Самый безответственный в мире крестный

      — Поттер, Гарри!       Голос профессора Макгонагалл разнесся по всему Большому залу. Шепот студентов заполнил пространство. Ребята с раскрытыми ртами уставились на табурет.       «Гарри Поттер?»       «Поттер приехал в Хогвартс»       «Это Мальчик-Который-Выжил?»       Конечно, это не осталось без внимания самого виновника возбуждения. Гарри вздрогнул и противно поморщился. Несмотря на то, что часто становился объектом всеобщего внимания, никогда этого не любил. Когда мальчик чувствовал на себе чьи-то прожигающие взгляды, тело покрывалась мурашками, а мозг переставал работать. «Сириус, где же ты?» — пронеслось в его голове.       Выдохнув и взглянув на Рона (своего нового знакомого), стоящего рядом, он неуверенно ступил вперед. Светлая улыбка профессора Макгонагалл — женщины, которую Гарри знал с самых малых лет — немного вселила уверенности, и мальчишка быстрым шагом засеменил к табурету, стараясь не оглядываться назад на студентов.       Усевшись, Гарри зажмурил глаза, чтобы не видеть, как сотни обычно не заинтересованных в распределении ребят глазеют на него, словно на животное в зоопарке, и спустя мгновение почувствовал, что на голову надели огромную шляпу.       Внезапно прямо в ухо протянул хриплый голос, и от неожиданности Гарри вздрогнул:       «Гарри Поттер. Легенда»       Мальчик медленно выдохнул и вцепился руками в края стула.       «Гриффиндор?»       Когда Гарри услышал название этого факультета, он на мгновение подумал, что Шляпа уже вынесла вердикт, и даже дернулся для того, чтобы подняться, когда внезапно к нему пришло озарение — она спросила.       Это был вопрос.       Мотнув головой, он уже открыл рот для того, чтобы спросить у Шляпы, что нужно ответить, когда она проговорила:       «Ты хочешь в Гриффиндор, Гарри Поттер?»       Гарри в изумлении открыл рот — он не знал, что так можно. Гриффиндор? Да честно говоря, Поттеру вообще было все равно, на каком факультете учиться — в отличии от Сириуса он понимал, что совсем не от факультета зависит то, каким человеком он станет.       Гарри подозревал, что попадет в Гриффиндор, но в теории рассматривал еще и Рейвенкло.       Единственный факультет, на котором он бы не хотел учиться — это Слизерин, и то только лишь потому, что Сириус предупреждал, что ему там будет тяжело. Гарри знал и о Волдеморте, который скорее всего не погиб, и о подробностях смерти своих родителей, и о том, что война не закончилась — Сириус никогда от него этого не скрывал — так же как и не скрывал того, что дети приспешников Темного Лорда все поголовно попадают в один лишь Слизерин.       Неуверенно и робко Гарри шепнул:       — Да.       И Шляпа, не задумываясь ни на миг, выкрикнула на весь Большой зал:       — ГРИФФИНДОР!       Улыбнувшись Рону, который радостно помахал ему рукой, на все сто процентов уверенный в том, что попадет на тот же факультет, Гарри спрыгнул со стула и помчался в сторону стола Гриффиндора. Глаза счастливо заблестели, и он на мгновение представил себе довольное лицо крёстного, когда он узнает, что Гарри попал на его факультет.       Подойдя к Гриффиндорскому столу и усевшись на свободное место возле братьев Рона, Фреда и Джорджа, он стал наблюдать за распределением. Со всех сторон на него сыпались поздравления, которые он смущенно принимал, а голоса, радостно кричавшие «С нами Гарри Поттер», доставляли истинное удовольствие. Может быть, ему и правда понравится в школе?       — Гарри, — протянул Фред Уизли, слегла приобняв его за плечи, отвлекая от распределения — последним, кого Поттер видел на табурете, был Терри Бут, — тебе понравится…       — У нас на факультете, — продолжил мысль брата Джордж Уизли, и Гарри усмехнулся. Он считал безумно забавным эту манеру близнецов разговаривать.       — Мы учимся на факультете самого Альбуса Дамблдора, — продолжил Фред.       — А теперь с нами еще и Мальчик-Который-Выжил!       Гарри смешно закатил глаза и сказал:       — Думаю, что не пожалею о том, что все-таки учусь в Хогвартсе.       С другой стороны от себя Поттер услышал вздох и резко развернулся. На том месте сидел друг близнецов Уизли — мальчик по имени Ли Джордан — и картинно изображал сердечный приступ.       — Разве может быть иначе, Поттер? — он говорил так, словно услышал нечто ужасное, но при этом в глазах плясали смешинки. — Учеба в этой школе — лучшее, что может случиться с каждым.       Гарри только пожал плечами, в душе понимая, что, наверное, он прав. Атмосфера, которая витала здесь, просто заряжала счастьем, а чудо, которое в этом месте находилось в каждом предмете, заставляло ежесекундно замирать от удивления. Гарри думал, что чудо — это умение колдовать. Теперь же он твердо был уверен, что в этом месте чуда и волшебства во много раз больше, чем в заклинаниях. Здесь было просто…       — Волшебно… — прошептал Гарри так, чтобы его никто не услышал. И все-таки теперь это слово стало обозначать для него нечто большее, чем просто магию.       В сердце внезапно разлилось тепло. Он рад, что сидит в этом зале.       От мыслей его отвлек громкий голос профессора Макгонагалл, которая произнесла:       — Уизли, Рональд!       Мальчишка, с которым Гарри познакомился в поезде, резко сорвался и со всех ног помчался к табурету, даже не оборачиваясь на братьев. Он был уверен в том, что попадет в Гриффиндор, и ему не требовалась поддержка.       Шляпе и секунды не потребовалось для того, чтобы отправить младшего Уизли на Гриффиндор.       Рон рассмеялся и, подбежав к столу, плюхнулся рядом с Гарри. Принимая поздравления от братьев, мальчишка смеялся и время от времени смотрел на Поттера, словно говоря: «Я рад, что мы вместе».       Веснушчатое лицо этого парня почему-то дарило Гарри такое спокойствие, которое он получает только у себя дома вместе с Сириусом.       Распределение закончилось на мальчике по имени Блейз Забини, которого Шляпа отправила на Слизерин, заставив Гарри и Рона с отвращением скривиться.       Когда из-за дальнего учительского стола встал директор школы и вышел в центр для того, чтобы сказать свои слова, все первокурсники затаили дыхание и уставились на него расширившимися от удивления глазами. Гарри казалось смешным то, что сидящий рядом Рон смотрел на Дамблдора с таким благоговением — словно он увидел самого Мерлина.       — Ты знаком с Дамблдором, Гарри? — весело спросил Фред, когда заметил, что на директора мальчишка смотрит с какой-то усмешкой и спокойствием.       Поттер обернулся.       — Конечно! Дамблдор был директором моего крестного, мы много раз виделись с ним.       — Он хороший старик, — хмыкнул Перси Уизли, стрельнув глазами на Рона и тоже усмехнувшись.       Гарри закивал головой и ответил:       — Только немного странный.       Дамблдор был одет в тёмно-бордовую мантию и такого же цвета длинный колпак с жёлтыми звездами. Глазами директор блестел из-под своих очков половинок и добродушно улыбался в седую, практически белую, бороду. Этот старик всегда напоминал Гарри образ доброго дедушки из маггловских сказок, которые ему читал в детстве Сириус перед сном.       Прокашлявшись, чтобы привлечь внимание всех студентов на себя, Альбус Дамблдор прикрыл глаза. После он перевел взгляд на Гарри Поттера и, едва заметно подмигнув ему, выдал:       — Перед тем, как начать наш пир, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка!       Зал разразился смехом. Студенты всех факультетов, кроме Слизерина, находили такое приветствие пусть странным, зато достаточно смешным, и едва не валялись на полу. Фред и Джордж Уизли и вовсе встали из-за своих мест и начали громко аплодировать, после чего все подключились к ним.       Студенты Слизерина в недоумении и явно читаемом раздражении смотрели на директора, при этом пытаясь приструнить первокурсников, некоторые из которых позволили себе ухмыльнуться.       — Последнее мое задание перед началом пира, — продолжил Дамблдор после того, как зал затих, — будет представить нашего нового преподавателя полетов для первогодок.       Гарри навострил уши. Ему только предстоит учить этот предмет, хотя, если говорить по-честному, скорее всего Поттер из всего потока первокурсников был лучшим из лучших в этом деле. Сириус научил его летать так хорошо, что, скорее всего, если бы капитан сборной его факультета это увидел, умолял бы Макгонагалл на коленях позволить первогодке состоять в команде.       