Ей было всего семнадцать

Утром бог обмана проснулся от сильного грохота. Он насторожился. Взяв массивную статуэтку в руку и не успев одеться, вышел в прихожую в одних пижамных штанах. Никаких следов борьбы. Стараясь идти как можно тише, он подошёл к спальне. Заглянул внутрь и увидел следующую картину: Аня в одной большой старой футболке стояла на краю кровати, поддерживая полку с книгами, а несколько из них были разбросаны по полу. — Привет, — неловко улыбнулась она. Затем она пробежалась взглядом по его облику и рассмеялась. — Твоим главным оружием должна была быть нагота или эта несчастная статуэтка? — Знаешь, твоя пародия на кариатиду* сегодня не удалась, — он тоже смеялся. — Может быть предложишь помощь, Атлант? — парировала она. Он подошёл к ней и перехватил полку. Аня начала освобождать ее от книг — Каждое свое утро ты начинаешь с опрокидывания полок? Или ты настолько интеллигентна, что первое, что делаешь после пробуждения — это читаешь томик Шекспира? Она подняла с пола плитку шоколада и помахала ею в воздухе: — Вообще-то мне нужно было это. Полка была прикручена обратно, Аня готовила завтрак на кухне. Пока Локи помогал ей с полкой, она не могла перестать любоваться им. Его тело сводило ее с ума, и она все ещё думала об этом. А ещё она думала о том, насколько одна ночь, наполненная разговорами, может сблизить незнакомых людей. Локи тоже прокручивал в голове этот эпизод. Он и не думал, что все так обернется. Он лишь хотел нанять хорошего киллера, который не укажет на него в случае провала. Но эта девушка за прошедшую ночь стала для него чем-то большим, правда признавать он этого пока не хотел. Аня быстро поела, практически на ходу выпила чай и ускользнула в ванную. Локи, закончив с завтраком, отправился за ней. Сидя на краю ванны, он завороженно наблюдал, как она наносит макияж. Быстрые и уверенные движения, доведенные до автоматизма, взгляд, который показывал, что ее мысли витают где-то далеко, смешная улыбка, когда она наносит румяна «на яблочки щек». — Куда ты спешишь все утро? У тебя какие-то планы? — Мне довольно много надо успеть сделать. А сейчас я собираюсь пройтись по магазинам. Я ведь хочу покорить Нью-Йорк, — она улыбнулась и подмигнула. — Не хочешь составить мне компанию? В смысле шоппинга, а не покорения Нью-Йорка. Хотя и это тоже можно, как хочешь, — взглянула на его отражение в зеркале. — Если ты не занят, конечно. — Я не занят, — сказал он, не отводя от нее взгляда. Они отправились в крупный торговый центр. За прошедшую ночь они стали как минимум отличными друзьями, и оба получали невероятное удовольствие от прогулки. Они зашли во множество магазинов одежды, съели по огромному фисташковому мороженому в кафе, сделали несколько забавных снимков в фотоавтомате и не переставали разговаривать и подкладывать друг друга. Она примеряла наряд за нарядом, а он утверждал, что она в каждом выглядит ужасно. Она смеялась и говорила, что это слишком явный обман. Они сидели на летней веранде в кафе и наблюдали за торговкой цветами. Аня говорила, что эта женщина осуждает каждого, кого видит, и даже не скрывает этого. Локи говорил, что все люди так делают. Она бросила на него укоризненный взгляд, и ему пришлось сделать поправку: «почти все». — Нет, правда, — не унималась девушка, — она так презрительно смотрит на каждого, кто проходит мимо. Это отвратительно. Ее работа в том, чтобы приносить радость людям, а не осуждать всех подряд непонятно за что. — Чья бы работа мычала, — он усмехнулся, когда она пнула его ногой под столом. — Но что я вижу?! В твоих глазах читается явное желание ее проучить. Есть план? — Лучший план — импровизация. Но все же я не хочу тратить на это время. — Я хотел спросить тебя кое о чем… — Я внимательно слушаю. — Твое поведение вчера мне показалось странным, — он перехватил ее внимательный и удивленный взгляд. — В смысле, мне кажется, ты не часто впускаешь в дом незнакомцев. — Конечно, не часто. Но я видела тебя раньше, и слышала о тебе. Тебя показывали по телеку и называли опасным преступником. Но мне понравилось, как ты ловко ускользнул от полиции и водил их за нос. Я поняла, что ты профессионал, и решила, что тебе нет смысла мне как-то вредить, раз уж ты пришел ко мне по делу. Плюс, я видела тебя в гостинице. Вспомнила об этом, когда ты сказал вчера, что следил за мной. Если бы тебе нужно было убрать меня или что-то узнать, бы бы это давно сделал. Да и мне нет смысла больше скрывать свое жилище. Я собиралась съезжать. — Вот как… — возникла небольшая пауза. — Я хотел поговорить о прошлой ночи. В общем, я хотел сказать спасибо тебе… за доверие. — Я корю себя за свою чрезмерную доверчивость. Это вредит моей работе. Но с тобой… я рада, что