Барсук

— Профессор, можно? — Да, садитесь, скоро начнется урок. Батшеда Бабблинг с грустью смотрела, как рассаживаются немногочисленные ученики третьего курса. Как обычно, у неё не набралось и десяти студентов с одного курса. Встряхнувшись, она вышла к доске и написала тему урока. Наблюдая, как ученики листают словари и потихоньку переводят выданный текст, женщина снова загрустила. Прошло всего десять лет, а её предмет уже вывели в раздел факультативов. Нет, возможно, это и правильно, всё же руны — это трудная письменность. Да и используется она уже не так часто. Но всё же, как преподавателю, ей было обидно такое отношение к предмету. К тому же после очередных реформ волшебники будто вообще забыли об истинном предназначении рун. Удар колокола оповестил всех об окончании занятия и вывел женщину из раздумий. — Домашнее задание — закончить перевод, — она хотела задать что-то ещё, но передумала. — Идите. Какой смысл давать задание, если полученные знания останутся висеть мёртвым грузом? Батшеда подумала о мальчике с седьмого курса Когтеврана и девочке с пятого курса Слизерина. Оба обучались с ней индивидуально, при том ни тот ни другой не взяли её факультативы официально. «Захотят — сами выучат!» Мучительно захотелось выпить. Всё чаще женщина ловила себя на тяге к бутылке. Всё чаще она заходила к мадам Хуч, где можно было найти и Чарити Бэрбидж, преподавательницу Маггловедения, и Аврору Синистру, преподавателя Астрономии, но гораздо реже. С мадам Хуч её свело вместе пренебрежение её предметом, ведь на должность преподавательницы полётов ту перевели, когда упразднили деление на мужские-женские группы на Чарах. Все курсы отдали Флитвику, а Роланду поставили обучать полётам. С Чарити они познакомились у Роланды, когда женщина в очередной раз пришла пожаловаться. У преподавателя Маггловедения обнаружилась схожая проблема, правда, слегка измененная. Её предмет был посещаем, но выбирали его в основном откровенные лентяи. Да и учебники были весьма… далеки от реальности. Батшод уже коснулась фляжки, когда раздался голос: — Профессор? Бабблинг чуть не упала с кресла и довольно чувствительно приложилась головой о край стола. Перед ней стоял третьекурсник с галстуком хаффлпаффских расцветок на шее. — Да, мистер… — Тафнел. Найджел Тафнел, мэм. — А, точно. Слушаю вас, мистер Тафнел, — Батшеда постаралась замять возникшую неловкость. — У вас вопрос? — Да, мэм. Скажите, а… для чего нужны руны? — В… в смысле?.. — Ну, — мальчик смущенно почесал в затылке, — какое практическое применение рун? Их где-то используют? — Древние руны используют… — Нет, профессор, — перебил студент Бабблинг. — Я не про тексты, написанные древними рунами. Я про практическое применение. Можно ли сделать… не, не знаю… постоянное заклинание на основе рун? Или оберег с их помощью? У женщины засверкали глаза. Не осознавая, студент задал именно тот вопрос, на который она могла ответить. И ответить более чем развернуто. — Видите ли, мистер Тафнел … Руны действительно использовались раньше для придания различным вещам особых свойств. Довольно часто руны применялись в артефакторике. Но большая часть рунологов отдавали предпочтение зачарованной одежде. Зачарованной с помощью рун. — А как они это делали? — в глазах подростка блеснул неподдельный интерес, которого женщина уже давно не видела у учеников на её занятиях. — Вышивали, выжигали, рисовали… Способов множество, и каждый Мастер сам выбирал наиболее удобный… — А многое может зачарованная одежда? — Многое. — А в быту? — поставив сумку на стол, белобрысый хаффлпаффец достал перо, чернильницу и пергамент. — В быту можно использовать руны для облегчения жизни? — Разумеется! Всего десяток рун на моющей щётке, раковине и тарелках, и все будет мыться-сушиться без участия волшебника! — А дом? — не отрываясь от стенографии, спросил мальчик. — Можно защитить дом с помощью рун? — Можно! Только… — взгляд преподавателя рун будто потускнел. — Только это запрещено законом. — В смысле?! — Мистер Тафнел, поймите… — Просто Найджел. — Найджел… Министерство Магии приняло некоторые законы, которые не позволяют использовать некоторые виды магии. Точнее, оно не запретило, но… — Об использовании лучше помалкивать, — понятливо кивнул мальчик. — Да. — Ясно… скажите, вы можете научить меня использовать руны? Батшеда Бабблинг замерла, глядя прямо в глаза хаффлпаффца, который со своей стороны упрямо глядел на неё в ответ. Женщина понимала, что этот третьекурсник, о котором остальные коллеги говорили довольно часто, а иногда и нецензурно (на педсовете в начале года Минерва МакГонагалл чуть ли не плевалась, произнося ругательства, которые вроде бы не должны использовать дамы её возраста), только что сделал ей предложение. Немного завуалированно, но он попросился в ученики. — А вы… уверены? Предмет довольно сложный… — Значит, буду уделять учёбе больше времени, — подросток пожал плечами. — Вы назначите мне дополнительные занятия? — Эммм… Да. Например, в понедельник и… пятницу? — Хммм… У нас занятия с профессором Снейпом… Может, в четверг? — Хорошо. Тогда в эти дни… — Что нужно на занятия приносить? — Мистер Тафнел?.. — Ну, на чём я буду тренироваться? Рубашка? Или какие-то простые лоскуты сначала? — Кхм, — Батшеда слегка опешила от такой деловитости. — Сначала мы будем практиковаться на платках. Потом на одежде. Можно также на ремне или ботинках, хотя… — Я понял. Я принесу несколько чистых платков, — кивнул мальчик, что-то царапая в пергаменте. Спасибо, профессор! Увидимся в четверг! — Всего… доброго, — женщина осела в кресле и, поняв, что её новый личный ученик уже ушёл, потянулась к бутылке. Но вместо того, чтобы налить, она одним росчерком палочки уничтожила запас алкоголя. «Может, что и получится!»

