Золотое сечение

Привычный шум встречает меня, когда я выныриваю из аппарационного тоннеля на лужайку. Теряю равновесие от легкого порыва ветра. Опираюсь на метлу. Вдыхаю глубоко, прикрыв глаза. И улыбаюсь устало. Ноги не слушаются. Но я заставляю их ступать по мощеной дорожке. Тело мечтает о прохладном душе. Чашке горячего чая. Диване. На который можно просто упасть и поклясться, что в ближайшие недели — никакого квиддича. В гостиной горит свет. Двустворчатые стеклянные двери распахнуты. Ветер играется с тюлем. Отодвигает его в сторону на секунду. Вижу спинку кресла и знакомый затылок. Ухмыляюсь. А говорил «часов до десяти». Надо бы зайти поздороваться, но лень. Будем считать, что хлопок аппарации вы не слышали. Посылаю правила приличия к черту и крадусь вокруг дома к теплице и сараю для метел. По дороге сбрасываю грязные кеды. Облегченно вздыхаю, почувствовав ступнями нагретые за день камни. — Ну не томи, Люциус, — слышу ленивый баритон, когда пытаюсь незаметно прошмыгнуть на задний двор мимо открытой двери. Не буду им мешать. Да и в таком виде перед Малфоем неудобно показаться. Поэтому прячусь в тени, прижимаясь спиной к стене дома. Не могу не поддаться искушению. — А я никуда не тороплюсь, — протягивает гость. Звон стекла. Стук. — Быстрее Лонгботтом станет министром магии, чем ты сходишь, — фыркает Северус. — Все равно нет шансов. — Ты, друг мой, до безобразия самонадеян, — скрип кресла. Усмешка. — И предсказуем. Шах. — Как, — заминка. — Сволочь. — Теряешь хватку, — замечает Малфой. — Это Поттер на тебя дурно влияет. Две проигранные партии за вечер — неслыханно! — Пока только один пат, не льсти себе, — протестует Северус раздраженно. — Помолчи. Дай подумать. — Печальная картина, — снова звон. Как будто кубики льда бьются о стенки стакана. Конечно, павлин бренди свой принес. Куда без него. — Не думал, Северус, что когда-нибудь увижу тебя таким омерзительно домашним и катастрофически влюбленным. Смотреть больно. Сдавайся. — Что меня выдало? — спокойный задумчивый голос. И через пару секунд — тихий смех обоих. Улыбаюсь и цепляю травинку, зажимая ее между пальцами ног. — Может, стоит тебя на империус проверить? — интересуется тягучий голос. Закатываю глаза и качаю головой. — Мало ли. — Не стоит, лорд Малфой, — скрип. Легкий стук фигуры о доску. — Шах и мат. А картина печальная, конечно. Согласен. — Вот ведь, — искреннее изумление. И дружный хохот, под который я отталкиваюсь от стены и бреду по дорожке за угол. Мимо клумб с цветами и небольшого квиддичного поля с двумя кольцами. Босые ступни прощаются с теплым камнем и вступают на еще не остывший песок. Делаю пару шагов и замираю. Соленый воздух наполняет легкие. Морской бриз ерошит челку. Скучаю по этому месту, даже когда нахожусь здесь. И не знаю, как мог без него жить. Хотя нет, знаю. Три года назад. Лето. Первые экзамены моих студентов. Бессонница. Паника. Казалось, никто из них не сдаст защиту. Потому что я бездарный преподаватель. Который еще и учебник свой пытается написать. И все вокруг в восторге от этой идеи. А я только удивлялся и думал, как глубоко их заблуждение. Усталость. Постоянные ссоры с Северусом. Обидные слова, которые берешь обратно при первой же возможности. И осознание, что я заперт в замке. Но мне некуда идти. Мы как подростки прятались то в моих комнатах, то в его подземелье. Он не хотел везти меня в Коукворт. Я отказывался возвращаться на Гриммо. Утром после выпускного бала я в очередной раз извинялся за срыв и ссору. — Давай уедем куда-нибудь, — шептал я в темноте, прижимаясь щекой к его груди. — На море. Отвези меня на море. Через час или два мы оказались здесь. У меня глаза слезились от соли и счастья. А он смеялся и называл меня глупым мальчишкой. Обнимал, пока мы гуляли по мокрому песку. Целовал запястья. Выдыхал над ухом: «У нас все будет хорошо». А я верил. — Ну что, обратно? — спросил я с сожалением, когда вечером Северус потянул меня за руку, заставляя подняться на ноги. Мы много часов бродили по пляжу. Лежали на песке. Дремали. Волшебный день. Впервые не хотелось возвращаться в Хогвартс. Я готов был одолжить у