Between two choices

Daughter – Medicine.

В очередной раз ударила громкая неоновая молния, на секунду ослепив всё вокруг яркой вспышкой и заставив меня невольно зажмуриться. Мы с Хлоей стоим у маяка, того самого маяка, у которого начался этот кошмар и у которого он закончится. Прямо здесь. И сейчас. Перед нами гигантский торнадо, возвышающийся над невинным заливом, беспощадная воронка, что одним взмахом сметает и засасывает в себя абсолютно всё что попадётся ей под руку. Торнадо не жалеет маленьких лодочек, еле удерживающихся на штормовых волнах, не жалеет и автомобилей, срывает крыши домов и магазинов и засасывает, засасывает, засасывает, словно с каждым разом становится больше в размерах. Тяжёлые порывы ветра обвивают деревья своими верёвками и тянут, тянут так сильно, будто хотят вырвать эти ели и сосны с корнем и унести их на своих порывах прямо в беспощадную воронку. А торнадо уже близко. Осталось немного, и он сгребёт целый город и всех его жителей так легко, словно просто подметёт ненужный мусор. Это мой торнадо. Мой шторм. Моя воронка. И моя проблема. Теперь я осталась с ней один на один, и мне не помогут никакие чёртовы силы. Торнадо не щадит никого и ничего, ему наплевать, кто умрёт, а кто сумеет выжить. Только успеет ли он добраться до города, решать уже мне. Передо мной выбор. Хлоя или Аркадия Бэй. Чёрт… Да за что мне вообще всё это?! Кому я так насолила, в каком месте перешла Вселенной дорогу? Буквально неделю назад я была обычным человеком, обычной Макс Колфилд, которую практически не заметишь, если пройдёшь мимо, которая вечность таскается со своей рухлядью-полароидом, постоянно мозолящим глаза Виктории по каким-то неведанным причинам, у которой в жизни всё до тупой банальности скучно и просто — школа, хобби, друзья, враги, семья, — и на повторе. Я не Супергёрл, чтобы взваливать на свои плечи спасение мира и вертеть временем как того пожелаю. Я всего лишь Макс. Всего лишь студентка Блэквелла, однажды зашедшая в женский туалет и по несчастливой случайности ставшая свидетелем убийства своей давней лучшей подруги, которую я спустя грёбаных пять лет даже узнала не сразу. А теперь я уже стою возле маяка вместе с Хлоей, смотрю прямо в глаза бешеному торнадо, грозно плывущему над заливом, и решаю, наплевать ли на всех и свалить вместе с Хлоей из этой блядской дыры или вернуться в тот злосчастный туалет и просто дать Прескотту застрелить Хлою, дабы уже никакой торнадо больше не появился в моих снах и по новой не испортил мне мою скучную жизнь селфи-шлюшки Блэквелла. За всю эту неделю я осознала, что уж лучше быть ею, терпеть постоянные нападки Чейз с Прескоттом и скрипя зубами проходить мимо, чем решать, кого отдать на растерзание шторму — свою лучшую подругу, любовь к которой не опишешь даже самыми красивыми словами, или Аркадию Бэй, в которой я родилась, выросла и познакомилась со многими людьми, так же не достойными быть убитыми этим грёбаным торнадо, как и Хлоя. И, всё-таки преодолев ручьи слёз, ужасную головную боль и оглушительные стуки сердца, отдающие в ушах, я беру из рук Хлои фотографию синей бабочки и выбираю второе. Аркадию. Это больно. До невозможности больно и противно, словно ты отрываешь большую часть своей души и просто отдаёшь той костлявой с косой, говоря: «Бери, забирай её к чёртовой матери, только сотри этот дурацкий торнадо и верни меня к моей обычной жизни, я ведь не хотела всего этого!» Именно так я чувствую себя сейчас, держа в дрожащих руках полароидное фото и переводя взгляд на серую воронку, продолжающую уничтожать всё, к чему прикасается. Ощущение, будто я предаю Хлою и спускаю все наши с ней воспоминания и те дни из этой недели, что мы провели вместе, в унитаз — осталось только смыть. Отвратительное ощущение. — Давай, Макс. Не бойся. Я рядом. Просто… Хриплый голос Хлои срывается на тяжёлый всхлип, я чувствую дрожь всем телом, ноги подгибаются, и если они подведут меня, то я просто грохнусь на землю и отключусь. Мне тошно слышать эти слова, тошно прощаться с Хлоей, тошно нажимать на кнопку слива. Но я не могу иначе. Как бы я ненавидела этот город, в Аркадии Бэй живут очень много людей, не