***

— Найджел, объясни… — тяжело отдуваясь, Салли-Энн привычно поднималась на верхушку Северной башни, — ты же не записался на прорицания… Тогда почему ты ещё здесь? — Для общего развития, — спокойно отвечал мальчик, поддерживая подругу под локоть. — Я поговорил с деканом, она разрешила. С условием, конечно, что не буду создавать проблем. — Проблем?.. — Ну, — подросток смущенно потёр шею, — как в начале года с первокурсниками… или когда тебя целовал при всём преподавательском коллективе… или когда десяток дементоров случайно взорвал… — Не понимаю, что ты можешь сделать с профессором Трелони, но не советую пробовать, — добравшись наконец до площадки, девочка остановилась, чтобы перевести дух. — У неё куча поклонниц. — Понимаю, — кивнул Найджел. — Заклюют. Через минуту до Перкс дошло. — Подожди… Ты что, их… курицами назвал? — Я?! Никогда! — заверил мальчик и, получив закономерный тычок под рёбра, полез вслед за подругой по веревочной лестнице наверх. Найджел не считал прорицания очень важным предметом. Честно, он вообще не считал это предметом. Но поведение самого учителя было интригующим. Мальчик сразу понял, что женщина шарлатанка. Даже то, что она якобы увидела в его прошлом, хорошо объяснялось наблюдательностью. Но то, с каким жаром и самоотдачей та вела занятия, поражало воображение. И заставляло присматриваться к непонятному преподавателю внимательнее… — Что у нас здесь? — профессор подсела к троице гриффиндорцев, дремавших за соседним столом. — Что вы видите? — Позвольте мне? — по тому, как подобралась Грейнджер, Найджел понял, что заучке-теоретику, которую и представляла из себя гриффиндорка, надоел этот фарс, выдаваемый за уроки. — Это Гримм. — Ох, моя дорогая, — Сивилла Трелони с жалостью посмотрела на бунтарку, — как только вы вошли в мой класс, я сразу поняла, что вы не обладаете способностью к прорицанию… Вот, видите? Вы такая юная, но сердце ваше не способно на любовь… Душа сухая, как страница учебника, к которой вы привязаны навсегда… Гриффиндорка вспыхнула и, схватив сумку, вылетела из класса, не заметив, что сбила со стола гадательный шар. — Зачем она так с Гермионой? — прошептала Салли-Энн. — Ну не умеет она предсказывать… Да тут больше половины студентов придумывают что попало… — Отличница. Такая не признает слабости. И ненавидит, когда на них указывают другие. — А вы? — ребятам пришлось замолкнуть, так как Трелони подсела за их стол. — Что вы видите? — Простите, профессор, — мальчик с трудом давил смех, — я вижу только большое количества тумана или дыма в этих шарах. Но из них иногда выстраиваются фигуры… Это можно считать за знаки? — О, конечно! Но боюсь, сейчас ваше третье око закрыто, и вы ничего не увидите… — О, вы совершенно правы, профессор! — с придыханием отозвался Найджел. — Мисс Грейнджер испортила внутреннюю гармонию, которой я пытался достичь… — Пытайтесь, мой дорогой… — профессор благосклонно улыбнулась впавшему в раж мальчику и, явно довольная, отошла к своему столу. — Видишь, как всё просто! — повернувшись так, чтобы его лица не было видно Трелони, Найджел подмигнул Салли-Энн. — Все преподаватели любят старательных учеников! — Это хитрость! — Ничуть. Я действительно честно пытался достичь равновесия и увидеть знаки. И действительно сбился, когда Грейджер начала возмущаться. — Ещё скажи, что действительно видишь знаки… — Чего нет, того нет, но я не отчаиваюсь. — И, подмигнув подруге, мальчик вновь уставился на кружащуюся дымку.

***

— Эй, смотри! — шедший впереди Поттер нагнулся и поднял с пола гадательный шар. — Это же шар, который сбила Гермиона. — Хэй, Поттер, — при звуке голоса Найджела Уизли дёрнулся и недовольно посмотрел на мальчика, — дай его сюда, я отнесу обратно. — Зачем? — Зачем? — прошептала Салли-Энн. — Надо, — ответил Найджел разом на оба вопроса. — Давай-давай, Поттер. Или в очередной раз хочешь выслушивать, какая смерть тебе уготована? После таких слов Мальчик-который-выжил быстро отдал шар и поспешил удалиться подальше от покоев прорицательницы. — Найджел, тебе это зачем? — Хочу поговорить с профессором Трелони тет-а-тет. И повод есть хороший. Скорее всего, я на обед не успею… Возьми мне чего-нибудь перекусить. — Найджел, — поймав друга за рукав, девочка посмотрела ему в глаза, — не знаю, что ты задумал, но прошу… — Не волнуйся. Я не обижаю беспомощных дам. — Ты никого не обижаешь… А потом вся школа на ушах стоит. — Тогда я постараюсь, чтобы на ушах стояло всего половина школы. И, послав подруге озорную улыбку, мальчик побежал вверх по лестнице. — Клоун!

***

— Профессор? — в гадательном салоне, как про себя обзывал класс прорицаний Найджел, никого не было, и мальчик сделал пару шагов в сторону личных комнат прорицательницы. — Профессор Трелони? Из-за неплотно закрытой двери раздался звон и тихий всхлип. — Профессор? — не дождавшись ответа, он толкнул дверь и с интересом заглянул внутрь. — Мать моя воспитательница! Комната мало чем напоминала обиталище прорицательницы. «Скорее уж комнату в психбольнице. Только стены не обиты войлоком». Простая кровать, заправленная серым одеялом. Стол, стул и шкаф. Всё. На полу был старый ковёр, в пятнах, смутно напоминавших следы от пролитого скотча. Сама профессор сидела на полу возле стола, схватившись за голову, сверля взглядом пустые бутылки, раскатившиеся по полу. Волосы, обычно сдерживаемые платком, рассыпались по плечам, делая её ещё больше похожей на классическую ведьму. Очки лежали рядом, благодаря чему её лицо выглядело более нормально, и она больше не была похожа на стрекозу. Лицо было заплаканным. — Профессор… — подавив тяжелый вздох, Найджел подошёл ближе к женщине. — Я вам помогу. Пойдёмте… Давайте, идёмте. Женщина оказалась худощавой и для жилистого подростка не очень тяжёлой. Он аккуратно перенёс её на кровать и тактично отвернулся. Видимо, его присутствие всё же несколько помогло, и, судя по звукам, женщина скинула с себя испачканную одежду и забралась под одеяло, пока сам мальчик уничтожал следы пьянки. Положив очки на стол, он обернулся к кровати, чтобы увидеть, как их профессор прорицаний спит, совершенно по-детски подложив руку под щёку. — Вот и поговорили… — задумавшись, Найджел хлопнул себя по лбу и щёлкнул пальцами. — Квик! С негромким хлопком перед ним появился эльф, с которым мальчик познакомился во время одного из своих вояжей на кухню. — Квик прийти! Что может сделать Квик? — Квик, ты сможешь помочь этой женщине? С удивлением мальчик заметил, что эльф поморщился, но всё же кивнул. — Квик мочь помочь! — Хорошо, тогда, когда она проспится, помоги ей принять душ, и пусть поест. А также почисти её одежду. Хорошо? — А, помочь так? Квик всё сделает! — Хорошо, — оставив домового эльфа наедине с его подопечной, Найджел вернулся в класс, оставил там гадательный шар и отправился на обед.

