Восхитительная мразь

      Лерик ждал наступления течки немного позже, к концу октября, но она пришла на восемь дней раньше положенного срока, принеся с собой чудесные ощущения скручивания внутренностей и головокружения. По закону подлости в этот день у Мура была консультация с руководителем по поводу курсовой, и тот мог пробыть в универе до вечера.       Лерику такой расклад не пришелся по душе, и он, нашарив в нижнем ящике тумбочки настоящие наручники, в свое время пропавшие у отца, направился к Муру, который проснулся, когда холодный металл сомкнулся на его запястье. — Доброе утро, любимый, — улыбнулся Мур, и иронию в его голосе было не скрыть. — Сегодня я никуда не иду, хотел ты сказать? — Я позвоню твоему хрычу-преподу и сообщу, что у тебя заболел дедушка, — проговорил Лерик, и его взгляд прилип к вздувшимся венкам на альфьем члене, головку которого он цеплял ногтем.       Мур возбуждался быстро, и это, несомненно, было плюсом. — Меня отчислят, — выдохнул он, закрывая глаза и сдвигая бедра, чтобы Лерику было удобнее сесть сверху. — Не отчислят. Я умею договариваться.       Смазки было много — она испачкала обе ладони Лерика, когда он опускался на твердый ствол, и губы Мура, когда пальцы проникли тому в рот. — И какой я на вкус? — поинтересовался Лерик, наслаждаясь языком, обводящим подушечки пальцев. — Соленый, — высвобождаясь, ответил Мур. — Но на мой взгляд, с перчинкой.       Крепкая итальянская кровать продержалась недолго, начав скрипеть. Мур, которого скрип выбесил еще во время их первой «стыковки», выломал вместе с наручниками гладкий брус из деревянной решетки, затем опрокидывая Лерика на постель и перехватывая инициативу. — Вторую кровать сломали, — произнес Лерик, впиваясь в его плечи. — Я починю, не отвлекайся, — фыркнул Мур, подхватывая его под бедра.       После первого захода Лерику захотелось есть. Выискивая среди баночек и коробочек любимое ими обоими филе лосося, он наткнулся на баллончик со взбитыми сливками и вернулся в спальню, полный энтузиазма. — Ты уже сделал… бутерброды, — проговорил Мур, наблюдая, как Лерик слизывает с ладони воздушную пенку. — Я нашел кое-что получше.       Его рука скользнула вниз, размазывая белую массу по шее, соскам, животу. И Мур, жадно слизывая с его кожи сливки, похоже, в самом деле успел проголодаться.