Гарри усмехнулся. Про себя он пожелал, чтобы этот пир закончился как можно быстрее, чтобы он смог написать письмо Сириусу и рассказать обо всем, что произошло, и обратил все свое внимание на директора.       — Прошу любить и жаловать, — торжественно произнес Дамблдор и сверкнул на Гарри странным взглядом. Мальчишка непонятливо пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Рона и нахмурил брови. Что это значит? — Наш новый преподаватель полетов…       …СИРИУС БЛЭК.       Сердце Гарри пропустило удар.       СИРИУС БЛЭК.       Еще один удар.       СИРИУС БЛЭК.       И еще.       Едва заставляя себя дышать, Гарри медленно и несмело поднял глаза вверх, сжав руки в кулаки. Взмокшие ладони были скользкими, тело пронзила дрожь. Ему было страшно смотреть вперед. Это что, чья-то глупая шутка?       Раз. Два. Три.       Он увидел Сириуса.       Бродяга шел прямо к Дамблдору и смотрел только лишь на Гарри. Ни приветствующие его учителя, ни студенты, разразившиеся аплодисментами, не привлекали его внимания.       Гарри зажмурил глаза и снова резко их распахнул. Мужчина никуда не исчез.       Он снова вздрогнул.       Сириус, едва сдерживаясь от того, чтобы не кинуться прямо к столу Гриффиндора, смотрел своими синими прямо в изумрудного цвета глаза маленького и любимого гриффиндорца. Храброго сердцем Сохатика.       Гарри засмеялся. Глаза его внезапно наполнились слезами, и ему даже было все равно, что его видят все однокурсники, все студенты школы — он видел одного лишь Бродягу перед собой.       И вдруг стало плевать на факультеты, плевать на все и на всех — самый родной человек сейчас прямо перед ним. И они никогда теперь не расстанутся.       В душе взорвался огромный фейерверк эмоций. Слезинка покатилась по щеке, и Гарри, подгоняемый бушующим в крови адреналином, вскочил из-за стола и помчался к крестному. На ватных ногах, совершенно не видя дороги перед собой.       Это тот самый сюрприз, о котором говорил Сириус?       Это то самое чудо, настигнувшее его в школе, которое ему обещал крестный?       Это тот самый подарок судьбы?       Совсем не обращая внимания ни на директора, ни на учителей, ни на ребят, некоторые из которых оторвались от них с Сириусом и принялись за еду, которая появилась на столах в тот момент, как на глазах у Гарри Поттера появились слезы, он подбежал к Сириусу и запрыгнул к нему на руки.       Как малыш. Как ребенок. Так, как он делал в детстве.       Крепко стиснув крестного в объятиях, он вдохнул родной запах той самой мантии, которую они с Римусом подарили на прошлое Рождество, и прошептал, едва сдерживая рыдания:       — Ты останешься со мной, Сириус?       Сириус только крепче стиснул Гарри и ответил ему так же тихо, не обращая внимания ни на кого вокруг:       — Да. Я всегда буду с тобой, Сохатик.       Чувство тепла разлилось внутри. Сириус помнил, как впервые в этом зале он сел на этот же табурет, а шляпа распределила его на этот же факультет, что и Гарри немного ранее, но сейчас это все было не столь важно. Самым важным в этот самый момент была жизнь Гарри Джеймса Поттера.       Он смотрел на стены Большого зала — только теперь уже не вспоминал свое детство здесь, а представлял детство крестника.       В этот момент он понял, о чем же ему твердил Римус тогда в столовой, когда они вместе с Гарри ворвались в дом на мотоциклах.       — Я люблю тебя, Бродяга, — когда он услышал эти слова Сохатика, сердце в груди подпрыгнуло и совершило мертвую петлю.       Он много раз слышал эти слова, но сейчас они звучали по-особенному.       — Я тоже безумно люблю тебя, Сохатик. Спасибо тебе за все.       Гарри внезапно отстранился от Сириуса и взглянул на него опухшими от слез глазами, не сдерживая счастливой улыбки.       — За что?       Сириус отпустил Гарри. Положив свои руки ему на плечи, он прошептал:       — За то, что ты есть у меня.       Гарри улыбнулся. Вместе с Сириусом они синхронно, словно что-то или кто-то их на это подтолкнул, подняли головы вверх и посмотрели на зачарованный потолок, оба пока что не в силах поверить в то, что произошло.       — Как-нибудь въедем сюда на мотоциклах? — спросил Гарри, ехидно улыбнувшись.       Сириус лишь подмигнул ему и едва заметно кивнул, покосившись на директора Хогвартса.       Они вместе. Что может быть лучше?