Гермионы палатку и поселиться на этом берегу. — Пойдем, я тебе кое-что покажу. Одноэтажный дом на холме. Обычный маггловский дом. Совсем не похожий на Нору. С этими стеклянными дверьми от пола до потолка. Бордовым шифером. Красным деревом стен. Такие дома я видел на рекламных страницах журналов, которые читал дядя Вернон. — Нравится? — шепнул Северус, обнимая меня сзади за плечи. И я смог только выдохнуть «да». Боялся спросить. — Он твой. Считай это подарком на день рождения. Много позже и случайно я узнал, что он продал родительский дом. Что не обошлось без вездесущего Малфоя. Без Гермионы. Даже без Рона с Джорджем. Что, пока я истерил и упивался жалостью к себе, Северус облетел полстраны в поисках подходящего места. И выбрал этот дом на побережье в графстве Девоншир. Потому что помнил, как я рассказывал о море. В тот день я даже толком не осмотрелся. Мы буквально вломились в мои новые владения. С ходу определили, где будет спальня. И не особо переживали, что там пока нет кровати. Смешнее всего, что этот упертый слизеринец наотрез отказался жить со мной под одной крышей. Я не сразу понял, как отчаянно он боится принимать подобные решения. Но тогда это стало поводом для череды грандиозных скандалов. Во время которых мы, разумеется, расставались «навсегда». Пугали студентов. Выслушивали нравоучения МакГонагалл. И мирились. Еще громче, чем ссорились. Все разрешилось как-то само собой. Благодаря банальной простуде. Северус настоял, чтобы дом подключили к каминной сети. «Камин ведь есть, в чем проблема?» Неделю ночевал у меня. Запрещал гулять по пляжу. Поил зельями. И я засыпал, положив горячую голову ему на колени. А он целовал мой лоб. Проверял, спала ли температура. В конце сентября, аккурат к моей тайной годовщине, они вдвоем с Гермионой поколдовали над пространством. Миссис Уизли прошла импровизированный экзамен, показав Северусу ту самую сумочку. С которой мы бегали по лесам на несостоявшемся седьмом курсе. В итоге небольшой дом стал внутри гораздо просторнее. Я настоял на библиотеке. И кабинете. И лаборатории в подвале. Уверен, она Северуса и покорила. — Что, все Уизли?! — он даже поперхнулся, бедный. — Ну, — пришлось сесть к нему на колени, обнять и ущипнуть губами мочку уха. — Еще Гермиона, конечно. И Невилл обещал приехать. Возможно, Симус. И Томас. И Луна. — Думаю, мне стоит уехать из страны, — заключил он, обняв меня за талию. — Один вечер, — пообещал я. — Тогда в следующую пятницу я тоже кое-кого приглашу. На партию в шахматы, — поцелуй в шею. — Договорились. Конечно, я его обманул. В этом доме постоянно кто-то гостит. И он давно перестал возмущаться. Правда, никогда не признается, что ему это нравится. Вечера напролет могут с Гермионой говорить о зельях, чарах и новых исследованиях в колдомедицине. А я засыпаю на диване у камина под их тихие голоса. Мне порой жутко неудобно перед Андромедой. Потому что Тедди может месяц оставаться у нас на выходные. Они с Северусом на многие часы запираются в лаборатории. Боюсь представить, чему он там учит восьмилетнего ребенка. Надеюсь, не оборотному. Радует только, что мой крестник будет лучшим по зельям на факультете. Я как-то попытался намекнуть профессору Снейпу, что это немного нечестно. Он заявил, что я ничего не понимаю. И вообще, нет у него любимых учеников. И не будет. Ну, да. Только тот, который его «дядей Северусом» называет. Надеюсь, что ума хватит не ляпнуть такое на уроке. Невилл облюбовал нашу теплицу. Приезжает раз в полгода. Не сомневаюсь, только ради того, что они там вдвоем выращивают. С момента появления в нашем саду на теплице табличка «Поттеру не входить». И внизу всякое, вроде: «полив мандр. вт. чт. 19:00» и «листья берг. обрез. первая неделя авг». Я иногда обижаюсь и лениво угрожаю им аврорской проверкой. А Северус говорит, что у него запаса ядов хватит на весь аврорат. Половина которого, по счастливому стечению обстоятельств, ежемесячно базируется в нашей гостиной. Во главе с «мадам заместитель министра». И ведь не поспоришь. С подачи Джинни и Чарли — при неистовом сопротивлении моего соседа — здесь появилось квиддичное поле и