так вышло, — и она улыбнулась ему своей самой тёплой улыбкой. Выпив кофе, они отправились домой. — Молодой человек, купите для своей прекрасной дочери цветы! — обратилась к Локи та самая продавщица. — Вы уж определитесь, молодой человек или видный отец, — усмехнулся он. — Он не мой отец. Это мой любовник, — вдруг вмешалась Аня. Она подняла взгляд, чтобы удостовериться, что Локи понравился ее обман. А он ему очень понравился. Он утвердительно кивнул головой продавщице и для большего эффекта притянул Аню к себе и поцеловал. Поцеловал так страстно и одновременно нежно. Поцеловал так, как ее никто никогда не целовал. Его крепкие руки обвились вокруг ее талии, она скользнула ладонью к его щеке. Весь окружающий мир для них обоих пропал, и они всецело принадлежали друг другу в тот миг. — А цветы для своей прекрасной дамы я всё же куплю. Я видел, у тебя стояла пустая ваза, надо это исправлять, — сказал он тише, обращаясь к Ане. Голос Локи вернул ее на землю. Она взглянула ему в глаза, затем на продавщицу, и ей не удалось сдержать улыбку. На лице женщины читались сильные отвращение, испуг и неловкость. Так что, они победили в этой тихой холодной войне с торговкой. Локи тоже улыбнулся, внимательно наблюдая за Аней. Он расплатился за цветы, вручил их Анне, и они ушли, оставив продавщицу в недоумении и негодовании. Оба не знали, что сказать, поэтому молчали до самой квартиры. Разувшись, она прислонилась к двери и долго смотрела на Локи. Он поставил на пол пакеты и свою трость, разулся, снял пиджак. Посмотрел на неё с немым вопросом. — Ты не думал сменить стиль? — она любила начинать даже серьезные разговоры с шуток. — Классика добавляет тебе возраста, ты заметил? — Это всё, что ты можешь сказать? Что ж, тогда скажу я. Я… — он помолчал, подбирая слова, — не стоило мне этого делать. Не знаю, что на меня нашло. Это явно было лишним. Извини. Она подошла ближе к нему. — Ты правда так думаешь? — Я уверен, что должен так думать. Она снова молча смотрела на него. «Черт, я не могу спокойно смотреть на него. Зачем все это? Мне хорошо с ним. В чем тогда проблема? Может в том, что он с другой планеты? Или что я знаю его второй день? Или что он нанимает людей для убийств? Но черт возьми, он невероятен». Закончила она эту цепочку тем, что поцеловала его. Локи слегка отпрянул, восхищённый: — Ты не перестаёшь меня удивлять. Целуясь, они прошли в комнату. Он сел на кровать, крепко обнял ее за талию и ещё ближе притянул к себе так, что она оказалась на его коленях. Её пальцы, блуждающие в его волосах, теперь нежно спускались к воротнику рубашки и начали аккуратно и быстро расстёгивать пуговицы. Словно проснувшись, Локи резко отклонился от неё. — Ты уверена в том, что делаешь? — Абсолютно, — она снова потянулась к его губам. — Нет, послушай, — его руки переместились на ее бедра. Он крепко сжал ее ноги, и она не могла пошевелиться. Она сомкнула ладони на его шее и со скрытой тревогой заглянула в его глаза. Он отвёл взгляд, собираясь с мыслями. — Ты не понимаешь. Я… — он взглянул на нее, — я зло. Ты знаешь, что я бог, я бог хитрости и обмана. Ты даже не сможешь доверять мне. Я чувствую себя виноватыми за то, что ты так быстро доверилась мне. Обман и зло в моей крови. Я не знаю, чего от себя ожидать. И… я хочу убить… — он подбирал слово, которым назвать того, кого хотел убить, — одного человека. Я совершил столько ужасных поступков за свою жизнь, что не сосчитать. Ты достойна лучшего, поверь. — Локи, — спокойно и нежно произнесла она, — я знаю кто ты. Наверное, мои представления о тебе сильно отличаются от твоих собственных. Как бы глупо это ни звучало, за эти два дня я многое узнала о тебе. О тебе настоящем, как мне кажется. И ты мне безумно нравишься таким. Сводишь меня с ума. Ты называешь себя злом. Но подумай, чем я лучше? Мне всего семнадцать, а я уже убила несчётное количество людей. Тогда чем же я лучше? Локи… — она с беспокойством смотрела в его глаза и погладила большим пальцем его щеку. — Ты нужен мне. В ответ он ее поцеловал. Её пальцы вернулись к занятию, от которого их оторвали. Мгновение — и его безупречно выглаженная рубашка оказалась на полу. Она прервала поцелуй, чтобы насладиться видом его тела. Под бледной кожей проглядывались крепкие мышцы. Она провела ладонью по его шее, пробежалась пальцами по его груди и животу. Ее рука в нерешительности остановилась на ремне. Он взглянул на нее, игриво улыбнулся и стянул с девушки футболку. Теперь он созерцал ее прекрасное тело, словно обнимая и изучая каждый уголок тела своим взглядом. Он погладил ее по щеке, спрятал за ухо выпавшую прядь волос и прошептал: — Ты невероятно красива. Оба решили, что время без поцелуя слишком затянулось. Их губы