***

— Профессор! Профессор Трелони! Профессор, откройте пожалуйста! Это я, Найджел Тафнел, с третьего курса Хаффлпаффа! Подросток стоял, методично долбя в люк котелком, любезно притащенным из кухни сострадательным Квиком. Опрос показал, что преподаватель почти выгнала эльфа, едва пришла в себя, а еду вернула нетронутой. Просьбу перенести мальчика в покои эльф отверг, объяснив это правилами поведения домовых эльфов. А услышав предложение посмотреть самому, эльф огорчился. — Квик не мочь посмотреть! Глупый волшебник сделал Квик не проходить! — Какой волшебник?! Эльф обличительно ткнул пальцем в люк и снова запричитал. — Ладно, Квик. Я постараюсь справиться сам. Спасибо, что помог. — Помощь нужна — Квик звать! Квик помочь! И с негромким хлопком тот исчез, оставив в пользование мальчика котёл. И вот спустя пятнадцать минут беспрерывного стука нервы профессора не выдержали. Люк открылся, и в нём показалась голова преподавателя. — Мистер Тафнел! Минус… — Слава богу, профессор Трелони! — завопил Найджел, перебивая преподавателя и залезая по лестнице наверх. — Я думал, вы потеряли сознание! — С чего вы это взяли?! — прошипела Трелони, и мальчик почему-то подумал, что её анимагическая форма — кто-то из кошачьих. И неприязнь профессора МакГонагалл бы объясняло. — Я вполне нормально… — Простите, профессор, но когда я нашёл вас, вы были в плохом состоянии. Я позвал эльфа, чтобы он вам помог. А сейчас узнал, что вы его выгнали и не поели, и… — Замолчите! — профессор заткнула уши и закрыла глаза. По щекам потекли слёзы. — Убирайтесь… Убирайтесь сейчас же… — Бедная профессор Трелони… Вы что, не знаете, что хаффлпаффцы — народ упрямый? Вот, теперь знаете. И я не уйду, пока не позабочусь. Считайте это моей прихотью. Потом снимите с меня столько баллов, сколько захотите… Но сейчас вам нужна помощь. — Женщина стояла, уткнувшись в плечо её студента, и плакала навзрыд. А сам Найджел гладил её по спине, тихо говоря всякий бред, лишь бы успокоить женщину. — Тщщщ… Пойдёмте, я заварю вам чай. И вам надо поесть, вы целый день не ели…

***

Сивилла Трелони тихо пила чай после сытного ужина, не отрывая взгляда от чашки. Она нередко срывалась и позволяла себе выпить после уроков, да и между ними тоже, но… Её ещё никогда не ловили в невменяемом состоянии! Правда, раньше у неё не было таких учениц, как мисс Грейнджер! Женщина хмыкнула, вспомнив её возмущение. Она ведь сказала правду, чего обижаться?! Далеко не все обладают даром прорицания, и что?.. Но её явное «фи» сильно обидело Сивиллу. А потом… Две бутылки кулинарного хереса из горла на пустой желудок, и она уже в состоянии овоща. И там её находит этот несносный третьекурсник, благо что не с компанией… Профессор ещё раз посмотрела на спокойно пьющего чай подростка. Тот не выглядел взволнованным. Вспомнив, что она проснулась в неглиже, женщина начала краснеть. — Профессор, как вы себя чувствуете? — Хорошо, мой дорогой… — привычные слова едва удалось выговорить, — не стоит беспокоиться… Трелони чувствовала, что вся ситуация попахивает абсурдом. Её в непотребном состоянии нашёл студент, и он не то что не выдал её другим профессорам (хотя директор точно бы её не уволил, но зарплату бы убавил), но старается помочь! Хотя, возможно, это какой-то странный план, и он просто хочет, чтобы она чувствовала себя обязанной ему… Ну уж нет! Она это сейчас ему объяснит! — Кхм, мистер Тафнел, — Трелони постаралась придать лицу грозное выражение, искренне надеясь, что у неё получилось, — я благодарю вас, что вы проявили сострадание ко мне, когда нашли меня в столь… неоднозначной ситуации. Но я уже пришла в себя и поэтому… — Вы можете убираться вон, так как я больше не нуждаюсь в помощи, — закончил фразу голубоглазый нахал и звучно отхлебнул из чашки, — я понимаю, можете не подбирать слова. Вы забыли упомянуть что вы мне ничего не должны и чтобы я не смел никому рассказывать о сем печальном инциденте, иначе меня постигнут ужасные кары. Он поставил чашку на стол и, подхватив с пола сумку, чуть поклонился, самую малость рисуясь. — Всего доброго. Едва мальчик ушёл, в стену полетела чашка. Сивилла сжала руками виски. Впервые её кто-то пожалел. Не из выгоды или лицемерия, а просто так. Потому что понимал, что ей сложно. И директор не в счёт, ведь женщина понимала, что он тоже преследовал какую-то цель. Непонятную лично ей, но в те времена ей было всё равно. Она была весьма посредственной волшебницей, и это мягко сказано. Обучение на Когтевране позволило ей освоиться, но со временем становилось всё хуже. И сейчас… сейчас она уже была не способна даже на простейшее «Репаро». А дар, которым она так гордилась, отказывался подчиняться ей. Точнее, не отказывался, но… Иногда ей казалось, что он не даётся ей. Не хочет. Преподавание было одним расстройством. Нет, предсказывать несчастья и беды было очень весело… но только поначалу. Сейчас это вошло в привычку, от которой и отказаться вроде стоит, но и без неё грустно. Ученики её не уважали, коллеги презирали, а других близких у неё не было. И от этого становилось ещё горше. Попытавшись найти утешение в выпивке, она обнаружила, что её организм не воспринимает ничего крепче кулинарного хереса. Напиться им было трудно, и чтобы быстро впасть в опьянение, ей постоянно приходилось быть под парами… А из-за этого в её комнатах остались только вещи, которые она не могла разбить при всём желании. И этот мальчик… Он не ставил ей в вину плохое преподавание, постоянное опьянение или неряшливый вид. Он помог ей лечь в постель, даже очистил одежду, хотя это, скорее, сделал эльф, и пришёл проведать после… И это несмотря на то, что он сразу понял, кто она. Внимательный взгляд, преследовавший её после первого занятия, здорово нервировал, хорошо, что присутствовал студент не на каждом занятии. И спустя месяц он стал поглядывать на неё с восхищением. Но не её даром предсказания. Нет. Он восхищался тем, как она ловила малейшие изменения настроения своих собеседников, играя в горячо-холодно. И, похоже, даже одобрял. Нет. Он понимал её. Не одобрял. Но понимал. — Кто же ты, Найджел Тафнел? Кто ты? Твердо решив поговорить с этим студентом позже, Сивилла Трелони поднялась из-за стола и отправилась мыть чашки и тарелки.