сарай для метел. В отместку за теплицу я прикрепил к нему табличку «Снейпу вход запрещен». Ниже знакомый почерк приписал «Больно надо». Мы называем это компромиссным разделом территории. Хотя лейки с лопатами он все равно в моем сарае хранит. Интервент. Каждое лето из Румынии приезжает Чарли. Сгружает в тайную кладовку подарки. До сих пор не знаю, где именно в доме она находится. Наполняет бар вином. И учит меня серфингу. Никогда бы не подумал, что буду в восторге от этого маггловского спорта. Но жизнь на побережье вносит коррективы. Прошел год, как мы начали жить вместе, когда к нам впервые пришел Рон. С шахматной доской подмышкой. И бутылкой виски. Нервно поздоровался. Огляделся. Зашел в гостиную вместе с Северусом. Перед моим носом дверь захлопнулась. Не знаю, сколько я сидел под этой дверью. Обходил дом, заглядывая в окна. Они просто весь вечер сидели молча в креслах друг напротив друга. Пили. Играли. А потом Рон встал. Пожал Северусу руку. И вышел нетвердой походкой, споткнувшись о мою ногу. — А он нормальный мужик, — изрек Уизли, похлопав меня по плечу. И аппарировал. Чудом не расщепившись по дороге. Гермиона тогда его чуть не убила. Северус так и остался сидеть в гостиной. Задумчиво допивал виски и смотрел в камин. Я сперва хотел возмутиться и покричать. А потом увидел, что его черный король лежит опрокинутым на доске. — Поддался? — Обижаешь, — поморщился Северус. Когда я сел на пол рядом с креслом, запустил руку в мою шевелюру и добавил. — Пригласи его на следующей неделе. Мне нужен реванш. Теперь по пятницам я летаю на поле у дома. Пытаюсь обыграть Джинни, которая в «Гарпиях» была лучшим охотником. А Северус пытается обыграть ее брата в шахматы. Пока безуспешно. Но сдаваться не собирается. Чайки кричат вдалеке, вторя шуму набегающих на берег волн. Пенистая вода раз за разом пытается завоевать больше сухого песка. И неизменно отступает, выставляя караул маленьких крабов у новой границы. А сама с шипением убегает в темноту. Ночью море не имеет цвета. Только голос и запах. Оно пахнет влажным соленым прибоем. Иногда рыбой. Водорослями. Мидиями. И еще чем-то кисло-сладким. Неопределенным. Северус называет это «открытием». Сначала оглядеться. «Скажи, что ты видишь?» Свет из-за спины выхватывает небольшой участок пляжа. Мелкий песок, перемешанный с ракушками. Мои ноги в старых джинсах с бахромой по низу. Пенистую полосу, исчезающую в ночи. И далеко, на самом краю бухты, очертания острых черных скал. Которые сейчас похожи на спину спящего дракона. Теперь закрой глаза. «Что ты слышишь?» Шум, который ни с чем не спутать. Словно раз в несколько секунд кто-то высыпает на деревянный пол зерно из огромных мешков. Рис. Или пшеницу. Птичий крик, не предвещающий дождь. Шелест травы и самых легких крупиц песка. Едва различимые голоса где-то позади меня. Мелодичный звон музыки ветра. Тихий скрип. «Чем тут пахнет?» Это просто. Морем. В основном, солью. Потным разгоряченным телом. Яблочным пирогом. «Что ты чувствуешь?» Вращение земли и силу притяжения. Ласковый бриз индейского лета, заставляющий челку щекотать лоб. Коварный песок, забравшийся между пальцев ног. Прикосновение ткани к телу. Усталость мышц. Легкий голод. «А теперь открой глаза и сложи все это вместе». Мне никогда не надоест. Потому что в это мгновение я ощущаю себя частью мира. Чувствую каждую клетку своего тела, встроенного в общую картину. Открытие. Так просто. И так волшебно. Без всякой магии. Руки обвивают меня сзади. Знакомый запах золотыми нитями вплетается в разобранную на составляющие вселенную. Тяжесть на плече. Шепот у уха. Тихий смех. Послушай со мной море. Почувствуй море во мне. Оно говорит с нами. Дышит нами. Мы зарыты в ил на дне. Как утерянное пиратское сокровище. Мы кашалоты, ныряющие в темный ультрамарин. Чайки, летящие над волнами и задевающие кончиками перьев пенные барашки. Коралловые рифы, населенные рыбками-клоунами и морскими коньками. Мы соль, которая тысячелетиями точит прибрежный камень. Чувствуешь? Слышишь? Видишь? Будь со мной. — Я с тобой, фантазер, — шепот проникает под кожу. И я не сразу понимаю, что говорил все