Палитра Теней

Острое ощущение того, что надо немедленно куда-то бежать и что-то делать заставляет рывком подорваться, сесть на кровати с гулко бьющимся сердцем и несколько секунд сонно моргать, не понимая, что именно разбудило. По привычке нашарив в темноте очки, вслушиваться в сонную тишину комнаты. Спокойно. Тихо. Недоуменно оглядеть безмятежно спящих, подойти к окну и высунуться, поставив локти на подоконник. На автомате вспомнить, в каком кармане лежат сигареты, но вместо того, чтобы в очередной раз выдохнуть дым в темно-фиолетовое ночное небо, забросить в рот эвкалиптовый леденец и потянуть носом воздух. Он пахнет летом - теплым асфальтом и молодыми листьями. Сердце начинает биться быстрее и минуту спустя, я уже спрыгиваю на асфальт прямо в пижаме и домашних тапках, чувствуя, как в груди натягивается зелено-серебристая с бирюзовым отливом нить, тянущая вперед. Сердце ритмично выстукивает "па-по-рот-ник", "па-по-рот-ник". Я бегу по ночному городу, прыгая через лужи, падая, сдирая кожу с ладоней и разбивая колени, но в данный момент это абсолютно не важно - есть только я и серебристо-зеленая нить, пульсирующая перед глазами. Впереди в лунном свете блестят рельсы, за которыми насколько хватит глаз тянется лес, в самой чаще которого скрыто большое озеро с иссиня-черной водой. К нему-то меня сейчас и тянет, как магнитом. Стоит мне сойти с железнодорожной насыпи и ступить на растрескавшийся теплый асфальт дорожки ведущей в лесопарк, как с плеч словно сваливается гора. Ночной пахнущий хвоей ветер путается в волосах, играя ими и сплетая в причудливые косички. Шаг немного замедляется, но остается достаточно стремительным, асфальт сменяется утоптанной тропинкой, петляющей между соснами. Над головой мерцают крупные золотые звезды, некоторые из них срываются с неба и падают на тропинку передо мной и в высокую траву, растущую по обеим ее сторонам. Те, что падают под ноги, собираю в карманы. Пригодятся, хотя я здесь отнюдь не из-за них. Наконец, впереди становится видна беспрестанно идущая маленькими волнами озерная гладь. Сейчас она непроницаемо черная с танцующими в глубине звездами. Их движения завораживают, но я едва бросаю взгляд в сторону воды. Сегодня меня интересует земля вокруг озера, а точнее то, что должно на ней расти. Нынче - самое время. Пока что берег озера совершенно голый, не считая леса за моей спиной и росших чуть в стороне от озера деревьев. Сбросив тапки пройтись по теплой утоптанной земле, ощутив стопами легкие толчки. В одном месте толчки интенсивнее всего. Встаю именно туда и кружусь на месте, подняв руки к небу. "Смастери мне крылья из папоротника, матушка Ночь, из высокого зелёного папоротника, матушка Ночь, чтобы я летела, а внизу леса, поле да река, не из птичьих перьев, не из голоса, а из папоротника." * Строки песни всплывают сами собой. Спустя пару протанцованных вокруг озера кругов позвоночник начинает знакомо ломить, а ткань пижамной куртки приподнимается на лопатках от налетевшего ветра и начавшейся трансформации. Проклюнувшись из мягкой земли к небу медленно тянутся тонкие хрупкие-ломкие зеленые стрелки. Я искренне смеюсь, задрав голову к огромным звездам, хотя позвоночник все сильнее пульсирует жаркой болью, расползающейся на лопатки и плечи горячими щупальцами. В воздухе начинает остро пахнуть свежей зеленью. Разорви мои путы, Иванов цвет, разреши мои узы, Иванов цвет, поверни мои реки, Иванов цвет, отомкни моё сердце, Иванов цвет! Хрупкие зеленые стрелки крепнут, разворачиваясь в тонкие ажурные листья. Между ними прячутся ало-золотые мерцающие цветы. Те самые, которые видели единицы, но мечтают увидеть тысячи. Мне они почти не нужны, я здесь не ради этого. Кружусь до тех пор, пока зелено-ало-золотое травяное море не распространяется на весь берег, кроме крошечного клочка земли у самой воды. Задевая босыми ногами папоротниковые листья бегу к озеру и ныряю прямо в одежде. Охвативший спину и плечи пожар чуть стихает. но не гаснет совсем. Ноги привычно облепляет мокрая ткань пижамных штанов, а следом приходит свобода и желание стремительно рассекать толщу воды. Оборачиваюсь, улыбаюсь увиденному и распугиваю стайку маленьких рыб, ударив по воде серебристо-зеленым хвостом. Коснувшись ладонями водорослей зажигаю на кончиках листьев светящиеся пульсирующие шары. Наплававшись выныриваю, выбираюсь на берег и тут же от резкой боли, пронзившей ноги, падаю на колени на единственном не покрытом зеленью участке земли. Смастери мне крылья из папоротника, матушка Ночь, из зелёного цветущего папоротника, матушка Ночь, чтобы звёзды - как серебряные яблоки на руках, не из боли, не из пламени и яда, а из папоротника. Пожар в плечах и спине разгорается с новой силой, до вспыхнувших под закрытыми веками красно-золотых звезд. А потом он гаснет, боль медленно растворяется, оставляя после себя лишь тепло, зато из-за спины раздается тихий шелест, а мочки уха касается кружевной папоротниковый лист. Поднявшись на ноги смотрюсь в озерную гладь и улыбаюсь. За спиной трепещут на теплом ветерке зелено-золотистые крылья из тонких, унизанных каплями воды папоротниковых листьев. Теперь все наконец-то так, как должно быть. Нахожу в зарослях тапочки, бережно срываю шесть молодых побегов, вплетаю седьмой, цветущий, себе в волосы и оттолкнувшись от земли лечу обратно через лес и город. Пора домой. Ночь заканчивается. Папоротники тихо шелестят и мерцают мне вслед соцветиями.