***

— Найджел, с этим надо что-то делать! — С чем именно, Энни? — Не делай вид, что ты меня не понимаешь! Или тебе нравится кормить флоббер-червей?! Они же скучные! — Я мог бы тебе возразить, но не буду, так как эти животные меня интересуют исключительно в нашинкованном виде. Но, по крайней мере, можно подремать немного, медитируя на эту живность. — А, точно, ты же продолжаешь ходить к профессору Снейпу и профессору Бабблинг на дополнительные занятия? — И вожу первокурсников на дополнительные часы зельеварения. Кстати, декан меня хвалила за деятельность с первокурсниками. Как бы она мне это в обязанность не поставила. — Тебя и так не видно в гостиной, — фыркнула девочка. — Когда ни спрошу — то ты на дополнительных, то ты в библиотеке, то первокурсников увёл на занятия… А я между прочим… — девочка смутилась и остервенело потыкала капустой во флоббер-червя. Её экземпляр даже не подумал шевелиться. — Скучаешь? — подув на руки, мальчик потер их и сунул в карманы. — Прости… Я был так занят… Может… — на лице подростка появилась проказливая улыбка, и Салли-Энн стало страшно, — может, сходим вместе в Хогсмид? — Мы же… и так вместе ходим… — щеки девочки заалели. — Да нет! Как парень и девушка! Ну… в общем… Пойдёшь со мной в Хогсмид на свидание? — Ха! — над ухом пронзительно крикнул Уизли. — Слышали! Он пригласил её на свидание! — Уизли, — однокурсники зашептались, пытаясь разглядеть Салли-Энн, которая сжалась возле корзинки с флоббер-червями, — ты бы помолчал. Ты смелости пригласить понравившуюся девушку наберешься хорошо если к совершеннолетию. Рыжий набычился. — Чё это?! — А ты посмотри на себя, и поймёшь, — ответил Найджел, теряя интерес к гриффиндорцу. Сказал он это, просто чтобы не оставлять вопрос висеть в воздухе, но Рональд, видимо, усмотрел в его словах что-то оскорбительное. И с утробным криком кинулся на мальчика. Для приютского подкидыша Найджел был довольно приличным и имел не очень большое досье. То есть не встревал в драки чаще, чем раз в два месяца. Иногда реже. Но основные постулаты он всё же смог вынести и вполне успешно их закрепил на практике. И одним из них было правило никогда не поворачиваться на окрик. Отпрыгнуть в сторону — приготовиться к бою — а потом уже разбираться. В первое время ему это мешало, так как собеседники терялись, когда на приближение первокурсник вскакивал с кресла и пытался обороняться. К счастью, на Хаффлпаффе учились деликатные люди, и, почувствовав, что ему некого опасаться, Найджел смог отпустить приютские привычки. Но как оказалось, они хранились на более глубоком уровне. Поэтому рванувший к нему Уизли смог поймать рукой только воздух. А когда остановился после прыжка — упал от подсечки. Но, не угомонившись, он, не вставая, поймал Найджела за рукав и попытался ударить. — Ай! — Перкс спрятала палочку, а рыжий схватился за руку, катаясь по снегу. — Что тут происходит?! — Хагрид, как всегда, подоспел к шапочному разбору. — Вы что тут, драку устроили?! — Он ударил Рональда, Хагрид! — тут же пожаловалась Грейнджер. — В руку? — спросил Найджел, но его уже никто не слушал. — Это что такое?! Чтобы это… зачем? — Я могу поклясться, что я его не бил. Подсечку сделал — да. Но бить — нет. И вообще, Уизли первым на меня набросился! — Разберемся! И не слушая возражений, великан повёл их веселую компанию в школу. Но не к директору, как ожидал мальчик, а пред светлые очи декана Гриффиндора, Минервы МакГонагалл. — Это, профессор. Тут это… драку устроили… вот. Наказать надо. — Ясно, можете идти, Хагрид, — женщина строго посмотрела на провинившихся. — Ну и? Грейнджер, Поттер и Уизли посмотрели на Найджела, Салли-Энн и Эрни, который был ближе всех и, соответственно, видел всё, что произошло. Хаффлпаффцы с каменными лицами смотрели на профессора. — Он ударил Рона! — ткнула пальцем Грейнджер. — Показывать пальцем невежливо, — чуть насмешливо заметил Найджел. Девочка смутилась. — И вы не правы. Я не бил Уизли. Подсечку сделал. А почему он начал кричать и хвататься за руку — без понятия. — Это правда, мистер Уизли? — Минерва, которая уже была не рада приходу Тафнела, испытующе взглянула на своего студента. Тот стал отчетливо бордового цвета, но кивнул. Женщина вздохнула. — А почему вам пришлось делать… подсечку, мистер Тафнел? — Он бросился на меня, — мальчик пожал плечами. — Явно чтобы не цветы подарить. — Ясно. Обо что тогда вы ударились, мистер Уизли? Рыжий мотнул головой. — Простите, профессор, — вперёд вышла Салли-Энн, — но это я. Я использовала Протего, чтобы защитить Найджела. — Ясно… Мистер Уизли, за попытку спровоцировать драку я назначаю вам отработку с мистером Филчем. Мистер Тафнел, отработка… — За что, мэм? Полгода назад МакГонагалл бы не обратила бы внимания на эти искры в глазах мальчика. Но тот опыт был слишком свеж, поэтому она решила проявить осторожность. — За превышение пределов самообороны… — За подсечку? Мэм, насколько я помню, мисс Грейджер жаловалась, что я ударил Уизли. И речь шла о руке. Что я успел ещё травмировать вашему студенту? — Ничего. Минус двадцать баллов… — И снова не соглашусь, профессор. На меня напали — я же и виноват? — нахал смотрел прямо в глаза женщины, наивно приподняв брови. — Этак они ни в чём не будут виноваты! Что бы ни натворили. — Идите, мистер Тафнел! Минус двадцать баллов за драку и ещё двадцать за пререкания с преподавателем. Найджел, поймав за руки дернувшихся было однокурсников, кивнул и повёл их прочь из класса. Но на пороге он обернулся. — Я сообщу профессору Спраут о снятых баллах, чтобы она прояснила, за что конкретно вы их сняли, профессор. И выпустив эту парфянскую стрелу, он скрылся в дверном проёме. И только возраст и выучка не позволили Минерве МакГонагалл застонать от отчаяния. «Помона же с меня не слезет! И точно не возьмет в расчёт аргументы, что драка затевается двумя! О Мерлин, за что мне это наказание!»

