Save me

      Наслаждаясь сном в обнимку с Мией за тонкую талию, будто хрупкая кукла, сожми покрепче, и точно будешь держать в руках осколки, я носом зарылся в её мягкие волосы, вдыхая запах кокоса, к которому уже привык. Она мирно посапывала, и вспоминая, что вытворяла ночью, я находил это совсем странным, как в одном теле могут уживаться и дикая страсть с желанием, и скромность с мисс я-недотрогой. Повернувшись лицом ко мне, во сне она нащупала меня и положила голову мне на грудь, закинула ногу сверху, давая понять, что именно эта поза для сна кажется ей идеальной, на самом деле, удобная лишь ей и удушающая для партнёра. Но будто с ней возможно вообще спорить.       Открыв глаза, я наблюдал за ней, как промеж бровей залегла маленькая морщинка, а нос подёргивается от плохого сновидения, не иначе меня во сне видит и морщится от ненависти: фи, гадость какая, целовать Бенни, это всё лишь игра и приятное времяпровождение, никакой любовью тут не пахнет, не подумайте. Но Мия, дорогая, ты ведь уже влюбилась, знаешь ведь, кто такой Крутой парень, вы хорошо общаетесь и уже мечтаете сходить на свидание, которое я, Бенни Барт, обязательно вам устрою, дай лишь время на подготовку к шокирующей правде.       Заставив себя оторвать взгляд от спящего в моих объятиях ангела, я осознал, что уже наступило утро, лучи раннего, только восходящего солнца пробивались сквозь шторы, добирались до глаз и слепили сквозь веки, мне пришлось прижать к себе Мию ближе, чтобы защитить от пробуждения и сохранить её в царстве сна ещё хоть ненадолго, сохраняя при этом в реальности абсолютную тишину и покой.       Но нить идеальной утренней атмосферы: пустое расписание и девушка на соседней подушке, — натянулась настолько, что лопнула, и Мия распахнула глаза, сонно проморгалась и зевнула. Услышав моё нежное пожелание доброго утра, смутилась.       — Неужели ты недовольна, что мы проснулись вместе? — улыбнулся я, за что получил локтем в бок, неудачная шутка.       — Просто удивлена, что на этот раз ты не сбежал.       — Так будет и в следующий раз, если позволишь.       Она повела плечами, дёрнулась, и пришлось её отпустить из хватки. Я следом за ней поднялся с кровати, слегка поёжился от соприкосновения с холодным паркетом. Мия, игнорируя меня, прошла в ванную и чуть не хлопнула дверью перед моим носом, но ладонью я задержал дверь, вызывая у Мии массу вопросов.       — Ну чего тебе? — спросила она.       — А ты утром не отличаешься дружелюбием, второй раз это наблюдаю.       — Так завари мне кофе, — фыркнула она и закрыла дверь, оставляя меня в коридоре.       «Как скажешь, принцесса».       Оставила меня хозяйничать в своей квартире, будто полностью доверяет, приятная иллюзия для того, чтобы обманывать себя.       На кухне я заварил кофе, разбавил с молоком и добавил сахар, поставил кружку на стол и принялся ждать. Но Мия всё никак не выходила из ванной, и раз дама не идёт к завтраку, тогда завтрак идёт к даме, и пусть Мия за это меня убьёт, мокрого места не оставит, подумав, я уже не мог отказаться от затеи. И не сдержал радостный смех, когда дверь оказалась не заперта. Будто специально для меня, хотя, видя её состояние утром, просто забыла защёлкнуть замок. Я вошёл к ней, бесшумно закрывая за собой дверь, и к чёрту кофе, пусть остаётся в коридоре, я честно пытался его донести. Мимо запотевшего зеркала, ближе к залитым водой с обратной стороны шторкам с забавными розовыми уточками, откуда только такой цвет для этих птиц у дизайнеров в голове. Слушая шум воды, я изучал её тёмный силуэт, ведь более обнажённой, чем в нижнем белье, я пока её не видел, как и она меня. Не заметил, как залюбовался, а её рука из-за занавески потянулась за чем-то на раковине, наверное, за зубной щёткой, а может, мыло закончилось, в любом случае, ладонью она упёрлась в меня, и теперь почти невинное любование на фигуру могло превратиться в настоящий скандал, где снова меня она будет ненавидеть, извращенец, убирайся вон из моей ванной, из моей квартиры и из моей жизни, и вообще, после двух неудачных опытов общения с парнями переберусь-ка я на девушек, вон с Тришей общаюсь, проблем с ней не имею же. И не давая ей возмутиться, когда шторка отодвинулась в сторону, сам запрыгнул к ней в ванну и, поскользнувшись, на колени упал в воду, создавая вокруг себя настоящий фонтан из сотен тысяч маленьких брызгов, пожалуйста, я потом всё вытру, соседи об этом потопе не узнают по жёлтым разводам на потолке. Мия смотрела на меня пару секунд, а я даже не мог оторваться от вида её глаз, кто такие ваша грудь и плоский живот, разве в них я увижу яркие эмоции. Взвизгнув, она нырнула следом за мной и прижалась к коленям так, что почти ничего не видно.       — Дурак, что ты здесь делаешь?!       Я не сразу осознал, что обращается она ко мне, но собственно, кто ещё сидит в её ванной в одних штанах и футболке, которые теперь выжимай — не поможет, если переживёшь эту бурю.       — Я спрашиваю, что ты здесь забыл?!       Её щёки горели ярким красным не то от злости, не то от смущения, выбивая из головы все мысли будто клином. На Мию я смотрел, не моргая, а она поджимала губы, думая, как же меня прогнать не вставая, ведь если встанет, я увижу её голое тело.       — Прости, я не то хотел, — наконец произнёс я, сглатывая.       — А что ты хотел? Что вообще можно хотеть в чужой ванной?!       Подавшись вперёд, ладони я сжал на её кистях, чтобы не дралась, и поцеловал. А когда перестала вырываться, запустил пальцы в волосы и другой рукой коснулся груди, вырывая из Мии сладкий стон. Под струями тёплой воды она почти расслабилась, и Господи, Мия, почему ты такая сексуальная, что же ты делаешь со мной, ты задеваешь чувства, о существовании которых в себе я даже не подозревал. Она требовала больше поцелуев, сама жалась ко мне, хотя минуту назад готова была растерзать, теперь язык её хозяйничал в моём рту, она первая начала. Её дыхание уже сбивалось, когда она потянула с меня футболку и откинула за шторку, её тонкие пальцы пытались стянуть с меня всю лишнюю одежду, и теперь на мне были только боксеры. Что же за ночь поменялось, откуда такая уверенность?       — Бенни, — позвала она шёпотом, от которого я совсем улетел, — у тебя ведь есть презервативы?       Я чуть не закашлялся от её слов, ещё пытаясь хоть что-то соображать, но как тут выйдет, миссия невыполнима, полный провал.       — В куртке, — ответил я, решая, что если нет, то сбегаю и куплю.       — Так и думала. Ну и чего ты ждёшь?       Сглотнув, я поднялся с Мии и весь мокрый прошлёпал к выходу, оставляя за собой влажные следы, покопался в карманах куртки и найдя то, что искал, собирался идти назад, но вернувшись, обнаружил, что дверь ванной закрыта. Три стука и ответ с той стороны:       — И больше не заходи сюда, извращенец!       — Я так понял, это был оригинальный способ выставить меня из ванной?       — Именно!       «Замечательно!»       Затаив обиду, я отправился в комнату строить план мести.       И когда она вышла из ванной спустя десять минут, с хитрой улыбкой на губах вышел к ней. Мия вся напряглась, но, не увидев в руках у меня ничего, выдохнула.       — И что ты собрался делать? Ты ничего мне не сделаешь, — усмехнулась она.       — Сделаешь ты.       — И что же я сделаю, по-твоему?       — Сама захочешь меня обнять и поцеловать.       — В другой жизни как-нибудь.       Уверенный, я подошёл к ней, и она даже с места не сдвинулась. Заглянул ей в глаза, нагнулся и навис над ней, не касаясь, но выдыхая на губы. Между нами оставалась пара сантиметров, которые бы она, по моему плану, должна преодолеть сама.       — Ты знаешь, что когда предложила достать презервативы, я был счастлив? По-настоящему счастлив.       — Прости, что разочаровала, — огрызнулась она, — но мне ни капельки не жаль.       — А ты знаешь, что я действительно их нашёл? И прямо сейчас они лежат у меня в руке, и если хочешь…       — А почему я должна хотеть?       — А почему ты вчера первая меня поцеловала? Я немного подумал и понял… Ведь ты ненавидишь видеть меня расстроенным, и каждый раз, чтобы успокоить, целовала меня. А может, потому что сама хотела?       — Бенни, твои чары не работают.       Она коснулась моей груди и слегка толкнула, пытаясь отодвинуть подальше от себя.       — Поверить не могу. Ты действительно не хочешь?       — Да что я не хочу?! Бенни, ты ненормальный, три дня прошло, о каких желаниях речь! Да, ты сексуальный. Да, у миллиона девчонок вызываешь желание. Но я стараюсь мыслить рационально, ясно?       Я выдержал паузу.       — Ладно, тогда я ухожу. Ты права, у меня есть ещё миллион девчонок, и если я захочу прямо сейчас кого-то в кровать, одна из них с радостью со мной ляжет.       — Ты дурак, да?       — По уши влюблённый дурак, ты не представляешь, как тяжело мне жить.       — Настолько всё плохо?       — Абсолютно. Девушка, которую я хочу, не испытывает ко мне ничего, кроме неприязни.       — Испытывала бы я неприязнь, ты бы стоял уже в подъезде.       — Прогонишь меня, отправив за презервативами?       Меня забавляло то, как она краснела, как её взгляд упирается в мои губы, но она настойчиво продолжает утверждать, что не хочет никаких поцелуев. Но стоило мне лишь слегка высунуть кончик языка, как она вздрогнула, а когда облизнул пересохшие губы, её дыхание сбилось, и телом прижалась ко мне сильнее. Я позвал её по имени, но Мия не отреагировала. Мне кажется, она вообще не в курсе теперь, о чём мы говорили парой минут ранее, её мысли занимали мои губы и то, что они якобы недосягаемы.       — Не понимаю, зачем противиться своей воле.       — Я вовсе не хочу тебя, — отмахнулась Мия.       — А я и не говорил, что хочешь. Попалась?       Мия раздражённо что-то прорычала и всё же набросилась на меня с поцелуем, повалила на диван и забралась сверху, проявляя даже больше меня инициативы. Моя ладонь скользнула под резинку её шорт, обхватывая и сжимая ягодицу, Мия сама сняла футболку и к чёрту послала нижнее белье, сверху для меня полностью оголённая. Губами я коснулся её груди и вобрал сосок, наслаждаясь её стоном. Она и думать забыла про кофе, теперь я стал её зависимостью.       Я и предполагать боялся, что у неё за мысли в голове, что именно она сейчас вытворяет и почему, зачем разделась передо мной, когда заявляет, что вовсе не любит. Потому серьёзным голосом я спросил, хоть и вышел вовсе не вопрос:       — Понятия не имею, хочешь ли ты меня, куколка, или это твоя очередная игра в неопределённость, но у меня от каждого поцелуя с тобой сносит крышу. И я давно готов тебе клясться в вечной любви, просто всё жду, когда ты меня заметишь.       — В данную секунду я просто делаю как чувствую, — ответила Мия.       Ладонью она проскользила к животу и ниже, и пришлось её остановить, ведь знал, после она обязательно будет меня ненавидеть.       — Воу, конфетка, это всё очень соблазнительно, но есть одна проблемка.       Мия подняла взгляд тёмных глаз на меня, и я отвернулся к стене, чтобы сохранять остатки рассудка.       — Видишь ли, я парень приличный… Поэтому секс только после свадьбы.       Мия закашлялась воздухом, и я нагло ухмыльнулся.       — Ты сейчас серьёзно? — возмутилась она.       — Серьёзнее меня только политики. Мия, выходи за меня.       Она закашлялась ещё сильнее.       — Ты предлагаешь мне выйти за тебя, только чтобы переспать с тобой? Ты за кого меня принимаешь?! И вообще, не так ты и хорош, чтобы ради одного раза замуж за тебя выходить!       — Не такой реакции я ждал… Может, мне встать на одно колено? Или для начала хочешь познакомиться с родителями?       — Барт, я тебя прибью же!       Я прикусил губу, чтобы не рассмеяться.       — Я лишь подшучиваю над тобой. Но, Мия, ты действительно этого хочешь? И не будешь меня избегать после того, как всё случится?       Она на мгновение задумалась.       — Ты прав, буду…       — Я бы не хотел потерять всё, что мы имеем, из-за минутных порывов страсти.       Она с удивлением взирала на меня, сидя сверху. Мокрые после душа волосы липли к лицу, и пальцем я провёл по её щеке, размазывая по коже капли.       — Впервые вижу парня, который отказался бы от секса ради дальнейшей перспективы…       — А ты встречала кого-то кроме Троя? — возмутился я. — Мне нужно ещё раз драться?       Она наклонилась ко мне, чтобы нежно поцеловать. Ей хотелось большего, но приходилось сдерживаться.       — Я не позволю тебе пострадать ещё раз, — ответила Мия.       — Вау, что это? Я услышал заботу в свой адрес?       Волшебство момента прервала вибрация телефона, и вначале я не хотел отвечать, но когда тот чуть не упал с прикроватной тумбы, на которой лежал пульт от телевизора, уже пришлось взять трубку.       — Виктор, ты вообще не вовремя сейчас.       — Что, Мию соблазняешь? — усмехнулся он с той стороны. — Небось, замуж зовёшь?       Я огляделся в поисках камер на всякий случай.       — Не бойся, Барт, я за тобой не слежу.       — Конечно, — отмахнулся я, прикрыл динамик ладонью и прошептал Мие: — Если мы всё же решим продолжить, то предлагаю снять номер в отеле. Не доверяю я Виктору…       Она кивнула, но слезать с меня отказалась, продолжая сидеть на коленях и, наверняка не специально, тереться о пах, отчего я возбуждался ещё больше, но спокойно, Барт, всё будет, потерпишь разок и получишь то, о чём так мечтал.       — Вик, что же случилось, что ты звонишь лично?       — Ты всё ещё помнишь о скандале? Или голова забита одной Мией? Надеюсь, ты в шкаф к ней не полез для поиска нижнего белья, пока она спала?       — Ну ты совсем меня извращенцем считаешь. Обижусь.       — Обидишься ты или нет — мне всё равно, честно. Я нашёл спонсора.       — В разгар скандала?       — Именно. Говорит, пока тебя обсуждают, нужно действовать, обещает спонсировать весь тур.       — Какой?       — Твой тур, Бенни. Давай, просыпайся, утро уже давно наступило. У нас есть буквально пара дней, прежде чем всё будет готово, там огромная команда, где ты сам — лишь пешка. Уже всё подготовлено, где какой свет и в чём ты будешь одет, от тебя требуется лишь голос.       Я нахмурился.       — Это всё попахивает крупным… — я покосился на Мию и сдержался, чтобы не заматериться. — Вик, я не доверяю этой затее. Использовать меня как пешку?       — Быть может, тебя убедит его имя? Итан Вуд.       Я приоткрыл рот от удивления. Мия сама меня целует, Итан Вуд тур устроить обещает — ненормальный день, будто я умер вчера и угодил в параллельную реальность, где жизнь идеальна и без трудностей.       — Ладно, убедил.       — Если бы не убедил, я бы от тебя отказался. Давай, выдвигайся, твоя подпись требуется.       Положив трубку, я шумно выдохнул. Мия с интересом смотрела на меня.       — Проблемы? Тебе нужно уехать?       — Проблем никаких, уехать нужно.       — Позавтракаем?       По взгляду я понял, что отпускать меня она не хочет. Улыбнулся.       — А ты можешь мне предложить что-то вкуснее поцелуя?       — Ты прав, не могу. Проваливай.       — Вижу, намёков ты не понимаешь.       Игнорируя её возмущения, я притянул Мию к себе и поцеловал, слегка поморщился от вкуса мятной пасты в поцелуе. Мне следовало бы задержаться на подольше, но Виктор ненавидел ждать, и распрощавшись, с Мией мы не виделись больше столько, что я со счёта сбился.       Когда я приехал в студию, где нас бы не нашли журналисты, Виктор обрадовал меня новостями о туре, действительно долгом предстоящем туре длинною в три месяца, о котором бы объявили неожиданно для фанатов, впрочем, как и для меня. После того, как поставил подпись, потребовалось два дня, чтобы разобраться с делами и собрать вещи, Макс всё время провёл с Тришей, а Виктор улаживал с Итаном Вудом, когда я пытался связаться с Мией, но отчего-то она резко стала меня игнорировать, хотя я не сделал ничего плохого, да и она не вела себя постыдно, чтобы теперь избегать встречи. В итоге потратился я на сборы, уезд из страны больше напоминал побег от репортёров, чем осмысленное решение, но Итан Вуд, имея влияние в индустрии, разом от всех отмахнулся. Я пытался узнать у Виктора, что же крупному спонсору во мне приглянулось, ведь денег у него больше, чем я мог бы когда-либо заработать, но тот лишь шутил, мол, мордашка у тебя смазливая, кому вообще ты можешь не понравиться, и я всерьёз начал подозревать, не полез ли Ван Арт к нему в постель ради меня.       Время пролетало с невероятной скоростью, сборы чемоданов и лютая спешка выматывали, особенно когда вещи помогать собирать мне пришлось Максу, чтобы из-за него мы не опоздали. Я был так измотан, что даже о его нижнем белье не стал шутить, чем вызывал у него сильное волнение, но никаких сверхъестественных причин нет, кроме Мии и загадки того, почему же она не берёт трубку.       Стоя уже в аэропорту, я смотрел на то, как обнимаются Макс и Триша перед долгой разлукой. И будь здесь сейчас Мия, тоже заключил бы её в объятия, прижимая крепче к себе, выдохнул бы ей в мягкие волосы и прошептал:       — Я надеюсь, что мы скоро увидимся. Не скучай.       Но мне бы хотелось, чтобы она скучала, чтобы, вернувшись домой, кто-то меня ждал на пороге. Но кто будет ждать, если единственный человек, имеющий значение, даже не в курсе о туре? Как ни пытался ей позвонить, чтобы предупредить, Мия всё не брала трубку. Ещё немного, и это её отношение начнёт раздражать, могла бы и ответить, а не обижаться неизвестно на что, её игры с моими чувствами когда-нибудь порвут эти струны.       Пытаясь найти ей хоть какое-то оправдание, я попросил Макса передать через Тришу всю информацию.       Тяжёлый чемодан, стуча по плитке, катился позади меня, пока я в таком привычном образе с маской на лице, в бейсболке и тёмных очках, парой охранников по бокам и Виктором с Максом за спиной перебирал в голове все возможные варианты исхода этой поездки. Вероятнее всего, Мия меня не дождётся. И мы расстанемся, даже не начав встречаться.       «Позитив — моя стихия», — усмехнулся я про себя.       Среди толпы я выискивал знакомый взгляд, который однажды меня поразил, но не находил его.       Уже стоя у панорамного окна в зале ожидания, я нервно постукивал пальцами по толстому стеклу и пил кофе, смотря в телефон с набранным номером Мии. Она не отвечала, а нервы и время до отлёта стремительно заканчивались.       — Бенни, нам пора, — произнёс Виктор, с грустью в глазах глядя на меня и сочувствующе похлопывая по плечу. — Она не придёт.       — Не говори так, будто я не знаю, мне не нужно сочувствие.       Развернувшись к Трише, я попросил её:       — Пожалуйста, присмотри за ней.       — Я постараюсь.       Возможно, в другой вселенной мы были бы вместе, если бы в ту ночь я её не использовал как замену другой девушки, и с Тришей я был бы счастлив, кто знает.       Я попытался натянуть улыбку, но вышло не убедительно, и, просто оставив затею, пусть видят мои настоящие эмоции, в них нет ничего постыдного, я проследовал в самолёт. Устроившись поудобнее, я надел наушники и натянул козырёк бейсболки на глаза, чтобы никто меня не трогал.       «Если бы Мия отвечала на мои звонки, то узнала бы, почему я уезжаю. Знала бы вообще, что я уезжаю. Надеюсь она понимает, что карьера и тур тоже важны для меня».       Следя за скатывающимися по стеклу каплями, в мыслях я прокладывал дальнейший путь для каждой из них, что попадалась мне на глаза. По ту сторону неба шёл дождь, и мы летели прямо над серыми тучами, в которых сверкали молнии. Трек сменялся один на другой, а я, уткнувшись лбом в холодное стекло, смотрел в окно, уже сняв кепку и растормошив волосы в беспорядке. Макс и Виктор не рисковали со мной говорить. Подперев рукой подбородок, я достал телефон в надежде, что Мия ответит хотя бы Крутом парню. Но этого не случилось. Может она настолько сильно обижена, может, занята.       После посадки, мы закинули багаж в отель, а после сразу направились на встречу, где уточнив, согласовав и утвердив, мы подписали все нужные бумаги, десятый договор за эти пару дней, скоро мозоль появится от ручки, неужели нельзя одну подпись везде поставить.       С того же дня, как подписи, будто автографы, я оставил на бумагах, началась беготня по интервью и шоу. Частые перелёты, концерты каждые шесть дней. Все интервью состояли из однотипных вопросов, ответы на которые я уже знал наизусть, а когда закатывал глаза, Виктор смотрел на меня таким злым взглядом, что приходилось натягивать улыбку и стараться чуточку сильнее, хотя интервьюеры не отличались тактичностью и, в попытке развязать скандал и откопать во мне вечернюю сенсацию, считали обязательным полить меня грязью, будто бы я настолько глупый, по их мнению, что не пойму, что именно они имеют в виду. Хотя меня это задевало, я должен был не переставать улыбаться, будто бы ничего не происходило. И всё же я чуть не сорвался на одном из мероприятий в Лондоне, и Виктор, прежде молча наблюдающий в уголке и сверлящий меня взглядом, теперь уселся рядом и пихал меня в бок, если говорил что-то неверно.       — Все наверняка слышали о недавнем вашем инциденте, Бенни.       «Началось».       Мне и слова вставить не дали.       — Хотя, что ещё мы ожидали от мальчишки, пишущего для песен легкомысленные тексты? Ваша жизнь — вечный ночной клуб. Это нормально, что у такого человека как вы может случится в его карьере подобное. Я не осуждаю вас. Вы вправе жить так, как считаете лучше для себя.       Почуяв неладное, Виктор схватил меня за руку, но если хотел остановить, ладонью следовало закрывать мне рот.       — Вы правы, это моя жизнь, она похожа на ночной клуб. И единственное, что для меня удивительно, как мой охранник на входе выбирает, кого впускать. Работай он лучше, внутрь вы бы точно не попали.       После этой выходки меня ещё долго уговаривали появиться хоть на одном интервью, но от слов журналиста желание что-либо делать и куда-либо ходить пропадало напрочь. Макс заговорил о проблеме со мной первым, никогда не боясь серьёзных тем.       — Бенни, ты как? — спросил он, заходя ко мне в номер.       Я оторвался от телефона.       — А что может быть не так? Мы сотню раз через туры проходили, ничего в нём нового нет.       — Складно врёшь. Фанаты, может быть, и поверили бы, но меня не обманешь такими дешёвыми фокусами.       — Нет никаких фокусов, и в шляпе кролик не прячется. Тур такой же, как и всегда: много работы, ни минуты свободной, фанаты меня любят, шоу грандиозные.       — И интервьюеры вовсе не достают одинаковыми вопросами, и на репетиции ты исправно ходишь, — подыграл Макс. — Не тур, а мечта.       Я опустил голову к коленям.       — Мне действительно это нравилось. Ещё в прошлый раз всё проходило блестяще, но теперь, после скандала, будто у всех отношение ко мне изменилось. Они говорят обидные вещи мне прямо в лицо, будто… пытаются вывести на новую драку, чтобы получить новую сенсацию и окончательно разрушить мою карьеру. Не понимаю, почему поклонники от меня не отвернулись, я ведь такой отвратительный, должно быть, в их глазах. Я понимаю, как меня видит общество. Для них я действительно лишь мальчишка, у которого играют гормоны. Они так считают, и это больно. На меня просто повесили ярлыки, меня в этом туре ни во что не ставят. Даже Виктор решает с контрактами всё без меня, и я получаю от него лишь расписание, когда и где нужно появиться и блеснуть личиком. Из меня сделали пешку. Лучше бы я сам всё организовывал, как обычно, сдался мне Итан Вуд. Интересно, у других певцов с ним было так же?       Макс выдохнул, почесал затылок.       — Глупый, — произнёс он, — ты слишком много думаешь. Попытайся расслабиться, это твой тур и фанаты здесь ради тебя. Этот тур точно такой же, как и все предыдущие, и он тебе нравится. Просто ты зациклился на одной теме и ничего, кроме неё, не замечаешь. Никто тебя не осуждает. Да, журналистам не всё равно на скандал, но раньше они делали то же, только с клубами и несуществующими девушками, с которыми ты проводил ночи в отеле. Не понимаю, почему они не догадались, что это были не девушки, а парни? Такую ложную статью из жёлтой газетки я бы почитал.       Я улыбнулся.       — Меня не раскрыли, потому что всё это было прямо там, в клубе, а не в отеле.       — Ох, простите, я недооценил вашу хитрость, господин лис. И как на тебя фанатки не жаловались только? Неужели оставались в таком восторге, что даже минутную славу они ставили ниже тебя и всякие фотографии отказывались сливать в сеть?       — Ну, знаешь, мои фанаты явно самые лучшие, они лучше меня.       И действительно, меня успокаивало лишь взаимодействие с фанатами, только так я понимал, что всё, что я делаю — это не зря. Они принимали меня любым и могли заступиться. Они выражали свою любовь в творчестве и словах, написанных в соцсетях, и когда я читал их признания, сама появлялась широкая улыбка на лице. Отдавая всего себя на сцене, я видел, что им нравится это. Им нравится всё, что я делаю.       Ради них, поставляя им новые обои для телефонов, я согласился на фотосессию.       Мы вошли в помещение. Повсюду мелькали яркие вспышки, слышались щелчки фотоаппаратов, персонал настраивал свет. Перед фотографом я приметил трон, на котором уже восседала модель, укрытая цветами. Белые длинные волосы, распущенные до поясницы и стекающие по плечам на грудь, корона на голове из переплетений стали чёрного и золотого оттенков. Кожа светлая, всю съёмочную группу соблазняли оголённые участки тела, куда цветов не хватило.       Виктор сбоку присвистнул.       — Красивая, да? — спросил он.       Я ещё раз взглянул на модель.       — Ну, отрицать не стану.       Закончив позировать для сольных фотографий, она поднялась с места и сама подошла ко мне, протянув руку.       — Я Моника, — произнесла она.       Не успел я отреагировать, сама переплела пальцы на моей ладони, слегка сжимая и потрясая.       — Твоё имя не нужно, Бенни, конечно я знаю тебя. А вот того, кто стоит рядом…       — Виктор, — представился он. — Рад встрече, Моника, надеюсь на хорошее сотрудничество.       — Надеюсь на хорошее сотрудничество, — опомнился я.       Она улыбнулась и отпустила мою ладонь.       — Нужно переодеться, начинаем через пятнадцать минут.       Пятнадцать минут — это мало для наведения всего парада, но персонал, окруживший меня, управился даже быстрее. На кожу ровным слоем наложили грим, волосы зачесали назад и толкнули от зеркала, даже не дав мне оценить их работу по достоинству. Одежда плотно обтягивала и сжимала, мешая дышать, и с позволения фотографа я расстегнул верхнюю пуговицу. Подошёл к декорациям, и Моника жестом показала садиться на трон, оставаясь стоять надо мной.       — Что я должен делать? — уточнил я, есть ли у них готовая задумка.       — Просто доверься Монике и сияй личиком, — ответил фотограф. — Ты должен выглядеть как завоеватель.       Кивнул, и фотосессия началась. Виктор наблюдал со стороны, как Моника облокачивается о спинку трона, ладони кладёт мне на плечи, как под звуки вспышек медленными движениями, словно кошка к добыче, подходит ко мне и усаживается на колени, продолжая сохранять нужные эмоции на лице и не меняясь в восторг или неприязнь. Шёпотом попросила приобнять её за талию, что я и сделал, не находя подвоха. Она точно видела в голове, что происходит на экрана перед фотографом, и тот оставался доволен её работой, мою же он комментировал и предлагал менять позу, Монику прижимать к себе ближе, ведь так делают завоеватели, а не сидят робко рядом с красивой девушкой.       Близость тел и вспышки камер, направленных на нас, ослепляли мой разум и заставляли приоткрывать рот в желании влаги, от Моники веяло теплом и даже жаром. Я не мог больше сопротивляться её красоте, признавая, что не будь знаком с Мией, точно пригласил бы девушку на свидание. И та, будто почуяв моё тайное желание, без предупреждения поцеловала. Глубокий поцелуй тех губ, с которыми я не знаком, мягкие и пухлые, приторно сладкие. Моника целовала умело, перехватив полностью инициативу, язык проталкнув меж сжатых зубов, а затем сплетаясь с моим в диком темпе. Одна ладонь опустилась её на грудь, забралась под одежду, лаская и слегка царапая. Вторая вцепилась в волосы и уже массировала кожу головы. Господи, эта девушка дикая, с бешеной харизмой и страстью такой, какой позавидовала бы любая другая, и сколько сил мне потребовалось, чтобы ей не ответить, но оттолкнуть я её не смог.       Из угла комнаты прокашлялся Виктор, напоминая Монике, что для уединения студия не слишком подходит. Она прервала поцелуй и уставилась на него таким злым взглядом, что парень, лучше бы тебе убежать, когда мы закончим съёмку, потому что иначе ты не жилец в этом мире, прощайся с друзьями, если успеешь сказать хоть слово перед неминуемой смертью.       И всё же она слезла с моих колен, давая выдохнуть, и будто специально задела пах, зная, что я возбудился.       — Отлично, мы закончили, — объявил фотограф.       Я не знал, сколько прошло времени с начала съёмки, но Виктор выглядел уставшим. Сохраняя на лице строгое выражение, он приблизился к фотографу.       — Пожалуйста, удалите фотографии с поцелуем, такого уговора в контракте не было.       — Не в моём, — возразила Моника.       — Так и сказано, что требуется фотография с поцелуем? Она может уничтожить карьеру Бенни, ему после скандала новый с ревнивыми фанатками не нужен.       — У меня не ревнивые, а адекватные фанатки, — возмутился я. — Но фотографии согласен, нужно удалить. На обложку они не должны пойти. Да и, Моника, целовать без предупреждения я себя не разрешал.       — Поняла, буду только по просьбе, — улыбнулась она.       Фотограф тяжело выдохнул.       — В моём контракте тоже сказано про поцелуй.       — У Барта я не заметил такого пункта, — выгнул бровь Виктор. — Должно быть, ошибка. Нужно звонить Вуду и уточнять.       — Да что с контрактом? Его ошибка? — вмешался я, ничего не понимая, ведь ни пункта в контракте не прочитал, доверившись Виктору и подписав сразу.       — Я со всем разберусь, кадров сделали достаточно и ты можешь ехать в отель, Бенни, — улыбнулся он мне. — Давай, я закажу тебе такси.       — Слишком сложно… Никогда не понимал в ваших бумагах.       — Тем более. Я попрошу Макса тебя встретить с той стороны, приедешь и отдохнёшь от проблем пару часов, затем на репетицию концерта.       Я промычал что-то непонятное, но спорить не стал, усталость от рабочих будней брала своё. Переодевшись назад в худи и джинсы, я вышел на улицу и запрыгнул в такси, когда следом за мной в салон запрыгнула и Моника. Улыбнувшись на моё удивление, она назвала адрес.       — Ко мне едем? — уточнил я.       — Это предложение?       — Нет, ты назвала адрес моего отеля.       — Знаю, Виктор мне сказал, — улыбнулась она. — Ещё он попросил последить за тобой, чтобы доехал ровно до точки назначения и никуда не сбежал, ты ведь должен присутствовать на репетиции концерта. А ты что, их прогуливаешь?       — Я сам решаю, когда на них приходить.       — Нет, я тебя не осуждаю и не ругаю. Просто не подумала бы, что ты их прогуливаешь, концерты всегда идеальны, будто сто раз отрепетированы.       — Спасибо?..       Моника улыбнулась мне действительно искренней улыбкой и выглядела так, будто довольна общением со мной и плевать хотела на скандал.       — Не за что, Бенни, ты должен знать, что концерты прекрасны. Мне нравится слушать твой новый альбом, он меня цепляет чем-то, чего я даже не знаю и не понимаю. Песни звучат иначе, чем раньше.       — Это заметно?       — Конечно заметно, ты добавил в музыку что-то новое.       Я улыбнулся, довольный проделанной работой, и просто ответил:       — Чувства.       — Чувства? Точно, могла бы догадаться… С фотографиями то же самое, они будут казаться плоскими, если не впустишь в них жизнь и не добавишь чувства. Я всегда стараюсь их добавлять, но это не всегда выходит. Зависит ещё и от партнёра, который с тобой снимается, понимаешь?       — Да, я понимаю.       — Мы оба — творческие личности. Приятно разговаривать с человеком, которому не нужно объяснять природу творчества и то, как в ней всё работает.       Она замолчала, глядя в окно, чтобы удостовериться, где мы, и рассчитать, сколько осталось ехать до отеля.       — Моника, — позвал я, — ты хорошо знаешь город?       — Живу в нём уже шесть лет, но часто бываю в разъездах, летаю в другие страны на модные показы. И всё же, я люблю этот город, его я могу назвать своим домом.       — Не знаешь, где здесь крутые кафе, где можно посидеть без проблем знаменитости?       — Знаю, могу скинуть тебе несколько адресов сообщением.       — Съездим туда прямо сейчас?       Она вновь улыбнулась, и я уже начинал влюбляться в эту улыбку и хотел бы видеть её чаще на её алых губах.       — Не надейся с моей помощью прогулять репетицию, я не помогу. Твой Виктор не выглядел тем, с кем бы мне хотелось иметь проблемы.       — На репетицию я успею вовремя, у меня есть полтора часа точно.       — Отдыхать на кровати ты, видимо, не собираешься.       — Ты придаёшь мне энергии.       Я произнёс это прежде чем осознал, что именно сделал. И теперь она наверняка восприняла моё желание прогуляться и отдохнуть от четырёх давящих стен номера за флирт.       — Я всегда чувствую рядом с людьми приток сил, — исправился я.       — Экстраверт, значит, понятно. Ещё одна общая черта у нас. Поехали, что же делать, тебя не отговорить.       Она назвала адрес водителю, и тот свернул с главной дороги и поехал между домов.       Моника о чём-то говорила, но я не переставал смотреть на её губы, отключившись от мира и раздумывая над ситуацией. Она интересная, активная, понимающая, и мы с ней похожи настолько, будто брат с сестрой. В первый же день знакомства стали общаться как давние друзья, меня привлекала каждая уже известная в ней черта и хотелось раскрывать её больше. На фоне Мии Моника казалась уверенной и лёгкой в общении, будто с ней невозможно поссорится и она не могла доставить мне боль.       — Бенни, ты слушаешь?       — Да, слушаю. Продолжай.       Мия и Моника, будто игра контрастами, война цветов. Мия — нежная и хрупкая роза с шипами, к которой, не зная нужных мест на стебле, без боли не прикоснёшься. А Моника как подсолнух, яркая и светлая, позитивная. Она как лёгкий путь, цветочная поляна, когда как с Мией рядом находиться сложно и ни на минуту не расслабишься, обязанный вечно добиваться её руки и борющийся за сердце.       — Мне кажется, ты всё же меня не слушаешь, Бенни. Ты в своих мыслях и взгляда не сводишь с моих губ. Если хочешь обсудить наш поцелуй в студии, то дерзай. Но знай, я не отнеслась к этому серьёзно, это моя работа. Это только поцелуй, инструмент, которым орудуют модели.       — Да, я это понимаю.       — Раз так, никакой неловкости между нами быть не может.       — Никакой неловкости, — успокоил я Монику. — Просто задумался обо всех проблемах, которые навалились, о чувствах. Макс прав, я слишком много думаю.       — Не знаю, кто такой Макс, но да, он прав. Иногда мы не контролируем ситуацию, и нужно отпустить её. Плыви по течению с улыбкой наслаждения и не сопротивляйся, чтобы было проще выжить при ударах об камни.       Такси остановилось, и расплатившись, мы вышли из машины. Моника схватила меня за руку, будто совсем не имела личных границ и о чужих не знала, и потащила за собой в кафе, такое уютное на вид. Выбрала для нас столик в затемнённом углу зала, где бы нас не заметили и не потревожили, и дала совет по заказу, называя блюда, что соответствовали её вкусу. Когда подоспели сладкий раф и десерты, усыпанные кусочками фруктов и целыми ягодами, прекратила захватывающий рассказ о случаях со съёмок и склонила голову набок, заглядывая мне в глаза.       — Ты всё ещё в своих мыслях?       — Я слушаю тебя, Моника. Ты интересно рассказываешь.       — Знаю, что интересно, но ты в своих мыслях.       — Если я смотрю на губы при разговоре, а не в глаза, это не из-за того, что в своих мыслях.       — Мне тоже смотреть на твои губы?       — Я тебе не запрещаю.       Она слегка улыбнулась и закусила губу, отчего неожиданно для себя я смутился, будто десятилетний мальчик, и наконец перевёл взгляд на глаза.       — О, таким образом мне нужно решать проблему твоего взгляда?       — У тебя есть другие способы?       — Смутить тебя губами. Больше ничего не сработает, — пожала Моника плечами. — Позволишь показать?       — Мне любопытно.       