Цена свободы

Вернулся из банка Эрвин выжатым как лимон. Все оказалось куда сложнее, чем он думал. Как оказалось, принятие рода сопровождается бумажной волокитой, от которой Эрвин надеялся избавиться хотя бы теперь. Так называемый "ритуал", который обычно проводили на Парадизе, по сути являлся "кустарным методом". Здесь же это бумаги, бумаги и еще больше бумаг, которые будут оформлять минимум пол года. "На выходе" ему дадут бумажку, на которой он должен будет поставить свою магическую подпись. Гоблин его осчастливил тем, что лично Смит в этом участвовать практически не будет. Да и Дамблдор вряд-ли об этом узнает. Ведь принятие рода никак не связано ни с Отделом образования, ни с Визингамотом, а это практически единственные отделы, где наш многоуважаемый директор появляется хотя бы иногда. Так что с ним проблем возникнуть не должно. Ну или они будут весьма условные. Дамблдор подрастерял свои связи после его голословных (а они именно такими и являются) заявлений о том, что Темные лорд воскрес из небытия. Эрвин снял с кровати заклинание иллюзий и сел на то место, где еще минуту назад была иллюзия. Только его голова коснулась подушки, и гриффиндорец был готов погрузиться в царство Морфея, как тонкий звон сигнальных чар тут же заставил его на скорую оценить свой внешний вид и поплестись к двери. К счастью дорожную мантию он успел снять и был в футболке и джинсах. - Завтра приедут твои друзья. - объявил Сириус, облокотившись на дверной косяк. - Надеюсь не разбудил. Просто у тебя горел свет а сова только пришла... - Я еще не ложился. - оборвал его объяснения Эрвин. Сириус, пожелав хорошего сна, удалился. "Все же сегодня поспать не удастся." - сказал сам себе Смит, с тоской смотря на кровать. Он иногда даже завидовал способности Леви спать по три-четыры часа в сутки, при этом оставаясь работоспособным. - Кричер. - тихо позвал он его. Эльф с хлопком появился - Принеси кофе. Крепкого и побольше. Кричер пробормотал что-то на счет того, что "юный хозяин не бережет свое здоровье", но бодрящий напиток все же принес. Домовик в целом стал лучше к нему относиться после того, как Эрвин в какой-то степении наладил отношения с Вальбургой. Гриффиндорец с удовольствием отпил первый глоток кофе. Здесь он был более крепким и насыщенный, более горький, но и более бодрящий. "Так. - начал размышлять Эрвин, отставляя чашку - Нужно слить воспоминания последних нескольких дней. Я не осведомлен о реальных возможностях этих двоих, и лучше сделать дубликат воспоминаний. Не хочу рисковать." Эрвин снова на замер. "Воспоминания. - ему казалось, что если бы он сейчас говорил в голос, то потерял бы дар речи от своей догадки - Я не знаю о их способностях, но знаю о способностях одного конкретного любителя лимонных долек. И он мог успешно их использовать." Он проверил Сириуса на блоки и Обливиэйты. Даже себя проверил на блоки, но вот Обливиэйты... А что если и ему подправили память? "Сначала слить воспоминания." - сказал сам себе Эрвин.