***

— На чём мы остановились? — Как ты можешь сейчас есть, Найджел? — Ртом. — А я до сих пор не могу в себя прийти от твоего разговора с профессором МакГонагалл. — А я уже отошёл. Мне вообще не впервой кушать после разговора со взбешенным учителем или воспитателем. И к тому же я уже отомстил. — Профессору? Когда успел?! — Пока ты ходила в уборную. В коридоре проходила декан, чуть инфаркт не схватила при виде факультетских часов. Ну, я ей и объяснил. Со всеми подробностями. — И где же ты тут отомстил? — девочка даже отложила вилку, с недоумением глядя на мальчика, с аппетитом поглощающего рыбу. — А меня МакГонагалл видела. И по тому, как она спешила и как скривилась, когда увидела меня в компании декана — ей очень солоно придётся. За деканом не заржавеет! А теперь вопрос, как нам быть с занятиями УЗМС? Флоббер-червей я уважаю только в лаборатории. А смотреть на них я уже не хочу. А спать на улице холодно, Перкс, и не надо мои же аргументы вспоминать. — Может, подбодрить Хагрида? — Да не… — в задумчивости Найджел постучал по губам кончиком вилки. — Только ещё хуже будет. Надо по-другому. — Как? — Увидишь. Пойдём, если доела!

***

Хагрида они поймали по дороге в Большой зал, в холле. Великан шёл, хмуро глядя себе под ноги. — Профессор! — перед ним появился Найджел. — Простите, мы можем поговорить? — Ааа… Это ты… Это, тебя наказали? — Конечно, профессор! Сорок баллов сняли! — Эвона как, я думал, на отработку отправят… Это, извини, парень… Но драться на уроке не стоит… — Да я не обижаюсь, — махнул рукой Найджел. — Я по другому вопросу. Профессор, вам нравится то, как вы преподаёте? Видневшаяся из-под волос физиономия великана покраснела. — Дык… Этово… — Профессор, давайте честно. После той истории с гиппогрифом и Малфоем вас могут и уволить, верно? И вы хотите, чтобы студенты вас запомнили жутким преподавателем? Чтобы говорили, что после одной неудачи вы опустили руки?! Что вы не оправдали доверия директора?! Салли-Энн с ужасом и восхищением смотрела на друга, который, войдя в раж, повышал голос после каждой фразы. В конце он почти кричал. Но эффект оказался ошеломительным. Великан будто стал ещё выше и внушительнее. — Тафнел! — громыхнул он. — Что вы себе позволяете?! Пять баллов с Хаффлпаффа за неуважение к преподавателю! — Да, сэр! — откликнулся Найджел и, сверкая широкой улыбкой, побежал к девочке, прятавшейся за углом. — Ну и чего ты добился? Ещё пять баллов с нас сняли за это. — Добрые дела требуют жертв! Это древняя истина. И, кстати, по-моему, это было эффективно. Ты послушай, — с их места было видно великана, который направился обратно к выходу, сердито бурча в бороду: «Я вам покажу! Я… самый лучший урок… предать доверие…! Не бывать такому!» — видишь? Он загорелся. Так что скучно на следующем уроке не будет. — Надеюсь… — И, между прочим, — мальчик повернулся к девочке, — нас тогда прервали, и ты не ответила. Пойдёшь в субботу со мной в Хогсмид на свидание? — Я… Я… А ты как думаешь? — Салли-Энн опустила голову, чувствуя, как полыхают уши. — Конечно, согласна. — Ура! — Мистер Тафнел… — не успел мальчик порадоваться, как сзади появилась Сивилла Трелони. — Я хочу с вами поговорить. За мной. Мисс Перкс, идите на следующий урок. Это было так не похоже на её обычное щебетание, что девочка даже испугалась. Шепнув забеспокоившейся подруге «увидимся позже», Найджел побежал вслед за преподавателем.

