Восхитительная мразь

      Найти человека в огромном жужжащем улье таких же рабочих пчелок — задача непосильная. Но если в твоем распоряжении почти сотня верных соклановцев, готовых на любую услугу — дело одного дня. Глеба, который не избирался, не получал по наследству положение главы, а просто стал вожаком новой отделившейся стаи, уважали сейчас даже больше, чем его отца. Поэтому скромная просьба выяснить, куда пропал Андрюша после всей этой неприятной истории с прогулкой по лесу, была исполнена спустя пару часов. — Новый адрес, — негромко проговорил Глеб, вкладывая в карман Мура сложенную вдвое бумажку. — И помни — я тебе ничего не говорил.       При этом он заглянул через плечо Мура в комнату, убеждаясь, что Макси и Лерик, занятые переодеванием малышей, ничего не заметили.       И хотя за несколько недель Лерик вполне вернулся к своему нормальному состоянию, перестав молчать и смотреть в пространство, словно отключаясь на какое-то время, он с удовольствием принимал ласки Макси, который, жалея его, гладил по волосам и часто целовал в нос. Сейчас Лерик тоже жался к нему, придерживая агукающего Костю и улыбаясь в привычной пошленькой манере, проявляющейся всегда, когда рядом был благоверный Глеба. — Я начинаю ревновать, — произнес Глеб, когда Лерик звонко шлепнул по заду наклонившегося за ползунками Макси. — У них особый вид отношений, — вздохнул Мур. — Придется привыкать. Придумаешь как меня отмазать? — Скажу, что попросил тебя съездить по делам фирмы ненадолго, потому что все заняты, а сам я… С детьми. — Такая себе отговорка. — Такая себе. Но они поверят, им не до этого.       Лерик, усевшись на кровать рядом с Макси, что-то нашептывал тому на ухо и легко касался с другой стороны шеи.       Когда двойняшки уснули у него на руках, Макси положил голову на хрупкое плечо Лерика, показавшееся из выреза майки, и рука с черными ногтями опустилась ниже, поглаживая уже поясницу молодого папочки.       Мур с интересом посмотрел на побагровевшего Глеба. — Если он отобьет у тебя мужа, я тебя утешать не буду, — усмехнулся он. — Идем на кухню, — проговорил Глеб, разворачиваясь. — Не могу смотреть на эту идиллию.       Больше суток находиться в обличии зверя было опасно — человеческое сознание вытеснялось первобытными инстинктами и легко было впасть в неконтролируемую агрессию.       Но не пуме. В его случае агрессия была холодной, выверенной, не единожды продуманной.       Как выяснилось, Андрей временно переселился в загородный домик неподалеку от столицы, который ему предоставил в пользование дальний родственник. Это было главной ошибкой, потому что в его ситуации не помог бы и переезд в другую страну. Наверное, альфа был уверен, что Лерик, который верил в «эффект бабочки» и неслучайность событий, спасет его от неминуемой кары и в этот раз.       Но Лерик сейчас менял памперс маленькому Саше и не знал, что пума лениво греется на солнышке, распластавшись на крыше веранды загородного домика, слизывая с носа приставших мошек.       Андрей вернулся из ближайшего магазина не один, а в компании ящика пива и двух незнакомых альф. Посиделки затянулись до позднего вечера, и зверь все это время лежал на крыше, подергивая тяжелым хвостом и слушая душеизлияния. — И куда ты теперь? — спрашивал незнакомый бас. — Я тебе бабок на хату занять не смогу, у самого по нулям. — Не знаю, придется на север ехать… Был один вариантик, да не выгорел, — отвечал Андрей лениво.       Не выгорел — стукнуло в голове, и если бы пума могла улыбаться, то уже давно бы осклабилась.       Проводив гостей, Андрей остановился рядом с верандой и закурил. Пепел от сигареты не успел упасть на землю, когда сзади на него обрушилась гора сбитых мышц.       Не слишком благородно было нападать со спины, к тому же на человека заведомо безоружного и не способного на отпор, но зверь об этом не думал, прокусывая шею, пахнущую табаком и корицей и захлебываясь кровью. Он чувствовал запах страха, мелькнувшего перед тем, как тело под ним затрясли конвульсии. И оно было скорее живо, чем мертво, когда лапы уперлись в хрипящую грудь и позвонки в шее хрустнули, ломаясь.       Зверь открыл пасть, сглотнув красную слюну. Наверное, знай о нем Андрей, иначе как мразью бы его не окрестил.       Впрочем, если тебя считают мразью безосновательно, стоит ей немного побыть.       Мур вернулся в город утром, и сразу направился в квартиру, от которой у него с некоторых пор были ключи.       Раздевшись, он долго стоял под душем, смывая с себя чужие запахи и ощущение налипшей грязи. Когда он нырнул под одеяло, Лерик во сне нащупал его мокрую голову и подвинулся ближе.       Чувства, будто он сделал нечто ужасное, пока не появлялось, будто не он этой ночью разбросал на лужайке перед загородным домиком то, что когда-то было человеком. Только было ли?       Мур хмыкнул, сдвигая одеяло ниже и разглядывая длинные ноги с маленькими, просто изумительными ступнями, на которых хотелось облизать каждый пальчик. — О, ты вернулся, — промурлыкал Лерик, открывая глаза. — Что ты делаешь? Что за… Ааах нет, продолжай…       Муру в то утро удалось найти не одну эрогенную зону. Лерик все еще был неизвестной планетой в некоторых моментах, но он собирался освоить ее в самое ближайшее время.       И вряд ли кто-либо уже мог помешать.