Склонившись над столом, за ворот она притянула меня к себе и поцеловала. Вновь.       От десерта, что нам принесли официанты, её вкус был сладким, шоколадным, желание ощутимо плескалось внутри, нежность и страсть смешались в единое целое в ней.       Отстранившись, она с удовольствием заметила, что теперь я смотрю ей в глаза.       — Не волнуйся, Бенни, это лишь поцелуй, я не жду от тебя большего.       — Почему женщины могут поцеловать даже того, кого не любят?       — Почему? Хм… Для некоторых достаточно симпатии, для других, как для меня, это профессия. Модель — это глина, из которой фотограф может слепить всё, что захочет. Хотя, вынуждена признаться, для меня верны оба случая, и ты мне правда симпатичен, Бенни. Но мы с тобой знакомы лично один день, и пока разговаривала только я, а ты лишь изредка комментировал, будто тебе неинтересно. И если хочешь, можешь ехать в отель, тебе в любом случае нужно отдохнуть перед репетицией.       — Мне интересно, я же сказал. Не думай, пожалуйста, что это не так… Я просто…       Я прикрыл глаза. И зачем только оправдываюсь перед той, кого больше не увижу?       — У тебя есть планы на сегодня? — спросил я.       — Расслабиться и получить удовольствие от жизни.       — Хочешь пойти со мной на репетицию? Она будет долгая и скучная, но может, ты хочешь.       — Побывать на концерте известной всем звезды, при это не стоя в толпе фанатов лишь одной из них, не зажатая как в тисках, а за кулисами? Я в деле.       Закончив с едой, мы снова вызвали такси, под разговоры доехали до отеля, где уже ожидал озлобленный Макс, набирающий что-то в телефоне. Взглянув на меня, он собирался ругаться за опоздание, но увидев девушку рядом со мной, поднялся с дивана и убрал телефон в карман.       — А это кто с ещё с тобой? — удивился он.       — Моника. Модель, с которой сегодня у меня была фотосессия.       — А-а, понятно… — Макс улыбнулся, протягивая руку Монике для знакомства. — Надеюсь, этот оболтус не сильно всех доставал на съёмках и позировал правильно если не с первого, то со второго раза.       — Бенни отлично справился, лучше некоторых моделей, с кем мне доводилось работать, — ответила Моника. — А вы?..       — Макс, друг Бенни.       — Он рассказывал о вас. Сказал, что вы даёте отличные советы.       — Отличные? Без ругательств за спиной за вмешательство в личную жизнь? Ещё и на репетицию успевает? Я поражён, сегодня Бенни будто подменили.       — Я просто устаю, не делай из меня прогульщика, — фыркнул я. — К тому же, концерты и без моего участия в подготовке выходят отличные, я ведь не принимаю участия в собирании сцены по кусочкам и выборе костюмов.       — А мне казалось… — начала Моника.       — Не в этом туре. Вроде, это должно расслаблять, но чувствовать пешкой себя паршиво.       — Может, отправишься в номер и оттуда не будешь жаловаться? — отреагировал на мои возмущения Макс. — У тебя десять минут на сборы, ты дотянул до последнего. Радуйся, что не ждал тебя в холле без дела и переписывался с Тришей.       — Она что-нибудь рассказывала о Мие?       — Да, но тебе не понравится. Иди давай.       Я не стал спорить, лишь махнул Монике, чтобы следовала за мной до лифта. От голоса Макса у меня появилось нехорошее предчувствие насчёт новостей, и узнавать их, чтобы отвлекаться ещё чаще от сцены, не имело смысла.       С Моникой вместе я зашёл в лифт, она сохраняла границы личного пространства, но когда вышли, всё же спросила:       — Мия — твоя знакомая?       Я покосился на Монику, не зная, как ей ответить.       — Ой, прости, глупый вопрос. Раз ты ей интересовался, очевидно, что вы знакомы. Подруга? Или девушка?       — Что-то среднее, сложное и доставляющее боль все дни в неделю.       — М-м, как наркотик.       — Верно, моя зависимость.       Я сунул карту в разъём, открывая дверь, и вошёл в номер. Моника, переместившись с ноги на ногу, последовала за мной. Жестом я указал ей сесть на кровать.       — Я быстро со всем разберусь, нужно только переодеться. Можешь пока телевизор посмотреть или покопаться в телефоне.       Моника не возражала, и когда я вышел из ванной, уже переодетый в более удобную одежду, никак не стягивающую и не стеснявшую в движениях, сидела на кровати с телефоном в руках.       — Ты знал, что твоя новая песня стала гимном одиночек? — спросила она, читая что-то на экране. — Я тоже когда слушала её, почувствовала одиночество. А я находилась в толпе людей… Ещё один повод называть твои песни потрясающими.       — Что ж, приятно слышать, что для кого-то гимн. Идём.       Со стороны я наверняка казался для неё холодным, но в мыслях о Мие я не мог подпускать Монику к себе слишком близко. Тур, я уставший, а отношения с Мией хуже некуда, когда даже на телефон и сообщения она не отвечает. И может, вовсе меня не любит, а я вбил себе глупость в голову, что смогу её добиться при всей её ненависти ко мне. Игры с эмоциями утомляют, и хочется вместо бури штиль, каким и являлась Моника.       Когда мы спустились вниз, Макс всё ещё переписывался в телефоне. Вот уж у кого в отношениях всё хорошо без изъянов, и чувства кого не утомляют, а наоборот придают сил.       Увидев меня с Моникой, поднялся с дивана и повёл нас на улицу, где уже ожидало такси, меня начинало подташнивать от жёлтого цвета в чёрную полоску, которую видел до неприличия часто.       В машине эти оба разговорились, и кажется, Моника уже начала входить в нашу компанию, Макс улыбался и смеялся при разговоре с ней, и наверняка тоже считал её красивой, но даже не думал о ней больше, чем о друге, в отличие от меня, готового сдаться под гнётом обстоятельств.       Не выдержав, я заснул, а проснулся на плеча Макса, когда мы уже подъехали к месту. Поднявшись с него, я извинился, но тот лишь отмахнулся, будто сплю на нём в первый раз, ему не привыкать и даже приятно, что способен подставить плечо в нужный момент.       Мы вышли из такси, меня тут же окружил персонал, куда-то повели, и я оказался на сцене, залитой синим светом, который вовсе мне не шёл. Виктор стоял по центру, контролируя процесс подготовки, но не вмешиваясь в него, ведь что готовить, лишь декорации расставить. Заметив меня, он обнял за плечи и прошептал незаметно для остальных:       — Почему с тобой Моника?       — Если б я мог это объяснить…       — Тогда позволь разобраться.       Он приветливо улыбнулся Монике, после короткой беседы с Максом повернулся к ней и задал вопрос напрямую:       — Моника, я думал, что ты останешься в студии, но ты уехала провожать Барта до дома, галантно с твоей стороны, но… Ты решила теперь проводить его и до репетиции концерта?       — Он предложил — я поехала. А что, Виктор, какие-то с этим проблемы?       — Проблем никаких, только с контрактом и фотографиями.       Моника заметно напряглась.       — А что с ними?       — Да так, увидишь всё на обложке. Просто не целуй Барта больше без предупреждения, даже в обычной жизни. Никто не знает, в какой из моментов сфотографируют папарацци.       — В обычной жизни даже без предупреждения? А значит, с предупреждением можно, или если он сам не против?       Виктор холодно улыбнулся, и я вздрогнул от его улыбки. Разговора теперь мне не избежать.       Шаг за шагом, он приблизился к Монике, после чего заглянул в глаза, пугая и привлекая одновременно.       — Даже так нельзя, у него есть девушка.       — Она мне не девушка, — возразил я. — Мне вообще непонятно, в каких мы с ней отношениях.       — А, так ты хочешь с Моникой поцеловаться ещё раз? Понравилось?       — Стойте, — вмешался Макс, предупреждая чуть не начавшуюся ссору. — Бенни уже с ней целовался?       — Да. Хорошие фотографии вышли, по мнению фотографа и чёртова Итана Вуда, возомнил, будто лучше всех знает про карьеру и скандалы. Его должны обсуждать, Барту скандал необходим, чтобы оставаться на волне, и чёрный пиар тоже хорошо. Подкармливает фантазию журналистов!..       Моника опустила голову и смотрелась теперь провинившейся.       — Простите, что создала такую ситуацию, нужно было обговорить все детали перед съёмкой, а не стараться поскорее закончить её, — произнесла она. — Наверное, сейчас не стоит мне находиться на репетиции, это может вызвать вопросы от общественности, если узнают.       — Всё верно, без вопросов никак не обойтись, — согласился Виктор. — Я провожу к машине, чтобы у Бенни проблем не возникало.       Не дав Монике сказать, Виктор подхватил её под руку и увёл со сцены. Глядя им вслед, Макс нервно усмехнулся.       — Блядь?.. И что это было? Он её просто вывел, взял и прогнал. Если бы не столько лет дружбы, за которые он ни разу к тебе не подкатил по-серьёзному, а не в шутку, я бы подумал, что он ревнует тебя.       — Я сам не знаю… — признался я. — Думаешь, мне стоит пойти за ними?       — Да, давай, вот сцена будет! Барт, ты видел? Он зол, к нему сейчас соваться нельзя, что говорить про попытку возразить его воле. Знатно его Итан Вуд выбесил, раз на других срывается. Ты как хочешь, а я в укрытие.       Сказав это, Макс покинул сцену. Прибежавший немного позже персонал протянул мне микрофон, и пока Виктор не вернулся и не стал ругать меня за безделье, чтобы его не злить, я начал петь.       Репетиция, неожиданно для меня и для Макса, прошла отлично, Виктор ни на кого больше не срывался, и нервы у всех остались в порядке.       Возвращаясь в отель, я снова заснул, а когда открыл глаза, Макс и Виктор обсуждали, кто будет нести меня на руках до номера, быть может, лучше попросить водителя за дополнительную плату, как багаж.       — Только попробуйте нести меня на руках, я сам пойду, — возмутился я и убрал руки Виктора со своей талии.       — Сам можешь пойти, а в номер к тебе я загляну, — произнёс Виктор.       — Давайте я с вами? Обсудить надо… — попытался выручить меня Макс, но Виктор оставался непреклонен.       — Только после нашего с ним разговора наедине.       Мы вышли из такси, прошли через холл и приблизились к лифтам, где Виктор нажал сразу две кнопки, откидывая Макса в другой, чтобы наедине со мной до этажа добираться. Я не понимал его мотивов, кроме как устроить мне заслуженный скандал.       Когда мы вошли в лифт, а двери закрылись, Виктор повернулся ко мне, руки сложил на груди, отчего казался ещё более серьёзным, и заговорил:       — И больше чтобы я не работал твоим личным охранником и не отгонял от тебя хитрых фанаток, понял?       — Ты про Монику? — уточнил я.       — Нет, про Макса. С фанатками встречаться не стоит, мы это уже проходили.       — Не то чтобы я просил тебя быть охранником…       — Так тебе нравится?       — Что? Ты в роли охранника?       — Моника нравится? Готов бросить ради неё Мию?       Я запустил руку в волосы.       — Это сложно…       — Игры в верность сложные?       Я покосился на него с явной обидой во взгляде, и Виктор подтолкнул меня в спину, когда двери раздвинулись и мы оказались на этаже. Первый подойдя к номеру, он забрал у меня из кармана брюк карту и открыл дверь. Свет оставался выключенным, когда мы вошли внутрь, освещения из окна хватало, чтобы комната делалась видной.       Виктор уселся на кровать, я — на кресло напротив.       — Так тебе нравится Моника? — вновь спросил он.       — Я этого не говорил.       — Но подразумевал. Иначе бы сразу сказал, что нет, но ты отчего-то сомневаешься. А что насчёт Мии?       — А что Мия? Я даже голос её забыл, не говоря про внешность, — фыркнул я, соединяя ладони вместе и кладя их на колени. — Да и ты сам знаешь, как она меня игнорирует. Всё было хорошо, пока не начался тур. Я думаю, она начинала в меня влюбляться, но теперь я далеко, и чувства поутихли.       — Расстояние не убивает чувства, если любишь по-настоящему.       — Значит, она меня не любит, и пора перестать гоняться за призраком. Сегодня я познакомился с Моникой, и она действительно может быть той девушкой, которая могла бы мне серьёзно понравиться и в которую я бы смог влюбиться.       — Так значит, будешь теперь с Моникой?       — Почему бы не попробовать? Лишь пара свиданий, чтобы решить, да или нет.       Виктор глубоко вздохнул и с силой выдохнул, поднялся с кровати и прошёлся по комнате от окна и обратно.       — С Моникой… Даже не знаю, что сказать, мне хочется тебя ударить.       — За попытку быть счастливым? — возмутился я. — Ударь, если станет легче. Я не буду сопротивляться, раз, по-твоему, я заслужил.       — Замолчи, избивать тебя я не собираюсь, а лишь хочу помочь выбрать между ложными и настоящими чувствами настоящие, не временные.       — Я лучше к Максу обращусь за любовным советом, у него в этом деле нет пробелов.       Не говоря больше ни слова, Виктор открыл дверь и вышел из комнаты, а затем следующую неделю со мной не общался, даже когда я исправно ходил на репетиции и останавливал его в узком коридоре за сценой. Я бы попытался извиниться за выходку, не веди он себя как Мия и дай сказать хоть что-то в своё оправдание.       Наплевав в итоге на его обиду, я ходил на свидания с Моникой, но каждый раз, когда губы её оказывались в опасной близости от моих, переводил всё в дружбу, отмахивался от комплиментов и вёл себя как самый ужасный парень на свете, но ведь так оно и есть.       Затем позвонила Мия. Слишком неожиданно и не мне, Макс принёс в комнату телефон. Казалось странным слышать её голос спустя долгое время. Я собирался высказать ей всё, каждую претензию, но речь скатилась в просьбы и в новые признания в любви, и теперь я признавался уже двум девушкам, не имея ни с одной из них никакой закреплённой статусом романтики, проще пару искать среди фанаток.       Но Мия снова затеяла ссору, подняла с ровного места, где никаких шероховатостей, зацепилась невесть за что. Говорила резким голосом и обжигала холодом изнутри.       — У тебя есть минута, прежде чем я сброшу вызов.       «Неплохое начало. Неужели я заслуживаю холодного отношения?»       Макс говорил, другого момента может не быть, чтобы поговорить с ней, но честно, лучше бы звонки не изобрели совсем, ведь их так легко игнорировать.       — И я рад тебя слышать, сладкая.       Пауза. Возможно получилось.       — Это всё, что ты хотел сказать?       Я выдохнул. Неужели я настолько ей противен? Даже если после всего, что я скажу ей, она расскажет это каждому встречного человеку — мне будет всё равно, для решения между двумя мне нужно знать наверняка. И если не любит, я бы хотел быть честным перед ней и собой и завершить общение, которое приносит мне только боль. Зная, что терять уже нечего, я стал говорить о чувствах, надеясь, что лёд, который уже подтаял, начнёт трескаться.       — Теперь всё? Какие детские глупости. Почему бы тебе не повзрослеть и не продолжить заботиться только о туре, что ты и делал успешно предыдущие два месяца?       «Ну да, естественно. Только о туре, когда иные мысли не оставляют места для тура и сцены».       — Тебе лучше со мной не общаться.       После её слов резко пришло осознание, и захотелось себя ударить.       — Что случилось? — спросил я серьёзным голосом, злясь на себя, что раньше не догадался: у Мии проблемы.       — Проблемы у тебя, — ответила она после паузы.       «Скажи мне то, чего я не знаю».       — Я не любила тебя и не люблю. И не смогу полюбить.       «После двух месяцев тишины ты, Мия, начинаешь с боли. Думаешь, мне нравится или я мазохист? Всё когда-нибудь надоедает, и в итоге перестаёшь пытаться».       — Я хочу прервать с тобой общение.       «Это взаимно, я больше не хочу разбираться с твоими проблемами».       — Тебе нравится делать мне больно? — спросил я напрямую.       — А если и так?       «Тогда прямая дорога к психологу. Или снимем твой стресс хорошим сексом».       Зря я озвучивал мысли — она сбросила трубку. Я поджал губы, вернул телефон Максу. Махнув рукой, мол, ничего не буду объяснять, выставил его из комнаты и закрыл дверь. После чего позвонил Монике, мне нужно успокоиться. Она ответила сразу.       — Привет, малыш, — произнесла она нежным и сладким голосом. — Не ожидала, что ты позвонишь, думала, занят.       — Не занят, как видишь, сижу в номере и грущу.       — А почему грустишь? — удивилась она.       — Тебя рядом нет.       — Какой милый, и как это ещё тебя к рукам не прибрали.       — Сам не понимаю, что у некоторых девушек с глазами, раз такой бриллиант упускают. А если серьёзно, ты не занята? Приезжай, посидим вместе, отдохнём.       — Прости, только вечером могу.       — Ничего, как человек с плотно забитым графиком, я тебя понимаю. Но вечером даже лучше, впереди ночь.       — Намёки?       Я нахально улыбнулся.       — А чем ты хочешь, чтобы это было?       — Чем угодно, лишь бы не ошибкой. Ну, я пошла. Дела зовут.       — Удачи, куколка. Постарайся приехать поскорее.       Попрощавшись, я положил трубку.       До встречи с Моникой оставалось порядочно времени, и требовалось его занять, но Виктор со мной не разговаривал, а Макс разговаривал с Тришей, и я остался совсем один. Решив поработать, чёрт бы побрал новое интервью, на которое согласился под ледяным взглядом Ван Арта, я пробежался глазами по тексту с примерными темами беседы на известном вечернем шоу, которое состоится завтра. Откинувшись на спинку кресла, я глотал воду из бутылки, не желая напиваться заранее перед встречей с Моникой, но подготовив красное вино.       Но вновь стало скучно. Работа не шла, и холодная вода не заполняла пустоту внутри, которую могла бы заполнить лишь любовь. Взяв телефон, я выложил пост в Инстаграме, нуждаясь сейчас в поддержке и нагло намекая, чтобы её мне оказали.       Затем, почитав комментарии и улучшив настроение, выложил новый, где их благодарил. Но под пост пришла Мия, похоже, следившая за моими новостями, как ястреб с высоты, выжидающий удобный момент для нападения, чтобы вцепиться в меня когтями и доставить жгучую боль. Игнорируя её присутствие, написал фанатам, что хочу с ними пообщаться и отвечу стольким, скольким смогу, в личные сообщения.       Вибрация атаковала мой телефон, что он чуть не выпал из рук, но среди сотен сообщений я смог найти и от Мии, похоже, неожиданно заревновавшей меня, хотя чувств, по её словам, никаких нет, и заместо сердца у неё давно тёмная дыра, которую я всеми силами старался затянуть и в итоге пострадал от притяжения, глупый.       Но зачем-то я вновь полез в это, втянулся и начал её поддразнивать, теперь вызывая ревность намеренно, флиртуя с фанатками и отправляя скрины диалогов ей.       @miaskott       Ты ведёшь себя как Трой!!!       Сообщение, пришедшее от Мии, словно пощёчина, и мне захотелось закричать:       «Но ты же сама ведёшь себя как Кейт, в лицо говоришь, что любишь, целуешь сладко и даёшь надежду, которую сама же потом и разбиваешь о камни. Почему из нас двоих от любви должен только я страдать?!»       Но устроив ссору, лишь забывшись на мгновение, я увидел сообщение, которое видеть никак не ожидал. И пришлось уточнить, а затем и позвонить по телефону, я не мог поверить.       — Алло.       «Я скучал».       — Мия, — позвал я её шёпотом, боясь спугнуть.       Она вновь начала говорить о вещах, мне неинтересных, сейчас лишь хотелось услышать ту фразу вживую.       — Я люблю тебя, Бенни.       Я закашлялся.       — Прости, что так долго тянула с этим и доставила столько боли.       «Больше не доставляй, пожалуйста, я не выдержу, правда».       Дверь распахнулась в самый неподходящий момент, и я даже забыл о ссоре, что не удивился приходу Виктора в семь вечера, чтобы загнать меня в постель, и он сам не грубил и не сверлил меня взглядом. Вновь резко всё изменилось, и отношение окружающих ко мне улучшилось, я не мог совсем это контролировать, будто кто-то тянет ниточки за меня и уже пишет по готовому сценарию.       После разговора, где Мия вновь сбросила вызов, я упал на кровать, раскинув руки. Что, чёрт возьми, происходит? В этом дурдоме лишь я нормальный с устоявшейся психикой, кто не меняет решения за секунду и не склоняется от ненависти у любви по щелчку чьих-то пальцев и наоборот.       Позвонила Моника, но я не взял трубку. На грани сна я услышал, как в комнату пришёл Виктор, забрал мой вибрирующий телефон и накрыл меня одеялом, выключил свет. Я слишком устал от этого дня, испытав массу эмоций, хвативших бы на неделю.       Макс пришёл меня будить, растолкал в плечо и предупредил о каких-то съёмках, о которых я и думать забыл, ведь ярче, чем вчера, эмоции не будут.       Дни проходили хорошо, гладко, с Моникой отношения продолжали развиваться, но уже в дружбу, и даже Виктор начал её принимать за свою, перебрасываясь с ней фразами на перерывах и предлагая работу в нашем городе — какую именно я точно не понял.       Мы отдыхали вместе, пили и праздновали победы, на концерте они втроём поддерживали меня за кулисами, аплодируя.       Но тревожное чувство не покидало меня.       Пока Моника не принесла журнал, уже вышедший в продажу. На обложке светилась наша совместная фотография, где она, обхватывая мою ладонь в замке, сладко целовала. И я отвечал.       — Прости, — извинилась она. — Я тогда в мыслях о своих съёмках и не подумала, что это может навредить твоей карьере.       — Ничего, Моника, на тебя я не злюсь, — успокоил я девушку улыбкой. — Это с редакцией нужно разбираться, Виктор справится, не в первый раз.       Я не подумал, что фотографию заметит Мия, ведь отчего ей за мной следить среди сотен других новостей о моей жизни, в некоторых из которых кроется ложь.       Я даже не позвонил, чтобы проверить, в порядке ли она, объяснить ситуацию. А увлёкся беседой с Моникой. Подоспели и Виктор с Максом, втроём мы заказали закуски и подготовили стол, очистив от лишних бумаг.       Я ни о чём не думал, кроме друзей рядом и того, что не одинок в этот момент, и впоследствии пожалел, когда вернулся в родной город и сошёл с самолёта, снова не найдя её взглядом в аэропорту.