***

Сивилла Трелони никогда не ждала людей. Вполне обходясь своим обществом и «выдумками», как их называли другие люди, она с трудом общалась с окружающими людьми. Когтевран позволял ей свести контакты к минимуму, а значит, навыков к общению как таковых не выработалось. Когда месяц назад она решила поговорить с Тафнелом, она не предполагала, что он может просто перестать приходить на занятия. После осторожных расспросов она вспомнила, что разрешила ему приходить свободно, «для расширения кругозора». И перестать посещать её занятия он мог вполне законно. Но проблемы это не решало. Поэтому ей пришлось пойти искать студента, ведь полномочий вызвать его у неё, к сожалению, не было. Зайдя в какой-то пустой класс, она обернулась к мальчику, который, прикрыв дверь, остановился напротив неё с вежливым недоумением. — Мистер Тафнел… Я хотела бы поговорить с вами о том, что случилось месяц назад… Возможно… Я вела себя… Невежливо… но я плохо себя чувствовала и… Я хотела бы извиниться. Точнее… Я извиняюсь. — Извинения приняты, — мальчик пожал плечами. — Я не думал обижаться. Почти. — А почему? — вопрос слетел с языка быстрее, чем женщина успела сообразить, но было уже поздно. Мальчик как-то странно усмехнулся и потёр шею. — Вы обидитесь, если я скажу. — Говори, я не обижусь. — Хммм… Ну, меня приучили, что на тех, на кого всё равно — не обижаются. Хоть что делай — не обратят внимания, если ты безразличен. Вот и всё. Но вы обещали не обижаться! Сивилла его уже не слушала. Она словно кадр за кадром вспоминала свою жизнь. Непримечательная учёба в Хогвартсе, не запомнившаяся ничем, кроме библиотеки и занятий по Прорицаниям. Скоропалительная свадьба, окончившаяся разводом из-за упрямства двух ослов. Преподавание-спектакль на протяжении почти тринадцати лет… Женщина плакала, тихо всхлипывая, вытянув руки вдоль тела. У неё не было никого, кто бы пожалел о её смерти. Есть она, нет — всем будет всё равно. И коллеги не вспомнят — поволнуются да успокоятся. Вдруг она почувствовала, как её обнимают. Будто само собой она уткнулась в плечо подростка и разревелась, как обычная девчонка. Он поглаживал её по голове, тихонько похлопывал по спине, утешая, как обычную однокурсницу. Будто ему не всё равно… — Ну будет вам, профессор Трелони… Каждый человек может ошибаться… Каждому хочется найти того, кто будет рядом. Ну всё… Ну? Вытирайте свои глазки… — Это… — шмыгнув носом, женщина промокнула глаза и высморкалась в подставленный платок. — Взрослые должны успокаивать детей. А не наоборот. — А у нас так — кто расплакался — того и утешаем. Правило на Хаффлпаффе. Хороший у нас факультет, да? — Да, — ей даже хватило сил слабо улыбнуться. — Но что мне делать? — А чего бы вы хотели? Трелони замолчала почти на пять минут. Она задумчиво морщила лоб, потирала подбородок и стояла с закрытыми глазами, будто прислушиваясь к себе. Найджел не мешал. Он уже понял, что люди в большинстве своём не знают, чего хотят. Нет, они могут хотеть сразу всего и побольше, но того самого… Это желание чаще всего остаётся незамеченным на фоне житейских хотелок. Или забывается со временем… — Я хочу быть с семьёй. Чтобы обо мне заботились. Чтобы принимали такой, какая я есть. И чтобы я была в безопасности. Тёмно-зелёные глаза Сивиллы Трелони сверкнули фанатичным блеском, и Найджел понял гораздо больше, чем то, что было произнесено вслух. Женщина хотела, чтобы ей не приходилось притворяться. Чтобы приняли её не как праправнучку знаменитой предсказательницы — а только её саму. Со сбоящим даром прорицателя и весьма скромными магическими способностями. Чтобы было на кого опереться, кто не будет упрекать в бесталанности. «О Будда, где мне такого найти?!» — обалдел Найджел, но вслух он сказал другое: — Профессор, прежде вам придётся немного изменить ваш внешний вид. Если, конечно, он вам не требуется для прорицаний. — Нет, что ты! Он просто… это… — Вот и замечательно! — смотреть, как прорицательница путается в шалях, было невозможно, и мальчик счёл за лучшее ещё подумать. — Ещё вам стоит сменить очки. В городе можно найти хорошего окулиста, который выпишет вам отличные линзы… ну или очки. — А?.. Очки? — Трелони сняла с себя свои и недоуменно на них посмотрела, прищурив глаза. — А что с ними не так? — Эээ… Профессор, при всём уважении, но вы в них на стрекозу-переростка похожи. — Ааа… Ладно. — И ещё, думаю, вам понадобится ещё кое-что. — Вытащив из сумки перо и чернильницу, мальчик сел за парту. — Будете читать это три раза в день по десять минут. В течение пяти минут раздавался только скрип пера, после чего профессор Трелони с удивлением читала строчки на пергаменте длиной не меньше фута. — А… а что это? — Вы же хотите измениться внешне? — женщина неуверенно кивнула. — А значит, вам надо меняться и внутренне. Поймите, воробей не станет гордым соколом, как его ни принаряжай. Он должен сам переродиться. А сокол даже без оперения, даже ободранный и грязный — гордый сокол. — И парень заскрипел пером дальше. — А как это называется? То, что ты пишешь? — Афоризмы… нет, афтоматизмы… нет, не то… аф-фир-ма-ции… Точно! Аффирмации! В общем, будете их произносить каждый день и убеждать себя в этом. Сейчас закончу. Через десять минут Сивилла Трелони шла к себе в башню, впервые не испытывая желания выпить. Напротив, она летела, словно на крыльях, прижимая к груди несколько свитков, любезно написанных этим невероятным подростком-хаффлпаффцем. Возле входа в свои покои она остановилась. — Плюс тридцать баллов Хаффлпаффу… за потрясающую помощь!

***

— Найджел, я не поняла, мы идём или нет? — Идём, Энни, идём. Но не сейчас. Если ты не против, подожди меня в «Трёх Мётлах». — А ты куда? — она с подозрением бросила на Найджела взгляд. — Признавайся, Барсук! — Весна… У меня игривое настроение… — Весна официально через месяц, а оттепель начнется через два… — И хочется пошалить! — … что ты задумал? Схватив девочку за ладошки, Найджел заглянул ей в глаза. — Я тебе врал? — Перечислить? — Но это правда сюрприз. Но если ты обещаешь сохранить его в тайне, то мы сможем пойти вместе. — Правда? — Только нужно будет объяснить наличие ещё одного человека… но, думаю, справлюсь. К ним подошла фигура, почти полностью завернутая в чёрную мантию. На голове была чёрная шляпа, а на носу чёрные же очки. — Мистер Тафнел? — Профессор, мне понадобится консультант, и если вы не против, им станет моя подруга. Неизвестный кивнул головой и протянул что-то на руке. — Двусторонний портал, сделанный лично директором. Дотроньтесь. Под взглядом Найджела девочка коснулась небольшой брошки в виде сокола, и их засосало в портал.

***

— Найджел, это было… было… — Да ладно, — мальчик махнул рукой, — ещё скажи, что тебе не понравилось посетить Лондон посреди учебного года. — Но мы нарушили кучу правил! — Неа. С сопровождающим с территории школы выходить можно. — Это Трелони сопровождающий?! — Если бы… — Найджел поморщился. — Сопровождал нас профессор Снейп. Под Дезиллюминационными чарами. — Грхххх! — подавилась сливочным пивом девочка. — Профессор Снейп?! — Ага. Как настоящий Джеймс Бонд, под прикрытием. Правда, чувствую, прилетит мне за это… — В смысле? От кого? — От профессора Снейпа. Получается, я его от кучи разных дел оторвал. А у него, наверно, и свои планы были. А тут мы… — Сюрприза, жалко, не получится, — вздохнула Салли-Энн. — Если профессор знает… — Никому он ничего не скажет! — авторитетно возразил Найджел. — Ни один мужчина добровольно не признается, что вместо нормальных «мужских» дел он ходил по стилистам и магазинам. Так что сюрприз будет… Ого-го! — Ну, хоть очки в Косой Аллее заказать смогли. Сразу совой пришлют. — Ндааа… — подросток потянулся, прикидывая план. Пару дней на подготовку (в понедельник у профессора Трелони не было пар, а после обеда у профессоров должен был быть педсовет), и шутка выстрелит. «А дальше всё зависит от вас, профессор!» — пригубив ещё сливочного пива за удачу, Найджел обратил всё своё внимание на Салли-Энн. — Ты не проголодалась, Энни? Тут неподалёку есть кафе… Можем зайти… Перекусить… — Найджел, ещё один намёк на кафе Мадам Паддифут, и тебе не поздоровится. — Понял, молчу… А знаешь, я бы много отдал бы, чтобы увидеть, как будет проходить педсовет в понедельник… — Как ни странно, — девочка хихикнула, — я тоже!