это вслух. Северус прижимается к моей спине. Корица. Бергамот. Полынь. Бренди. Сигарный дым. Прикрываю глаза, вдыхая этот коктейль. А он утыкается носом в мои волосы за ухом. И тоже дышит глубоко. Найдя то, что ему по вкусу. — Не надо, — протестую, но не пытаюсь отстраниться. — Я грязный весь. И потный. — Красивый, — выдыхает он, облизнув мочку моего уха. — И соленый как море. — Да вы пьяны, профессор, — отмечаю, посмеиваясь. И поворачиваю голову, чтобы вглядеться в блестящие черные глаза. Но он не дает мне даже вдохнуть. Ловит пальцами подбородок. И целует. Долго. Медленно. Исследует языком небо и зубы. Слизывает соль с губ. Покусывает их. Дышит смесью запахов в шею. — Ты на вкус, как яблочный пирог Уизли, — констатирует он, облизываясь. — Я бы съел кусочек сейчас, — соглашаюсь с урчанием в животе. — Голодный как гиппогриф. — А ты точно в Норе был? — щурится Северус с подозрением. — Нет. Я обошел все бордели Лондона в поисках симпатичных длинноволосых брюнетов в возрасте, — признаюсь и получаю за это укус в плечо. Смеюсь. — Но ни один не смог меня как следует удовлетворить. Поэтому пришлось вернуться. — Думаешь здесь найти подходящую кандидатуру? — интересуется он, прокладывая дорожку поцелуев по шее к подбородку. — Не уверен, — еще один укус. И поцелуй в мочку уха. Щекотно. — Но готов рассмотреть предложения. — Провокатор, — шепчет он. Знаю эти интонации. Но не позволяю опрокинуть меня на песок. Его потом полночи из постели выгребать. Поэтому, хихикая, изворачиваюсь из объятий. И тяну Северуса за руку к воде. Это наш ежедневный летний ритуал — прогулка босиком по мокрому песку. Так, чтобы море по щиколотку. И пена шипит у ступней. Мелкие камушки щекочут кожу. — Подслушивал? — вдруг спрашивает он, положив руку на мое плечо и притянув ближе. — Что меня выдало? — усмехаюсь и повторяю его вопрос Малфою. Прекрасно знаю, что он почувствовал, как сработали сигнальные чары. — Грязные кеды, брошенные у порога, — фыркает он. — Люциус о них споткнулся, когда уходил. — Не убился хоть? — интересуюсь деловито. — А то он нам еще нужен. Пусть Гриммо сначала выкупит. — Предложил двадцать пять тысяч, — сообщает Северус. — За родовой особняк Блэков? — даже останавливаюсь от изумления. — Четыре этажа, библиотека и куча непонятных артефактов, которые Кричер повсюду напрятал? Еще чего. Вот пятьдесят предложит — обсудим. Или завещаю Тедди. Он тоже немножко Блэк. — Иногда мне кажется, что ты немножко Малфой, — замечает Северус, усмехаясь. И привлекает меня в объятья. Перебирает пальцами волосы на макушке. Словно пытается найти что-то. — Пока серебристый аристократ вроде бы не проклевывается. Но еще не вечер. Толкаю его локтем под ребра. Отступаю на пару шагов в море. И, зачерпнув пальцами пенистую воду, обрызгиваю с ног до головы. Северус ошарашенно отплевывается. Рычит. Пытается схватить меня за талию. Но не зря же я тренируюсь каждую неделю на личном стадионе. Увернувшись, убегаю по воде в сторону дома. Только думаю, что он ведь не станет за мной гоняться, как попадаю в кольцо рук. Едва удерживаюсь на ногах. Резкий разворот. И вот он уже прижимается ко мне всем телом. Кусает губы. Шепчет, что я попался. А мне так хорошо сейчас, что даже возражать не хочется. — Хочу тебя, — горячее дыхание над ухом. От которого у меня мурашки по всему телу. Сколько бы раз за последние годы я это ни слышал. И еще несколько слов. Он их редко произносит. Обычно после пары стаканов бренди. Или в тишине спальни, когда думает, что я уже заснул. — К черту! — заявляет он бескомпромиссно, когда я пытаюсь что-то вставить про душ и чай. И вдруг подхватывает меня под колени. Перекидывает через плечо, словно я ничего не вешу. А я хохочу и забываю попытаться вырваться. Только покачиваюсь вниз головой, опираясь на спину Северуса. И смотрю, как свет из окон нашего дома наполняет золотом его следы на песке. Будто оно облетает обрывками потали с общего смеха, желания и объятий. Вьется в воздухе и оседает на шифере, мощеных дорожках и клумбах. На моей челке и ресницах. И на его скулах, к которым я приникаю губами, засыпая на рассвете.

Конец 2018-2019