Ma Mort Est Ta Fin

      Лэнс ходил по комнате кругами. Он был так глуп; почему он должен был целовать Кита? Да, возможно, у него были какие-то чувства к этому паладину, и да, возможно, Кит тоже целовал его, но он все еще был глуп. Достаточно было глупо думать, что их отношения действительно куда-то продвинулись. Достаточно глупо, чтобы поверить, что он действительно нравится Киту. Достаточно глупо, чтобы почувствовать боль, когда Кит сбежал.       И это было очень больно. Наблюдая, как глаза Кита наполняются сожалением, когда он убегает. Это разбило Лэнсу сердце. Во всяком случае, то, что от него осталось. После всего, что произошло, ему показалось, что один из Галрийских кораблей выстрелил ему прямо в грудь.  — Ты знаешь, как это исправить, — начала мать. — Мне действительно нужно это говорить?  — Нет. Нет, я не могу. Ты же знаешь, что я не могу. — Лэнс наконец остановился и сел, опустив голову на руки. — Не могу. Я правда не могу. Мне нужно все уладить с Широ. Мне нужно поговорить с Китом.  — С чего бы? Они не прилагали таких же усилий.  — Они прилагают больше усилий, чем я! — Он вскочил и снова принялся расхаживать взад-вперед, сбросив куртку, когда ему стало жарко.  — Тогда почему они не здесь, с тобой? Твой лидер предупредил всех, чтобы они не оставляли тебя в покое. И всё же, вот ты где. Совсем один. Как всегда.       Это заставило его остановиться. Он один. Снова. Кит ушел. Кит знал, как ему будет больно, и все же оставил его. Как еще он мог ответить на это?       Он вышел из комнаты, как прихватил с собой куртку. Ему понадобится что-нибудь получше старого лезвия от бритвы. Пока по дороге он ни с кем не столкнется, все будет в порядке.  — Значит, ты наконец принял решение?       Лэнс кивнул, выражение его лица было почти пустым. Почти. В его глазах была печаль, которую никогда не смогут скрыть все улыбки на свете. — Я принял решение.  — И?  — Пора покончить с этим.

* * *

      Кит сидел в своей комнате, обдумывая, что он собирается сказать. Что он мог сказать? Прости, что поцеловал тебя! Кроме того, я безнадежный гей и влюблен в тебя! Может быть, «влюблен» было слишком сильным. Он определенно любит Лэнса и, вероятно, любит его, но настолько ли это чувство сильное? Это также может быть просто реакцией на то, что Лэнс в последнее время таким замкнутым и расстроенным; эти чувства могут даже быть нереальными.       Что-то внутри него подсказывало ему, что нет, эти чувства определенно реальны, и так уже было какое-то время. Однако эта мысль пугала его. Что произойдет, если Лэнс почувствует то же самое? Куда они пойдут? Что бы это могло быть?       Кит не знает, действительно ли он хочет романтики прямо сейчас. Возможно, это было бы неплохо, но он просто не уверен, что сможет выдержать серьезные отношения. Не сейчас.       Хотя было бы неплохо. Сидеть с Лэнсом, целовать Лэнса, стареть с Лэнсом. Образ этих двоих, постаревших и отошедших от того, кем они стали, сидящих вместе после долгого дня, застрял у него в голове. Кит никогда не тратил много времени на размышления о будущем или о том, куда он собирается отправиться после Вольтрона. Он знает, что не может быть паладином вечно, но об этом он просто не задумался.       Но сейчас картина была ясна в его сознании. Он видел, как проводит это время с Лэнсом. Он мог представить себя оставшимся с голубым паладином до конца их жизни. И эта мысль оказалась на удивление утешительной.       Затем настоящее догнало его, и они оказались в центре войны. Никаких гарантий, что кто-то из них выживет. Он не знает, что будет делать, если потеряет Лэнса. Если у него не будет шанса. Это пугало его.       Так что же ему тогда сказать? Он должен извиниться за то, что сбежал. Это было бы в первую очередь.       Прости, что поцеловал тебя и убежал.       Да, это звучало не очень красноречиво.       Прости, что поцеловал тебя просто так.       Это хорошее начало.       Прости, что поцеловал тебя просто так и сбежал?       В принципе, просто повторяю его первоначальное заявление. Но это звучало лучше. Гораздо лучше. Что дальше? Кит встал и начал ходить кругами по комнате. Он понятия не имел, что сказать дальше. Поговорить с Лэнсом не должно быть так сложно. Говорить о Лэнсе проще всего на свете.       Подождите. Может быть, так оно и было. Он говорил это Лэнсу, как будто разговаривал сам с собой. Он расскажет Лэнсу все, что рассказал Широ, а может, и больше. Определенно больше. У него было так много других вещей, которые он хотел сказать. И теперь он знает, с чего начать.       Кит покидает свою комнату, качая головой, чтобы очистить ее и отчаянно надеясь, что его нервы не возьмут верх, прежде чем он доберется туда. Он может это сделать. Он делал труднее, дрался хуже. У него было это.       По крайней мере, он на это надеется.