***

Северус Снейп ненавидел понедельники. Нет, эта ненависть не была той обычной, которую питают все неудачники, которые вынуждены вставать утром раньше восхода солнца и плестись на опостылевшую работу. Нет, в этот день каждую неделю он вполне серьёзно обдумывал, как бы отравить всех вокруг так, чтобы его не смогли заподозрить. И пару раз даже замечал наличие в карманах некоторых пузырьков с ядами разной степени смертельности. Нет, смертельность там была у всех одна — стопроцентная. Но время до исхода было разным. В таких случаях он размышлял, каким именно ядом угостить коллег и студентов. В этом случае он чувствовал себя буридановым ослом перед двумя одинаковыми стогами. В общем, Северус Снейп ненавидел понедельники. К тому же из-за Найджела Тафнела ему пришлось в субботу сопровождать непонятно кого при посещении Косой Аллеи и маггловского Лондона. И пусть его сначала попросил директор, а потом он встретил хаффлпаффца-третьекурсника с подругой и тем человеком в чёрной мантии, но подозрение, что всё началось с этого Барсука, у него не проходило. А подошедший после этого с извинениями Тафнел только подтвердил подозрения. В результате опыт, запланированный на все выходные, пришлось сдвинуть, и мужчина не выспался. И за это огребали сегодня все. Он даже не пощадил Слизерин, сняв целых десять баллов за крики. Ну а страдал больше всех Хаффлпафф, потеряв за день почти сотню баллов. Этот факт немного примирил зельевара с реальностью, и он пришёл на педсовет, устраиваемый каждый понедельник, с настроением крокодила, уже получившего аперитив. И готового сожрать основное блюдо. Привычно заняв место в углу, он смотрел, как учительская наполняется дорогими «любимыми» коллегами. Вот пришли подружки Роланда Хуч, Чарити Бэрбидж и Батшеда Бабблинг. Машинально отметив про себя с некоторых пор повеселевшего профессора Древних Рун, он обратил внимание на других пришедших. Вот пришли профессор Синистра, профессор Вектор, вкатился упругим колобком Филиус Флитвик, вошла чопорно поджимающая губы Минерва МакГонагалл, и последними вошли Помона Спраут и Люпин, что-то активно обсуждая. Привычно покривившись при виде Люпина, мужчина закрыл глаза, надеясь немного вздремнуть, прежде чем начнется педсовет.

***

Негромко хлопнула входная дверь, и Снейп открыл глаза, зная, что последним всегда заходит директор. Он сморгнул пелену перед глазами и едва по-маггловски не открыл рот. Посреди учительской стояла незнакомая женщина, и… Мордред его забери со всеми потрохами, если она была не красива! Приталенное платье, лёгкая газовая накидка на плечах, минимум украшений — этакая нежная воздушность, так притягивающая глаз. Когда он смог поднять взгляд на лицо, он остолбенел во второй раз. Ведь настолько короткие стрижки никто не носит в их обществе! Блондинка же, стоящая перед ними, на это явно махнула рукой и была острижена почти под мальчика. Лёгкие очки на носу и нежная помада дополняли её облик. Все вместе это создавало благоприятный образ этой очень привлекательной женщины. Вежливо кивая присутствующим, она прошла до свободного кресла, раз и навсегда закрепленного за Сивиллой Трелони. Не то чтобы её так уважали. Просто закрепилось за той место, и всё. Коллеги начали переглядываться, надеясь понять — кто эта дама, позволяющая себе одеваться и стричься настолько легкомысленно. Посмотревшая на это «безобразие» Минерва хмыкнула и демонстративно отвернулась, поджав губы, вызывая смех у остальных. Аврора Синистра, к примеру, кстати, большая модница, явно пыталась понять, где можно найти подобные платья. «Новый преподаватель прорицаний?.. Вряд ли, Альбус боится упустить Трелони… Ладно, потом…» Вошёл директор, и начался педсовет.

***

По правде, Снейп быстро забыл о неизвестной женщине, ведь началось более интересное шоу. Помона Спраут призвала к ответу Минерву за неправомерно снятые баллы. Причём мужчина понял, что Минерва двадцать раз пересматривала аргументы, но… «против лома нет приёма», так вроде говорил Долохов во время особо наглых рейдов. Профессор Травологии просто раздавила коллегу своими простыми, как лопата, выводами. И Снейп пообещал себе вернуть Хаффлпаффу половину отнятых сегодня баллов за полученное моральное удовольствие. Всё же не каждый день он мог наблюдать, как его оппонентку при всех буквально втаптывают в землю. «На будущее, никогда не снимать с барсуков баллы… внаглую» — отметил в уме Снейп и приготовился слушать дальше. А слушать было что. Вышедшая из себя Спраут не подбирала выражений и отличалась отсутствием тормозов. Так что Минерве зельевар мог только посочувствовать. Но это не помешало ему достать из кармана блокнот и вытащить переносную чернильницу и перо — записывать особо удачные пассажи декана барсуков, направленные против МакГонагалл. Директор смог успокоить её через час и двадцать минут, да и то, только прибавив полста баллов Хаффлпаффу. Шоу, увы, закончилось, и педсовет продолжился в своём обычном унылом темпе. Но, как и любое мероприятие, эта тягомотина логично завершилась выдачей новых планов, личных заданий, требований от Министерства (чтоб у этих бюрократов непроходящий понос был!) и других скучнейших, но необходимых директору (но не профессорам!) дел. Едва завершился педсовет, как неизвестная (пару раз закидывающая ногу на ногу так, что Снейп заподозрил у Люпина с Флитвиком на пару быстро прогрессирующее косоглазие) поднялась с кресла и, гордо вскинув голову, направилась к выходу. В этот момент, видимо, директор заметил постороннюю и задал закономерный вопрос: — Простите, а что вы здесь делаете? Женщина даже не смутилась. — Я здесь преподаю, директор. По крайне мере, — женщина улыбнулась уголками губ, — прохожу так по документам. Снейпа поразил этот голос, мягкий и слегка певучий, с лёгкой хрипотцой. Люпин, словно оправдывая свою видовую принадлежность, чуть ли на пол слюнями не капал. — А…Ааа… — в глазах директора появилось понимание, и он довольно закивал. — Прекрасный образ, дорогая коллега, я давно говорил, что вам стоит немного пересмотреть свой гардероб. Замечательно! — Благодарю, директор… Коллеги, — кивнув застывшим профессорам, неизвестная вышла из учительской, оставляя всех в недоумении. — Альбус… Кто это?! — первой пришла в себя МакГонагалл. — Кто эта неприличная особа?! — Ну-ну, Минерва, — успокаивающе поднял руки Дамблдор, — не будь так строга к девочке. — Она ещё молода… Не старше Северуса или Ремуса. И даже чуть моложе… — Но вы не сказали, кто же эта чарующая незнакомка! — заметил Флитвик, подпрыгивая от любопытства. И процитировал фразу, явно почерпнутую в какой-то маггловской книге: — Я прямо как Флер Форсайт! Я наткнулся на цветущий куст жимолости посреди зимней стужи! — Только не говорите, что вы влюбились, Филиус, — усмехнулся Снейп. — Напротив, мой молодой коллега, — хихикнул полугоблин, — напротив! Это вам стоит опасаться колдовских чар этих ярких зелёных глаз! Ах, ну что за роза! Настоящая femme fatale! Роковая женщина! — В таком случае, — кисло заметил Снейп, — у Люпина есть все шансы её покорить. — Почему же, Северус? — пряча глаза, спросил оборотень. — Потому что именно такие страдальцы как ты умеют возбудить у женщин к себе интерес! А те и рады пожалеть несчастного убогого. Флитвик рассмеялся: — Ты так говоришь, Северус, будто сам ему завидуешь! Снейп едва удержался от того, чтобы сплюнуть от злости, и, развернувшись на каблуках, вихрем унёсся в подземелья.