уже успели соскучиться друг по другу и приступили к делу. Её руки приняли наконец свое решение и принялись расстёгивать ремень. Он аккуратно уложил ее на кровать и освободил длинные безупречные ноги от джинс. Их одежда отправилась к рубашке, скромно лежавшей на полу. Она лежала на его груди, закрыв глаза, а его рука покоилась у нее на спине. — Если я скажу, что это было божественно, это будет тавтологией? Он рассмеялся. Его грудная клетка приятно поднималась, а его смех звучал глухо и тепло; так, будто этот смех жил внутри него, где-то в сердце, а из губ вырывалось лишь эхо. Ей так нравилось, когда он смеялся. И почему-то ей казалось, что делал он это крайне редко. Через какое-то время он шутя спросил: — Что ты думаешь о нашей разнице в возрасте? — Тебя это волнует? — Ты не ответила на вопрос. — Скажи хотя бы, сколько тебе лет. — 1030. — Вау, — она опешила. — Что ж, если бы разница была в 20 лет, это было бы странно. А вот разница в 1013 лет не кажется такой… важной. Они прыснули от смеха. — Мне так хорошо с тобой, — призналась она тихо. — Я могу отложить вылет? Или сроки поджимают? — Ты не можешь — ты просто обязана отложить вылет. Я хочу провести с тобой как можно больше времени. На убийство есть ещё полгода. — Полгода? — она удивлённо посмотрела на него. — Почему ты пришел ко мне так рано? — Его не так просто отследить, а убить — тем более, — он посмотрел в ее жалобные глаза и ласково улыбнулся. — Но у нас в запасе есть несколько недель, — после этих его слов она радостно улыбнулась. Эти две недели прошли великолепно. Они вместе гуляли, ходили за покупками, готовили, ели, спали. Да, в основном они вместе спали. Во всевозможных смыслах. Аня мечтала, чтобы эти дни никогда не заканчивались. В конце второй недели они сидели на диване в гостиной и смотрели телевизор. Шла старая комедия. — Ты поедешь со мной, а Нью-Йорк? — вдруг спросила девушка. Локи молчал. Он тщательно придумывал, что ответить. Эти две недели сделали его настолько счастливым, что он и думать забыл о ее отъезде. — Я не знаю… Думаешь, стоит? " Почему он спрашивает? Он явно растерян. Почему? Потому что не хочет ехать, очевидно же. Тогда кто я такая, чтобы заставлять его мерят планы? Он говорил пару раз, что вряд ли хочет отношений в полном смысле этого слова. И не раз давал понять, что наш конец близок.» — Думаю, нет. Ты же в розыске. Она старалась придать голосу оттенок небрежности, но звучал он разочарованно. Она почувствовала, что он хочет ей возразить или что-то сказать, и поспешила закрыть тему. — Я сделаю ещё попкорна. Она вошла на кухню и поставила руки на подоконник, уперевшись на них. Выдохнула. Она наблюдала в окно за прохожими, за чужими окнами, в которых включается и гаснет свет, за облаками, бешено несущимися по темному небу. «Спрашивать об этом было плохой идеей. Конечно. Это же мое задание. Работа. Он мой заказчик. Почему я надеялась на что-то другое? Надо успокоиться. Хватит. Вспомни, чем заканчиваются такие привязанности. Пора с этим заканчивать. Завтра я улечу, сделаю то, что должна, и может быть, останусь в Америке. Начну новую жизнь, насколько это возможно. Это звучит очень здорово.» Утром она проводила Локи. Прошедшая ночь была одной из их лучших совместных ночей. Перед расставанием их захлестнула новая волна страсти и нежности. Оба знали, что не увидят друг друга больше и не могли насытиться близостью. Через пятнадцать минут после того, как дверь за ним закрылась, она осознала, что так и не сдвинулась с места. Она стояла посреди прихожей, уперев взгляд в собранную черную сумку и большой чемодан. Это был старый родительский чемодан, кожаный, коричневого цвета, с двумя ручками. Кожа в нескольких местах треснула, но в остальном он выглядел как новый. Чемодан был подарен родителям на свадьбу. С тех пор он почти не использовался. Папа брал его в редкие командировки, и однажды семья отправилась с ним на море. Но после смерти родителей Аня путешествовала из одной квартиры в другую, из одного города в другой, и этот чемодан стал ее неизменным спутником. Она стояла и смотрела на упакованные вещи, думая о родителях, о своей недолгой самостоятельной жизни и временных пристанищах и, наконец, о Локи. Её размышления прервал звук поворачивающегося в замке ключа. Пришла хозяйка квартиры. Она быстро осмотрела комнаты, улыбнулась, забрала ключи и мило вытолкнула Аню из квартиры. Во дворе девушку уже ждало такси. «Я обязана забыть о нем. Мне не интересно, где он сейчас и где будет завтра. Я выполню свою часть сделки, заберу оставшиеся деньги и больше о нем не вспомню. Эти две недели были… черт, кому я вру — они были замечательными. Но с этим должно покончено. Я работаю одна, или же беды не избежать»