достойных такой смерти. Уоррен, Кейт, Фрэнк, Джойс и Дэвид, да даже Виктория, — какой бы сучкой она не была и как бы не выбешивала меня, — тоже заслуживает жить. И Прескотт также, вот только его голосовое сообщение я прослушала уже после того, как выбралась из Проявочной. Он просто побитый жизнью и наркотиками парень, хватавшийся за любой лучик надежды, лишь бы почувствовать какое-то тепло. Он думал, что Джефферсон заменил ему отца, подарил ему то самое тепло, и это поистине жалко. Но скоро я возненавижу его опять, и до этого момента остались считанные минуты. — Хлоя… — поворачиваю голову в сторону синеволосой девушки, стоящей за моей спиной, взор застилает мутная пелена слёз. Глотаю грудью холодный воздух, дабы суметь проговорить хоть что-то. — Я… я люблю тебя и… никогда не забуду… — Только посмей, Макс Колфилд! — Хлоя горько улыбается, сжимая руку в кулак и закрывая глаза, ожидая, когда всё вокруг исчезнет. Я всхлипываю, а тело дрожит ещё сильнее. Глаза вдруг начинают слипаться. Коленки резко подгибаются, и я автоматически вытягиваю руку, дабы приземлиться на землю не так больно, если упаду. Мои глаза болят, будет очень тяжело сфокусироваться на фотографии. Всё размыто… Голова кругом, и мысли в одну кашу. Что происходит?.. — И Макс? Голос Хлои я улавливаю краем уха, его покрывает шум свистящего ветра и грохот далёкого грома, бушующего на небе. Поворачивать голову теперь адски сложно, потому что каждое движение, даже плавное, отдаётся вспышкой боли в голове. — Хло… — Пожалуйста… Помоги Нейта… И Хлое не хватило буквально двух секунд, чтобы закончить, потому что я не выдерживаю дрожи в коленях и с новой вспышкой молнии начинаю падать на землю, расслабляя пальцы и выпуская из рук фотографию бабочки, которую тут же подхватывает ветер и уносит куда-то вдаль. Нет, нет, нет, нет… Только не сейчас! Не закрывай глаза, тупица, держ… И едва мой затылок успевает встретиться с грязной землёй, всё перед взором покрывается мраком, а последнее, что я слышу — это хрустальный звон слов Хлои у себя в ушах: «Пожалуйста… Помоги Нейта…»

***

Первое, что я чувствую, приоткрывая глаза, — боль. Тупая боль. Она не такая сильная, какой была на маяке, но голову всё ещё режет, а фокус постепенно начинает восстанавливаться. Я лежу на холодной плитке. И перед глазами двоится потолок того злосчастного туалета. Подождите, что?.. Я резко вскакиваю, оглядываясь и убеждаясь, что действительно нахожусь в женском туалете академии Блэквелл и мне не показалось. Какой сейчас день? Год? Я точно перенеслась на начало этой дерьмовой недели?.. А фотография бабочки? Она улетела на ветру, я даже не успела сфокусироваться на ней… Что за херня вообще произошла?! Шарю по карманам кофты и джинс, чтобы достать телефон, нахожу его в заднем кармане. Нажимаю на кнопку включения, экран белой полосой высвечивает буквы: «Понедельник, 7 октября». Убираю мобильник обратно в карман. Да, я точно перенеслась в тот день, и это не может быть ошибкой. То же место за кабинками, то же ведро, на которое вскоре должна сесть залетевшая бабочка, та же метла рядом. Протираю веки и выглядываю из-за угла кабинки. Всё осталось таким, каким и было; моя разорванная фотография, которую я хотела отдать на конкурс «Герой дня», но, судя по всему, так и не отдам, лежит на полу под одной из раковин. Мне придётся пережить это заново. Придётся снова услышать этот выстрел, всхлипы и психи Нейтана, разбивающие сердце на мелкие кусочки, после того, как это произойдёт. Мне придётся лишиться Хлои, но на этот раз навсегда. Сейчас через открытую форточку должна залететь бабочка, и когда она сядет на ободок железного ведра, я сфотографирую её на преданную мне «рухлядь». Потом бабочка улетит, и зайдёт Прескотт. Он начнёт успокаивать себя, подойдёт к раковине. Затем Хлоя… Они будут спорить насчёт денег, Прескотт окончательно взорвётся, достанет пистолет и… Блять, надо просто перестать думать и сидеть за этими кабинками, пока не случится то, что должно случиться. Мысли об этом никак не утешат тебя, Макс, поэтому вздохни и сконцентрируйся на бабочке. Сейчас должна влететь бабочка. Но проходит минута, две и три, а бабочка так и