***

— Ну и как? — Хммм… — Найджел внимательно осмотрел преподавательский стол. — Они явно взбудоражены. Похоже, что педсовет прошёл веселее, чем обычно. — Ну, тогда ждём второго выхода! — решительно кивнула девочка. — И я хочу быть в первых рядах! — Будем! — кивнул мальчик. Ученики уже расселись, когда в Большой зал вошла незнакомая женщина. Она легко прошла меж столов и, обойдя преподавательский, заняла место рядом с профессором Люпином. На помещение на пару минут будто кто-то наложил заклятие немоты. А потом словно толкнули палкой улей. И ещё, и ещё… Гул становился всё громче. Найджел увидел, как МакГонагалл наклонилась к директору и что-то ему сказала. Тот кивнул и встал с места. — Дорогие студенты! Я вижу, вы заинтригованы, кто же эта милая мисс, которую, как вы думаете, вы не имеете чести знать. Я должен вас разочаровать — её вы знаете! — Гул смолк, и на лицах большинства, включая преподавателей, появилось задумчивое выражение. — Но я с большой гордостью представляю вам… Сивиллу Трелони! На Большой зал опустилась полная тишина. Упавшая за преподавательским столом вилочка жалобно задребезжала, и эхом ей откликнулись оконные витражи. — Ты смотри, как все обалдели! — прошептала Салли-Энн, буквально повиснув на Найджеле от беззвучного хохота. — Вот это я понимаю — шок! Найджел только кивнул и, встав с места, захлопал. Через секунду со скамьи подорвался Эрни МакМиллан и Захария Смит, а после с мест поднялся весь зал. Раздался оглушительный одобрительный свист, перекрывший последующие слова директора. Дождавшись, пока все успокоятся, он продолжил: — И я надеюсь, коллега, что вы всегда нас будете радовать своим присутствием во время праздников и во время обычных приёмов пищи. Женщина, названная директором Сивиллой Трелони, неопределенно пожала плечами и улыбнулась нежной улыбкой, от чего шум и аплодисменты не смолкали ещё минут пять. — Чёрт! — Эрни плюхнулся на лавку, — И зачем я взял маггловедение! Кто же знал, что профессор Трелони… Ох… — Эй, Эрни, — Найджел щёлкнул пальцами перед лицом мальчика, — ты гормоны-то успокой. Она старше тебя лет на двадцать минимум. — Ну, тебе-то хорошо! У тебя вон уже подружка имеется! — Не щёлкал бы клювом — и у тебя бы была. — А жаль, что мы не преподаватели! — казалось, Захария Смит выпал из реальности, пожирая глазами преобразившуюся прорицательницу. Сьюзен Боунс и Ханна Аббот фыркнули в унисон. — Я даже завидую профессору Люпину. — А почему ему? — поинтересовался Эрни. — А как с мордой Снейпа прикажешь соблазнять такую красотку?! — Это верно… — Найджел, — Салли-Энн толкнула мальчика, — ты что, даже не исправишь их? Как обычно? — Сами дураки, раз не понимают. — А чем ты занят? Куда это ты смотришь? Ты же вместе со мной эту красоту создавал. — Я смотрю на реакцию преподавателей. И хочу сохранить этот светлый момент в своей памяти… — Ты точно барсук? Сделал гадость и радуешься. — Не, Перкс, я очень вредный барсук. Я сделал добро, и радуюсь, когда вижу кислые морды тех, кому не нравится принесенное добро…

***

На следующей неделе ребят снова отпустили в Хогсмид, и честно, Найджел это даже поддерживал. Студентов распирало от новостей, и им хотелось обсудить их не только со сверстниками. Так что в следующую субботу Найджел и Салли-Энн отправились вместе с остальными в Хогсмид. Постепенно весна всё же вступала в свои права, и ребята расстегнули куртки и размотали шарфы, шагая по дороге. — Найджел, ты не идёшь сегодня к профессору Снейпу? — Нет, у него отработка с какими-то гриффиндорцами. — И не идёшь к профессору Бабблинг? — Нет, она занята. — И нет занятий с первокурсниками? — Они делают домашние задания. Придём — спросят. — И не встречаешься с Полумной и Невиллом? — Нет, Невиллу запретили ходить в Хогсмид, а Полумна ещё маленькая… К чему эти вопросы? — Убеждаюсь, что сегодня действительно будет свидание, а не как в прошлый раз. — Но согласись, было весело! — Ага! Тебе за это весело профессор Снейп голову не оторвал? — Нет, как видишь. — А серьёзно? — А если серьёзно, то он очень вежливо попросил предупредить, прежде чем наносить добро. — И всё? — Он сравнил моё «добро» с кувалдой, а место, куда она попадает — нервы окружающих. — Короче, попросил не нервировать так сильно. — Ага. Ну и месяц я варю простейшие составы с первокурсниками. Хоть подтяну их, если на месяц от сложных зелий отстранили… — Ладно, хватит о зельеварении! Пошли веселиться! — Пошли! Ребята побывали в «Сладком Королевстве», зашли в лавку «Зонко» и в «Три Метлы». И когда проходили мимо кафе Мадам Паддифут… — Найджел, я туда не пойду даже под страхом смерти! — А моей? — В смысле? — Ну если моей жизни будет грозить смерть, ты пойдёшь в кафе? — Дурак! Хотевший что-то ответить Найджел замер, стеклянными глазами смотря куда-то поверх плеча девочки. — Найджел? — проследив, куда смотрит её спутник, девочка заметила пару, только вышедшую из упомянутого кафе. Секунда на осмысление и… — Ох нефига ж себе! — Ага, — ровным голосом ответил Найджел, — и я не хочу знать, что там в итоге получится. — Поддерживаю. Мне, знаешь ли, тоже моё душевное состояние дорого. И парочка третьекурсников пошла в другую сторону, старательно пытаясь не замечать вышедших из кафе Мадам Паддифут Ремуса Люпина и Сивиллу Трелони…