатаке кладет новое сердце — совсем чистое, ничем не израненное.       Ладонь подрагивает от непривычно быстрого сердцебиения. Ему во все это не верится, но подарок он все же берет — попробует открыть жизнь с белой страницы.       За гостем закрывается дверь, и Орочимару чувствует уединение. Одиночество — его боевая подруга, с которой он готов разделить тихие минуты.       Ему нужно взять перерыв — остаток разговора все еще летает в кабинете. Встреча с давним приятелем не проходит бесследно, поэтому демон хочет минимизировать возможные риски.       Возможные риски в его случае — ностальгия. Она сейчас так некстати, и приглашать ее в душу он не планирует.       Он разрешает продуктивности использовать его полностью, чтобы мозг до вечера ни о чем другом не думал. После семи у змея не менее важная встреча, к которой тоже нужно подготовиться.       Вечерняя встреча — личное желание Орочимару. Он хочет совершить демоническую пакость — приоткрыть дверь неизведанному.       Ему за это точно открутят голову — и на земле, и в аду. Может быть, демону уготовлено уже что-то пострашнее, но это все будет позже — у него еще есть время провернуть аферу.       Орочимару работает до шести часов. Ровно до того момента, пока в дверь не стучит водитель. Змей отрывает взгляд от яркого монитора. Если бы он мог почувствовать стыд, то непременно бы почувствовал — не помнить имя сотрудника, наверное, не очень корректно.       — Все готово, машина ждет внизу, — извещает мужчина и уходит, не получив больше никаких пожеланий. Демон неспешно встает с кресла и снимает со спинки пиджак. Почти доходит до двери, но возвращается к столу и берет листок, на котором аккуратным почерком написан номер телефона.       Он сегодня точно напьется, даже если встреча пройдет плохо.       Водитель везет демона по каким-то неизвестным улочкам, минуя пробки. Орочимару же в это время просматривает в интернете алкогольную карту недавно открывшегося бара. К посещению заведения он готовится тщательнее, чем ко встречам с людьми. Секрет такого поведения очень прост — алкоголь прекрасно сглаживает острые углы после отказов.       Ему отказать вообще трудно, скорее, даже невозможно. А еще точнее — смертельно опасно. Находятся иногда слишком уверенные люди, но увереннее демона быть не стоит — ему не нравятся любые проявления конкуренции.       Машина Орочимару останавливается на набережной напротив небольшого магазина. Водитель, покорный слуга, паркуется под фонарным столбом и заглушает мотор; начальника придется ждать — все его встречи крайне продолжительны.       Орочимару выходит из автомобиля и поправляет светло-серый костюм — нужно выглядеть изумительно, чтобы каждая припасенная ловушка сработала.       Он медленно заходит в помещение и сразу начинает осматриваться, чтобы не упустить детали. На закрытых витринах и полках на стене представлены все доступные виды холодного оружия.       Острые лезвия ножей блестят сквозь бронированное прозрачное стекло. Мачете, мечи и кинжалы выставлены на отдельных полках по периметру магазина. Демон проводит ладонью по витрине, словно пытается почувствовать их энергетику. Но он знает лучше других, что за красотой скрывается будущий страх.       — Добрый вечер! Вам что-то подсказать? — Тен-Тен возникает из ниоткуда и тут же привлекает внимание. Орочимару поворачивает голову направо и ловит взгляд очаровательной девушки.       — Да. Подскажите мне, — он делает вид, что хочет спросить что-то очень волнующее. Весь его образ покрыт блестками из детских сказок и на первый взгляд не вызывает никакого недоверия.       Все первые взгляды обманчивы — нельзя забывать главные правила жизни.       — Слушаю вас, — Тен-Тен, готовая помочь всем на свете, проходит за стойку, а Орочимару с нее умиляется. Она как полевой одуванчик — настолько воздушная, что демон боится дышать.       Он замечает, что они с Сакурой очень похожи, слово обе растут на одном поле. Демон бы их огородил, чтобы никто не смог сорвать что-то поистине прекрасное.       — Так что подсказать? — еще раз спрашивает Такахаши. Орочимару смотрит на нее сквозь призму заранее собранной информации и не понимает, как она продолжает держаться на плаву.       Демон знает одну из самых печальных глав в ее биографии — магазин достается ей от пропавшего без вести отца. Она его все так же ждет и продолжает искать сама. Делает гигантские взрослые шаги, непомерно сложные для девушки двадцати трех лет.       Тен-Тен взваливает на свои хрупкие плечи тяжелый рюкзак обязанностей. У него скоро не выдержат лямки, и тогда ей придется нести его на руках. Смотря на создание утонченности, демон понимает, что она готова и к такому.       Потому что Такахаши — грецкий орешек. Ее внешняя скорлупа уже пробита уроками жизни, но это совершенно не мешает ей искренне улыбаться.       Улыбаться можно и со слезами — главное, из двух неизвестных вовремя выбрать одну. Однажды она не успевает и навсегда запоминает чувство безумия.       — Ты же знаешь Сакуру Харуно? — возвращается к разговору Орочимару. Разглядывать Тен-Тен можно бесконечно долго, но у него как всегда горят сроки, и малейшее промедление может дорого стоить.       — Конечно, знаю. Она моя подруга, — в голосе Такахаши чувствуются нотки волнения. Орочимару не теряя ни секунды подцепляет их ловушкой. Так делать нельзя, но если ты демон, то иногда можно.       — Тогда ты должна ей помочь, — шепчет змей и пододвигается ближе к девушке. Она от незнания смотрит в центр жженого янтаря, а после падает в узорчатую пропасть радужной оболочки.       Орочимару улыбается, чувствуя бессилие маленькой жертвы. Мучить ее не в его интересах, поэтому он только едва-едва окунает девушку в суть своей просьбы. Все пройдет безболезненно и быстро, главное, чтобы все последующие шаги она выполнила блестяще.       Спустя сорок минут Орочимару, довольный, выходит из магазина. Он переходит дорогу и останавливается на набережной, наблюдая за вечерним заходом солнца.       Лучи заката гладят его по голове — хвалят как умеют. Солнце еще не знает, что он затевает, иначе повысило бы градус.       Демон сейчас сам поедет повышать градус — сегодня он бродил в людских душах слишком много. Его приемный день вообще-то в четверг, только непонятно, зачем он решает работать в законный выходной.       — Успешно? — задает короткий вопрос водитель, вставая справа от змея. Орочимару не знает его имени, но бесконечно благодарен за простую лаконичность.       Демон утвердительно кивает и продолжает смотреть вдаль. Он хочет запечатлеть прекрасный кадр на память и делает несколько фото. Снимки получаются восхитительными, и демон отправляет их Саске.       Вторым сообщением он печатает текст: «Возможно, тебе нужна моя помощь? Если что, то у меня есть одна идея» и тут же отправляет дорогому адресату. Не проходит и пяти минут, как телефон уведомляет о пришедшем ответе.       Разблокировав смартфон, Орочимару ухмыляется — это был бы не Учиха, если бы ответил как-то по-другому. «Я сам разберусь со своими делами. Помоги лучше себе»       — Ну что ж, малыш Саске. Я не могу так просто остановить шоу. Процесс уже запущен, — самодовольно говорит змей, убирая телефон в карман брюк. Потоки ветра дуют прямо в спину — подталкивают к новым свершениям.       — У вас такой вид, будто вы что-то задумали, — отмечает водитель слишком хорошее настроение Орочимару.       — Да, задумал, — довольно отвечает он. — Переворот человеческой судьбы. Как думаешь, у меня получится?       — В прошлый раз вам за это досталось, — улыбаясь, вспоминает водитель. — Не боитесь, что этот может стать последним? Вы хоть и демон, но все же не бессмертный.       В этот раз Орочимару совсем не против такого исхода. В ответ он только ведет плечами — сейчас у него нет мыслей, чем это может закончиться.       — И все же я бы хотел сказать, что вы не плохой. Я вам даже восхищаюсь — все же есть в вас что-то человеческое...       Абрикосово-сладкие слова водителя Орочимару запивает прохладным вечерним бризом. Напиток получается до безобразия вкусным, и он неосознанно слизывает с губ оставшиеся капли.       — Мальчик мой, не говори таких громких слов. Я слишком падок на льстивые фразы. Могу и влюбиться.       Реплика Орочимару пахнет грейпфрутовым предупреждением. На языке чувствуются нотки легкой горечи, отчего водитель еле заметно улыбается. Он хочет сказать что-то еще, но уже не решается разрезать тишину.       Мужчины думают о своем, но мысли демона далеки от чего-то земного.       На противоположном берегу набережной демон видит судьбу. Орочимару сначала даже не понимает, что дама появилась из-за его нахальной задумки. Он приподнимает уголок губы и едва заметно утвердительно кивает головой — судьба сегодня хороша.       Она облечена в красивое мандариновое платье. Ее лицо скрыто тенью черной шляпы, но он точно уверен, что она необычно красива. Платье оранжевого цвета развивается на ветру яркими волнами, словно пытается отвлечь змея от глупых мыслей.       Но отвлекать уже поздно — демон решает, что более подходящего момента не будет, и кидает на середину реки колоду карт, тем самым приглашая даму принять участие.       Судьба от неслыханной наглости поднимает лицо и озаряет светом все здания вокруг. Своим видом она показывает, что ей неприятно. И что даже демоны не могут так поступать.       Орочимару кажется, что в этот раз он покушается на святое. Он догадывается, что судьба не простит обид. Не позволит приспешнику дьявола рушить ее планы. Но вместо разумных действий змей берет карты в руки и делает ход.       Первым.       Он чувствует жар судьбы и приближающиеся последствия, но именно эту партию хочет довести до конца.       А еще он понимает, что эта игра станет для него последней. Возможно, в этот раз расплата будет слишком велика.       Возможно, к такому удару Орочимару не будет готов.