не залетает в туалет, и это не на шутку настораживает меня. Сколько было времени, когда я сфотографировала её тогда? Чёрт, не помню. Я жду ещё. Минуты две. Но бабочка, словно на зло моим нервам, так и не появляется. Зато я слышу глухие шаги за дверью туалета, которые всё продолжают приближаться в его сторону, и быстро заскакиваю обратно за кабинку. Я не понимаю… Так и должно быть? Я сфотографировала бабочку в тот понедельник, а теперь?.. У меня не будет этого фото? Я не знаю, что это изменит и к чему приведёт, но какое-то шестое чувство внутри подсказывает мне, что, кажется, ни к чему хорошему. Резкий хлопок двери заставляет невольно дёрнуть плечом и прижаться к стенке кабинки спиной. Я медленно спускаюсь вниз по стенке, садясь на пол и подпирая коленками подбородок. Глотаю горячие слёзы, уже заполняющие глаза и скатывающиеся по щекам, пока Нейтан Прескотт, пройдя вдоль кабинок и убедившись, что никого в них нет, начинает шептать себе под нос какую-то хрень про то, что он здесь босс и если захочет, то сможет хоть всю школу взорвать к чертям. Вдруг вспоминаются последние слова Хлои на маяке. «Пожалуйста… Спаси Нейта…» Спаси… Нейтана Прескотта? Но… зачем? Зачем ей просить спасать того мудака, который вот-вот пристрелит её прямо тут же, а деньги его папаши потом всё равно покроют этот инцидент, и все будут ходить с такими непричастными лицами, будто ничего не случилось? Наверное мне просто послышалось, потому что если нет — это будет, как минимум, странно. Да господи, посрать уже, я всё равно почти не слышала Хлою из-за ветра и грома. Сейчас есть вещи посерьёзнее. Однако через секунд десять заходит именно она. Хлоя. Боже… Так больно слышать её голос снова, и это просто разламывает меня на части внутри. Я готова сейчас хоть умереть. Я не смогу пережить это вновь. А что будет дальше?.. Снова дрожь в коленках и размытая картинка перед глазами. Я закрываю лицо руками и жду. Просто жду. Я сижу и не делаю ничего, чтобы как-то остановить Прескотта, который уже прижимает Хлою к стене и начинает угрожать ей пистолетом, потому что Хлоя должна умереть, дабы в эту пятницу Аркадию Бэй не смёл ужасный торнадо. Так было предначертано судьбой. И теперь это слово официально заносится в список самых ненавистных мной слов. Вот Хлоя говорит Прескотту, что за убийство он получит больше проблем, чем за наркотики. Нейтан огрызается, отвечает, что она шваль, и по ней даже скучать не станут, и на этом моменте вся моя ненависть к нему вскипает снова. Ведь этот ублюдок чертовски ошибается. Он даже не представляет, как. Хлоя кричит, Прескотт выпускает пару матов, по звуку я понимаю, что Хлоя уже отталкивает его, но… Где выстрел? Выстрела не происходит?.. Я не слышу выстрела… Долбанного выстрела нет! Вместо него глухой щелчок — в пистолете Прескотта не оказывается пуль. Так, стойте, повторите-ка ещё раз… Хлоя не умерла? А в пистолете грёбаного Прескотта нет пуль?.. Да что вообще происходит в этой блядской реальности?! Где я оказалась?! Если Вселенной стало пиздец как скучно, и она решила приколоться надо мной таким образом, то передайте ей кто-нибудь, что мне тут совсем не смешно. Я проснулась чёрт возьми в какой реальности, где всё пошло наперекосяк ещё с той бабочки, а потом и Прескотт не убил Хлою… И вот что мне со всем этим делать прикажете?! — Больше никогда не трогай меня, ёбаный псих! Я слышу быстрые шаги Хлои, выбегающей из туалета и захлопывающей дверь, слышу неразборчивое бормотание Прескотта, кажется, что-то про очередной дерьмовый день. Он наверняка поднимает пистолет сейчас и прячет его за пояс штанов, но ещё мешкается несколько секунд, прежде чем встать и выбежать из туалета следом. Когда по звуку я понимаю, что они оба вышли, я пропускаю спутанные волосы сквозь пальцы и хватаю глоток воздуха, поднимаясь на ноги. Что. Сейчас. Мать его. Произошло? Не пора ли звонить в сумасшедший дом, а, Макс? Может это ты уже кукушкой тронулась? Я осторожно выхожу из-за кабинок, чтобы рвануть из этого треклятого туалета и догнать Хлою, оглядываюсь, пытаюсь собраться с мыслями. И замечаю одну деталь. Моя разорванная фотография, ранее лежавшая под раковиной, пропала.

