Молодой человек
6 августа 2019 г., 23:22
Он шёл по мосту. Он не знал, куда шёл. И я тоже не знаю. Зато я знаю, кто он. Но не скажу. Так что придётся тебе, уважаемый читатель, удовлетвориться тем, что он шёл по одному из парижских мостов, ветер задувал ему в дыру в пальто под мышкой и за шиворот, фонари так же настойчиво и мерзко лезли в глаза, как в уши – радостные визги кокеток и бархатное бубненье господ, которые их сняли. Суббота. А в четверг студенты. У тех попроще. А сейчас отельчики, кафешантан, театры. Но потом отели и отельчики….
Плевал я.
Мимо проплыла со скоростью его шага фигура, с любовью наклонившаяся к воде. Это даже любопытно! Неужели вот так… Люди же вокруг; не дадут. Видимо, он (или она? осенью все люди со спины на одно лицо) совсем уже, никого не замечает. Всё это вдруг стало до карикатурности похоже на сон: выше фонарей ничего не видно, только темнота, под мостом тоже; лица девушек как на подбор все пошлы и безвкусны; кони все рыжие. И этот самоубийца…. Глупо пытаться утопиться в чужом сне. Особенно, когда не знаешь, кому ты снишься. Вдруг это сон нежной школьницы, начитавшейся толстого и фанфиков к нему, где князь Андрей всё же счастлив с Наташей. Ах да, Толстого, простите! Сожалею!» – и он поклонился очередной рыжей кобыле, изящно сняв шляпу, которой у него, впрочем, не было. Прохожие не оборачивались. Ну так и есть, сон. А раз так, то можно выпить, не расплачиваясь!
***
– Что желает Мсьё? – Мсьё? Мсьё, кажется, заказал у вас чашку кофе и сигару. А вот я хочу жрать! Блюдо дня, пожалуйста, и бутылку кальвадоса. «Чёртов оригинал! Его рожу и впрямь не один час придётся оттирать с мылом, если кто-нибудь, кроме меня, захочет назвать его «мсьё». Но этот парень что-то смыслит… Ведь Дюфок действительно заказал у меня кофе и сигару…» А язык тем временем, в тридцать шестой раз за последние полчаса без запинки и размышлений: – Наше специальное предложение от шеф-повара: Свиная грудинка в белом вине!!! – Фак! *роясь в карманах* – Простите? – Прощаю, неси скорее грудинку. «Да сейчас, принёс, ага, а вдруг сбежит, подлец! И какого дьявола я его вообще впустил?!» – Простите за нескромный вопрос, но будет ли у Мсьё достаточно средств для ужина?.. – Ты не хуже меня знаешь, что у Мсьё денег хватит, даже если он захочет привести к вам десять самых прожорливых дам Парижа. А вот силёнок у него не хватит ни на одну. У меня же есть только 50 франков, и я собираюсь на них как следует пожрать, потому что завтра меня убьют на дуэли, и они мне больше не пригодятся. Так что пошевеливайся. – Одно мгновение, Мсь...кхмм «Этот парень нравится мне всё больше! – лавируя между столиками, – Если он не оставит мне чаевых, я не огорчусь, его шуточки про свинью Дюфока дороже денег!!! Надо Жаку рассказать, – Грудинку от шеф-повара! он обхохочется! Нет, а если серьёзно, я официант, а не шпион, и даже если он мне отвалит за это деньжат, выслуживаться перед Дюфоком я не буду. – вынимая кальвадос изо льда. – Но проследить за этим малым с острым язычком стоит...»***
– А ты заметил, какая дама была сегодня с Мсьё Дюфоком? – Да ты слушай, что тебе говорят, Жак! Что дама? Дамы всегда красивые и блещут бриллиантами. А вот видел ты хоть раз, чтоб так часы блестели? Разноцветными огнями? – Да ты брешешь, Жюль… Нет, какая у неё улыбка… – Я брешу? Это я брешу?! Да я тебе чем хочешь поклянусь, я своими глазами видел! Он сидел и тыкал пальцем в свои часы, а они светились! – Стой, смотри, это она! Отошли обратно, в темноту угла. – Кто – она? – Да вон, в карете! Какая красавица! – Жак, тут свалкой воняет, пойдём… – Да погоди!.. Она курит! Она правда курила сигаретку в длинном изящном мундштуке. Она думала о том, хотя нет, я вам не скажу. – Интересно, как ей не противно с таким толстым? – Противно, наверное, а что делать? Ты-то её не накормишь таким обедом. Так бы она сразу к тебе в объятья кинулась. – Правда что ль? Холодный взгляд, сжатые губы. – Значит, шутишь опять надо мной... Не обижайся, Жюль. Но про светящиеся часы у какого-то обормота я тебе не поверю. – О, смотри-ка, это он как раз!!! Жюль засуетился и даже забыл про вонь из мусорки. Жак тоже вытянул шею. Казалось, даже дама Дюфака отвлеклась от своей сигаретки и разглядывания брошки на перчатке, чтобы взглянуть на светящиеся часы на запястье высокого, нескладного, грязного но сытого, и потому как никогда самоуверенного юноши. Часы не светились. По крайней мере, парни ничего не увидели. – Ты говоришь, они светились, как люстра? – Да… А вот дама, видимо, увидала что-то особенное. – Если они светились, как люстра и всеми цветами, мы бы увидели хотя бы отблеск от них. Что-то такое, чего она никогда не видела. – Да вижу я, что ничего нет! Может, они под перчаткой? Или под рукавом пальто? Может, она как раз увидела те самые часы? – Под рукавом, который кончается у него чуть не на локте? Во всяком случае, лицо у дамы сильно изменилось. – Ладно, пойдём Жюль, вон толстяк-Дюфак идёт. Не хочу смотреть, как он с ней разговаривает... – Прости, дорогуша, что так долго. Генерал всегда такой болтливый, когда выпьет… – Ах, Леон, сегодня это я вас задержу! Я забыла свою шаль в дамской комнате, придётся вернуться. – Не беспокойтесь, я пошлю слугу. Её смех, как колокольчик. Даже неестественно изящный. – Ах, Леон, вы сама прелесть! – вылезая из кареты. – Как же вы отправите слугу в дамскую комнату? Не волнуйтесь за меня, Леон, я пройдусь лишний раз, у меня ещё много сил, – и подмигнула так пошленько. Мимо лица Леона быстро промелькнули её аромат и кудри, обладавшие, видимо, какими-то волшебными свойствами, потому что усевшись в карете, он тотчас уснул.
