Встань на ноги. Подними голову.

Так сколько можно терять близких? Б-Е-С-К-О-Н-Е-Ч-Н-О. Едва ли Питер запомнил, как смог добраться до школы. В разношерстной толпе он пытался найти Неда, чувствуя, как адреналин отпускает, а в глазах закипают слезы. В итоге он плюнул на поиски и привалился к забору, огораживающему школьную территорию, одной рукой держа сумки, а другой пытаясь нащупать телефон – перед глазами все расплывалось. Со стороны входа раздался громкий гогот: – Тебя выкинули из дома, Пенис Паркер? – Дворняжка Пенис! – Видимо, с лестницы спустили, вон, все лицо в крови! – Эй, неудачник, – послышался равнодушный голос, – зачем приперся в таком виде? – ЭмДжей! – наконец прекратил ощупывать карманы Питер. – Не видела Неда? – Сейчас позову. Паркер отвернулся от школьников и яростно потер лицо, смахивая слезы. На ощупь определил, что нос уже успел неправильно срастись, и вправил его, с трудом сдержав стон. – Господи! Что с твоим лицом? – раздался взволнованный голос друга. – Нед, – всхлипнул, не в силах больше сдерживаться, Паучок. – Приютишь? *** Остаток дня Питер провел в комнате Неда, захлебываясь слезами, не в силах остановить поток слов. Так мучительно больно парню не было еще никогда, даже после смерти Бена, даже после исчезновения Мэй. Тогда он просто отвлекся на более насущные проблемы: в первом случае делал все, чтобы поддержать Мэй, а во втором – бросил все силы на заботу о Тони. Теперь же никто в нем не нуждался, не для кого было стараться взять себя в руки, быть сильным, и он окончательно расклеился, позволяя Неду успокаивать себя, обнимая и гладя по волосам. Следующие несколько дней Паркер провел в состоянии апатии. Лежал на кровати, тупо пялился в потолок. Однажды предпринял вылазку к холодильнику и наткнулся на Элис – сестру Неда. Увидев огромный живот девушки, вспомнил о Пеппер, и снова почувствовал, как его накрывает волна горечи. На пятый день пребывания уединение Питера было нарушено. Коротко постучав, в комнату медленно, опираясь на костыль, вошел дедушка Неда. Рефлексы Паучка – помочь каждой бабушке донести сумки / перевести через дорогу – сработали мгновенно, он подорвался с кровати, подлетел к мужчине и помог ему дойти и устроиться на стуле. Дед окинул гостя заинтересованным взглядом, но начинать разговор не спешил. А Паучок осознал, что он вот уже несколько дней живет в чужом доме, не проявляя никакой элементарной вежливости: даже ни разу не поздоровавшись, да и не представившись. Мэй убила бы его за такое. Поэтому он, чувствуя, как щеки начинают пылать от стыда, запинаясь, сказал: – Эм… здравствуйте, мистер Лидс. Я, эм… меня зовут Питер Паркер, я друг Неда. Простите, что я… поселился здесь, и даже ни разу не поздоровался. Это было очень невежливо. Пожалуйста, извините! Если хотите, я прямо сейчас уйду. – Коннор. – Что, простите? – растерялся парень. – Меня зовут Теодор Коннор. Нед – сын моей дочери. Ты можешь называть меня дедушка Тедди, как раньше. – Как… простите, а мы разве знакомы? – В детстве вы с Недом пытались собрать на лужайке перед этим домом ракету. Питер вспомнил. Вспомнил, как они с Лидсом, когда им было лет по пять, задались целью собрать ракету и отправиться на Марс. Как прикрепили на место реактора двухлитровую бутылку газировки, которую перед тем хорошенько взболтали. Как долго отфыркивались, когда сладкая жидкость окатила их с головой. Как кто-то из родителей Неда прямо в одежде запихнул их в ванну. Неужели все произошло в этом доме? Паркер почувствовал, как его губы растягиваются в неуверенной улыбке. А через мгновение уже рыдал, упав на колени и прижав лицо к тощей груди деда и неловко обхватив его руками. – Тише, тише, ребенок. Все хорошо. Я знаю, что кто-то причинил тебе очень сильную боль. Это пройдет, забудется. Ты еще так молод. Ты жив. Понимаешь? Тебе посчастливилось оказаться среди тех, кто еще коптит воздух на этой планете. Давай, возьми себя в руки. Ты же всегда был таким смелым мальчиком. Помню, как ты бегал перед домом в маске Железного Че… Мужчина осекся, когда парень резко успокоился, подняв на него опухшее, в красных пятнах, лицо и отстранившись. А Питер вдруг ощутил, что, вопреки непреднамеренному напоминанию о Старке, на душе стало немного светлее. И заговорил. Он говорил долго, рассказывая об укусе радиоактивного паука, о первом появлении в их крохотной квартирке Тони, о Германии, о мнимой стажировке. О путешествии на Титан, смерти близких, о нескольких месяцах со своим кумиром, разбитым и утратившим желание жить и творить. О том, как Старк променял его на женщину, обвинив в меркантильности. Питер рассказал все-все-все, и с каждым словом ему становилось все легче и легче. Под конец он спросил: – Вы верите мне, дедушка Тедди? – и, не дожидаясь ответа, поднялся на ноги, подпрыгнул, переворачиваясь в воздухе, и повис вниз головой. – Потолок испортишь, Чувачок-Паучок, – фыркнул дед. – Я верю тебе, Питти. Давай, слезай. Бабушка Олли приготовила лазанью, и Нед со школы скоро вернется. Идем вниз. Бабушка Олли, сухонькая старушка в огромных очках, увидев Питера, тепло улыбнулась и обняла парня, наполняя его сердце щемящей нежностью. А Питер вдруг понял, что за всей этой ситуацией он как будто забыл о том, сколько в мире на самом деле хороших людей. Встряхнувшись и мысленно поблагодарив Мэй за то, что та постоянно припахивала его к работе по дому, он стал резво помогать собирать на стол. Увлекшись, он даже сложил оригами из салфеток и расставил немного кривоватых лебедей перед разномастными тарелками в цветочек. Не прерывая деятельности, он с одобрительного кивка деда еще раз рассказал свою историю, но уже кратко и не так эмоционально. В процессе к ним присоединилась и Элис, резко побледневшая , когда Паучок описывал свой полет на Титан. Именно эту картину и застал Нед, вернувшись со школы. Замерев в арке, отделяющей кухню от коридорчика, он с облегчением наблюдал, как стремительно перемещается по помещению его друг, увлеченно рассказывая о Ваканде.