***

Я бы могла поискать эту фотографию, внимательно посмотреть под раковинами, — может, кусочки фотографии случайно отлетели в сторону, когда Нейтан вставал и, не заметив моё фото на полу, смахнул его рукой, но мою башку заполнила лишь одна мысль, веселым звоном хрусталя бьющаяся об стенки черепной коробки: Хлоя жива. Хлоя, чёрт подери, жива. Прескотт не застрелил её, и она… жива. Я не задумываюсь о каких-то подвохах или подножках, которые могла поставить Вселенная и в итоге их поставила, я не думаю вообще ни о чём, кроме Хлои, я просто срываюсь с места и выбегаю из туалета в коридор Блэквелла. Несколько студентов, стоящие неподалёку от двери в туалет, настороженно оглядываются на меня, но мне далеко не до них, потому что (Хлоя жива, но где-то здесь есть подвох) я просто бегу по коридору прямо к входным дверям, чтобы успеть догнать её. Только бы Хлоя не успела уехать, только бы догнать… На переднем дворе Блэквелла, как всегда, тусуется довольно много народу. Кто-то сидит под деревьями, прячась от тёплого октябрьского солнца, кто-то быстро списывает домашку одногруппника на скамейке, кто-то просто наслаждается длинным ланчем перед двумя последними уроками и беседует со своими друзьями, но сейчас меня не волнуют ни люди, странно смотрящие на меня, ни сладкое пение птичек, уютно устроившихся на ветках деревьев, ни моя сумка с полароидом, больно бьющая по левому бедру. Я пробегаю мимо Кейт, одиноко сидящей под деревом вдали от всех и с закрытыми глазами слушающей музыку в наушниках, заставляю её приоткрыть веки и снять один наушник, чтобы посмотреть, что происходит и куда я бегу. Она, кажется, зовёт меня, но я не отвечаю ей, потому что продолжаю бежать к парковке и синеволосой девушке, которая уже спускается туда по бетонным ступенькам и уверенно шагает в сторону своего неизменного потрёпанного пикапа. Я быстро перебираю ногами, спускаясь по ступенькам, плюю на боль в икрах от долгого бега и приближаюсь к Хлое, всё больше сокращая расстояние между нами. Я успела. Она совсем близко. — Хлоя! Это ты! Я бросаюсь к ней в объятия, крепко прижимаясь к её спине и ощущая хоть и противный, но такой родной запах травки, каким пропахла её чёрная кожанка. Всё в порядке. Она жива. Хлоя от неожиданности чуть вскрикивает и стремительно разворачивается, сбрасывая мои руки со своих плеч, но… Что-то не так. Что-то не так с выражением её лица… На нём видятся несколько эмоций одновременно, но они далеко не положительные — лёгкий испуг, смятение и злость, маленькими искорками загоревшаяся в небесных глазах и потухшая буквально через секунду. Нет… Неужели?.. — Ты кто вообще такая? — Хлоя хмурится, а её голос поднимается на одну октаву выше, и от растерянности я невольно делаю несколько шагов назад. — Откуда ты знаешь моё имя?! Я… я не понимаю… Она что, не узнала меня?.. Ничего не соображая, пялюсь на Хлою, словно беззащитная лань на ослепляющий свет фар автомобиля, и сто процентов выгляжу сейчас настолько тупо, насколько вообще могу выглядеть в подобных ситуациях. Это же я. Я никогда не мыслю рационально в таких моментах и просто отключаю свои мозги, как какую-то ненужную функцию в настройках телефона. Приоткрываю рот, но все слова застревают где-то на уровне глотки, поэтому всё что я делаю — стою с приоткрытым ртом и продолжаю так же тупо пялиться на Хлою. Твою мать. — Это же я… — пытаюсь проглотить огромный липкий ком в горле, но не выходит даже произнести слова без дрожи в голосе. — Макс… Макс Колфилд… — Прости, конечно, но это мне ни о чём не говорит, — Хлоя складывает руки на груди, чуть расслабляя брови, но голос остаётся таким же грубым. — Если ты пришла передать мне домашку или ещё какую-нибудь херь, то спешу тебя огорчить, но я уже давно не учусь в этой ебучей помойке! — Я… Как ты не уз… — А если ты просто спутала меня с кем-то, то давай сделаем вид, будто ничего не было, и мирно разойдёмся по своим делам, окей? — Хлоя разводит руками в воздухе. — А теперь позволь мне продолжить идти к своей машине, чтобы свалить уже наконец отсюда… Я даже не пытаюсь сказать ей ещё что-то или как-то остановить её, потому что ноги будто приковались к земле цепями, а всё тело налилось свинцом. Мои мысли в голове сейчас больше схожи с огромной чёрной дырой, я даже не могу закрыть свой рот и пошевелить хотя бы пальцами рук. Получается, Хлоя… не знает меня вообще? Что?..