***

Эрвин почувствовал, что ноги подкашиваются. Перед глазами словно что-то взорвалось. Легкие словно сжали тисками. Ему казалось, что он вновь умирает. Смит оперся спиной на кровать, пытаясь вдохнуть полной грудью. Из горла вырвался кашель. После нескольких минут попыток прийти в себя после проверки собственного разума, гриффиндорец наконец-то смог подняться. После того, как дыхание пришло в норму, Эрвин попытался подняться. Голова начала кружиться и он предпочел остаться на полу, но хотя бы в сознании. Проходить сквозь чертоги собственного разума оказалось не так просто, особенно после того, как он обнаружил более двадцати Обливиэйтов. Некоторые из них ему удалось снять их, но большинство воспоминаний так и остались для него загадкой. Когда головная боль прошла, Эрвин потребовал у Кричера думосброд. Домовик презрительно покосился на него и пробормотал: - Куда же катиться великий и чистокровный Род Блэк? Кричер вынужден подчиняться жалкому бастарду. Эрвин хотел уже возмутиться, но домовик с характерны хлопком апарировал. Домовик появился через несколько секунд, оставив артефакт и, не дожидаясь вопросов, снова исчез. Смит попытался позвать его, один раз даже крикнул, но домовик все же не появился, скорее всего отсиживаясь к своей коморке, опасаясь гнева хозяина, который скорее всего узнает о произошедшем. Но гриффиндорец даже и не думал сообщать об этом Блэку. Если бы не одно слово, то он бы даже не обратил внимание на слова сварливого домовика. Бастард. "Такими словами не бросаются, так как за это могут вызвать на дуэль, а в случае домовика и убить. Домовики очень чувствительны к магии и без труда могут отличить полукровку от чистокровного или маглорожденного. И если Кричер не просто окончательно выживший из ума эльф, то к этим словам стоит прислушиваться." - решил Эрвин, надеясь, что все же сможет сосредоточиться на насущной проблеме. Эрвин сосредоточился на недавно увиденных воспоминаниях. Да, возможно это паранойя, но Дамблдор мог подстраховаться и найти способ подделать даже якобы стертые воспоминания. Необходимо было просмотреть воспоминания еще раз, присматриваясь к малейшим деталям. Фальшь могут выдать такие вещи, как неправильное положение тени, отдающиеся эхом голоса на открытом пространстве и многие подобные детали, на которые иногда даже опытный менталист не обращает внимания. Мальчик лет примерно десяти-одиннадцати стоял напротив зеркала. Было видно его напряжение, когда он вглядывался в свое отражение. За его спиной стоял какой-то мужчина. Он был на две головы выше Гарри, а у его ног лежал какой-то предмет, в котором гриффиндорец узнал развязанный тюрбан, который видел в жизни всего раз или два. Эрвин медленным шагом обошел мужчину и внутренне содрогнулся. Из затылка, а точнее из того места, где он должен был располагаться, торчала еще одна голова, которая сливалась с первой. Это лицо было без носа, только с двумя ноздрями, в которых в принципе не было надобности, так как даже из своих скромных знаний Эрвин мог сделать вывод, что или в эту так называемую голову кислород поступает через легкие, которые уже имелись в теле, или ему вообще нет необходимости дышать. Глаза были красными, что особенно выделялось на бледно-сером лице, а рот неестественно широким, без губ, из-за чего были видны явно нездоровые зубы. Лицо начало разговаривать с мужчиной, который уже дрожал и казалось вот-вот хлопнется в обморок. - Гарри Поттер... Мальчик-который-выжил... Эрвин внимательно слушал речь лица, которое, судя по речи принадлежало Темному лорду. Тот же в свою очередь вещал о том, как же все будет хорошо Гарри, если он отдаст ему некий Философский камень. Обещание воскресить родителей где-то глубоко внутри отозвалось болью. Его отец был убит, а мать умерла незадолго после этого. Он много раз хотел, что бы они были живы, а какое-то время даже искал способы их воскрешения. Мальчишка что-то сжал в своем кармане и Смит не смог понять, уловил Темный лорд это мимолетное движение или нет. - Держи. - сказал Гарри, протягивая камень крово-красный камень, который напомнил ему неограненный рубин. - Правда я не знаю, как тебе поможет эта фальшивка. Гарри бросил камень и мужчина, тут же сбросив оцепенение, ловко поймал его. - Фальшивка? - в унисон выдохнули оба лица. - Да. - юный гриффиндорец пожал плечами, положив обе руки в карман - В книгах, авторства Фламеля камень был описан, как круглый перламутровый камень, напоминающий жемчужину, помещается даже в детскую ладонь. Как видишь этот не подходит ни под одну из этих критерий. Мужчина вертел камень, пытаясь наложить какие-то заклятья, а потом, раздосадованный, швырнул его об пол. Камень, словно стекло, разлетелся на несколько частей, упав под ноги Гарри и ему самому. Поттер отскочил, прошипев что-то нечленораздельное в адрес Темного лорда. Внезапно огонь, который закрывал вход в подвал исчез, а из него стремительным, для своего возраста, шагом вышел Дамблдор. Голубые глаза метали молнии, а руки, все в морщинах и старческих пятнах, крепко сжимали палочку. "Странно. - заметил Эрвин - Ему вроде бы сто десять лет на момент этих событий. А маги не могут стареть настолько быстро. Да даже тот же Леви в свои тридцать пять выглядел на двадцать с лишним. А Дамблдор выглядит как магл в его возрасте, ну или не намного младше." Эрвин решил подумать над этим потом, так же замечая, что с новой информацией появляется только больше новых вопросов. Ярость директора казалась практически материальной, его шляпа была сбита на бок и сейчас он был больше похож на постоянного обитателя психиатрической больницы, а не сильнейшего мага Британии. Его губы едва заметно шевелились, указывая на то, что он или просто проклинал сорвавшийся, на тот момент известный одному ему план, или проговаривал длинное заклятье. Он поднял палочку на мужчину и выкрикнул: - Авада Кедавра! В следующее мгновение тело обмякло, а палочку навели на самого Гарри, который неуверенно выхватил свою палочку, понимая, что ничего сделать не смоет и скорее всего его ждет участь Темного лорда. - Ступефай! Обливиэйт... Эрвин вынырнул из воспоминаний. Вроде бы все подленно, но потом нужно будет перепроверить еще раз. Гриффиндорец несколько минут посидел на кровати, стараясь отдохнуть, так как доводить себя до магического истощения не имел ни какого желания. Выпив чашку чая с укрепляющим зельем, Эвин хотел приступить к следующему воспоминанию, но в эту же минуту появился патронус-собака, заговоривший голосом Сириуса, извещающий о том, что "его" друзья пришли.