* * *

      Когда Лэнс вернулся в свою комнату, в его пиджаке был спрятан нож. Рукоять была на удивление богато украшена, лезвие — прекрасное серебро. Он был явно Алтеанским по дизайну, но самое главное — острым. Нож может выглядеть не так хорошо, как у Кита, но, по крайней мере, он будет таким же.       Он сидел на кровати, держа кинжал за лезвие и изучая его. Действительно, он тянет время. Он все еще не был уверен. Он так и сказал, но что, если это неправильное решение?  — Это единственное решение, дорогой.       Они не станут ему лгать. Он это знает. Значит, так и должно быть. Кит сказал, что у него всегда есть выбор. Кит сказал, что он ему нужен.       Лэнс бросает нож на кровать и кладет голову на руки. Он был так смущен. Кого ему слушать? Кто был прав?  — Он бросил тебя, — говорит Вероника с ноткой раздражения в голосе. — Он оставил тебя здесь. Он не хочет тебя. Он не нуждается в тебе.  — Откуда ты знаешь? — Лэнс смотрит на нее, пытаясь передать по выражению лица, насколько он смущен. Казалось, она всегда знала, о чем он думает, так что, возможно, теперь она сможет понять его.  — Я понимаю, Лэнс. Но ты должен понять. Кит не нуждается в тебе. И никогда не будет. Если бы он это сделал, то остался бы. Или хотя бы вернулся. Его здесь нет.  — Он не вернется, — шепчет Лэнс, снова поднимая нож. — Ты права.       В поле зрения появилась его мать с теплой улыбкой на лице. — Да, дорогой, давай к нам. Ты никому здесь не нужен, Но нам нужен. Пойдем с нами. Навсегда.       Это слово эхом отозвалось в его голове, когда он поднес нож к запястью. Он положил его прямо под руку, пытаясь подготовиться, прежде чем вонзить глубоко в кожу. Он резал вены и нервы глубже, чем он резал раньше. И это было больно. Ему почти пришлось остановиться, но он не остановился. Он заставил себя продолжить. Он вонзил нож.       Когда он, наконец, почувствовал, что он ушел достаточно глубоко, и он мог думать через боль от того, что так много нервов были разорваны, он начал двигать его. Он заставил нож опуститься вертикально вниз, останавливаясь каждый раз, когда он разрезал еще больше кожи. Как он сделает это на другом запястье? Это было ужасно.       Он заставил себя опуститься еще ниже, моргая сквозь слезы на глазах. Кровь уже стекала на поверхность и капала по руке. Он мог видеть сквозь порез, видеть, насколько он глубок на самом деле. Его затошнило.       Наконец он выдернул кинжал из кожи, стараясь не закричать от боли. Вся его рука горела. Он должен остановиться. Он не может сделать это снова. Он не может.  — Можешь, — успокоила его мать, положив руку на кровоточащее запястье. — Ты можешь это сделать. Мы все так взволнованы. Так рады тебя видеть.       Он не знал, как воспринимать ее слова, но он понимал. Каким-то образом он ухватился за ручку и поднес ее к другому запястью. Рука онемела. Он должен быть быстрым, иначе он не сможет держать нож.       Лэнс опустил клинок на кожу, стараясь успокоиться, прежде чем вонзить его в запястье, и разрез был таким же как на другом запястье. Нож не зайдет так далеко. Он не мог сделать ее достаточно глубокой. Он просто не мог, не было никакого способа.       Рука накрыла его руку, и когда он поднял голову, его глаза встретились с глазами сестры. Она улыбалась, кивая ему. А потом она опустила свою руку вместе с его, вонзая нож глубже в его кожу. Она все еще была не такой глубокой, как первая, но достаточно глубокой. Она помогла ему опустить его, оставив порез почти идентичный первому. Боль уже утихла, хотя обе его руки горели, как будто они горели.       Он выпустил нож из руки и, грохнувшись на пол, упал на кровать. Он замечает свою бумагу… на ней кровь. Наконец он остановился на записке. В нем было всего три слова, но он надеялся, что дошел до сути. Надеясь, что Кит поймет.       Лица его семьи становились все яснее, все больше и больше они появлялись по мере того, как мир вокруг него становился темнее. Он уже потерял много крови. Больше не было больно.       Внезапно все лица, которые он видел, все до единого его семьи исчезли. Они все ушли, оставив все более темную, пустую комнату.       Он был один.       Он умрет в одиночестве.

* * *

      Кит не стал стучать, когда открыл дверь в комнату Ланса и ворвался с извинениями на языке.  — Ланс, Послушай, я такой, такой…       Кит замер. Лэнс лежал на кровати. Неподвижный. Весь в собственной крови.       Дыхание Кита стало короче, и он начал кричать. — Широ! Широ, пожалуйста, услышьте меня. Широ, Аллура, кто угодно, пожалуйста!       Он едва мог видеть, когда подбежал к Лэнсу, его зрение затуманилось. В его глазах стояли слезы, и на этот раз он не стал их скрывать.  — Пожалуйста, дыши, пожалуйста, дыши, Лэнс, пожалуйста, — повторял Кит.       Он сел на кровать, не заботясь о том, что кровь впитается в его одежду, и притянул Лэнса к себе, крепко обнимая другого.       Кит даже не заметил, как в комнату ворвался Широ, а за ним и Аллура. Оба выглядели одновременно потрясенными и испуганными, но Кит не мог заставить себя отвести взгляд от Лэнса.  — Лэнс, — прошептал Кит, не в силах говорить громче. — Лэнс, пожалуйста. Ты не можешь оставить меня. Я нуждаюсь в тебе.       Лэнс по-прежнему не отвечал, и где-то внутри себя Кит знал, что не ответит.  — Ты еще не можешь уйти. Я не смог сказать, что люблю тебя. Я не смог сказать, какой ты красивый. Я не смог заставить тебя снова улыбнуться. Ты не можешь оставить меня, пока.       Он смутно заметил, как Аллура велела Широ посадить Лэнса в лечебную капсулу. Кит не отреагировал, когда они оттащили Лэнса от него и выбежали из комнаты. Как он должен реагировать? Как он мог?       Наконец он заметил маленький листок бумаги рядом с собой. Его зрение сфокусировалось достаточно, чтобы прочитать три маленьких слова, написанные рукой Лэнса, его последние слова. Последнее сообщение Лэнса. Каким-то образом Кит знал, что они для него. Он снова заплакал.       «Мне очень жаль.»