Боль всего мира

Ночь катилась в солнце-колесо, так быстро, что и яркий свет зорил глаза и заставлял бегать мороз по коже... Оно совсем не согревало тело и душу, а до комнатки, где спала Кори и вовсе не доходил. Печь давно остыла и знойный холод, продувающий под дверью, заставил ребёнка быстро проснуться. Девчонка шустро оглядывала помещение в поисках той, что вчера так мило её устроила у себя в комнатушке. Однако, странной женщины, с острыми грациозными плечами пловца и огромной рыжей копной волос, Кори не замечала... Лишь из маленькой деревянной дверки доносился звон и шипение воды... Ребёнок не долго думала, и поёжившись, встала босыми ногами на пол, за что позже очень пожалела. Пол был бетонный и невероятно холодный, такой, что, казалось, от холода её ноги вот вот отмёрзнут, а сама девчонка закоченеет до самых костей. Вскочив на цыпочки, Кори быстро пересекла комнату и распахнула дверь, которую ещё вчера не заметила, пытаясь найти более тёплое место прибывания и свою обувь. Дверь распахнулась и ребёнка просто ослепило... В той чернеющей каморке, в которой она спала было почти ничего не разглядеть, так ещё и ни единого окошка. А здесь... Кори ещё какое-то время, зажмурившись, простояла в проходе, привыкая к такому яркому свету... а потом. - Ой! Кто это тут проснулся? Идти поешь, я с утра специально встала, чтобы тебе завтрак сготовить... Девочка чувствовала внутри себя леденящее душу опустошение ... как с утра просыпаешься с пустой комнате и очень светлой, напротив окно...Пахнет свежестью. И так не встретившись с женщиной глазами, Кори зарыдала, что было мочи... - Ты не говори... кушай, золотая, кушай. Ничего, тут пока останешься. Я тебе отделю сундучок, будешь спать во второй комнате. Давина постаралась тут же забыть, то что рассказала ей ребёнок. Женщина знала, что их городок имеет плохую славу у людей и уж здесь оставаться никто не желал, стараясь изо всех сил выбраться из гиблого места, но... такого от людей эта женщина не ожидала. Ранимая дама, выслушивая такие страшные подробности из уст ребёнка, даже выронила из глаз слезу, понимающе кивая девочке. А видно, что ребёнку по жизни досталось хорошо... говорила она порой не очень понятно и не складно. Заниматься ребёнком было некому, да и некогда... А Давина? Она рисковала в данный момент своим местом под солнцем ради этой девочки! Его... её. Её только устроили на работу скорей из глубокой жалости к сумасшедшему. Пропихнул хороший человек, а она и все эти месяца держалась корнями за это место... Ведь ей даже дали почти целую квартирку! Это же душа у человека хорошая, что бы такое позволить работнику простому! Хотя... тут и работать некому было ... Кому это надо? Кори сидела за барной стойкой, и свесив ножки, продолжала поедать приготовленный ей пирог, запивая всё чаем. Тарелка с кашей уже давно стояла в сторонке и ожидала, когда её помоют. Давина иногда поправляя свои волосы, и держа небольшой платочек у носа, сидела на стульчике напротив ребёнка и иногда поглаживала ту по ручке или волосам... Однако им она оказывала особое внимание. У бедного ребёнка что только не было в голове: смотанные спутанные волосы, присохшая грязь, песок, пару заколочек - крабиков и даже жвачка попалась... Завидев этот ужас, женщина встала, и обойдя барную стойку, начала рассматривать голову ребёнка. - Малыш... Ты как покушаешь, я тебя постригу. Тебе и самой будет легче! В ещё пока пустом кабаке, где-то издалека слышался не громкий лязг железа. Ножницы в тощих, но ловких руках барменши бегали по голове ребёнка быстро и даже выходило что-то красивое! Конечно, Давина не была парикмахером, но сейчас дело было не в красоте, а в том, что бы помочь ребёнку. (Она только представить не могла, как у девочки чесалась голова.) Кори сидела на высоком стульчике и старалась не шевелиться. Уж больно она боялась, что женщина ей что нибудь, да отстрижёт! Уже когда голова была освобождена от здорового волосяного кома, ребёнку даже не дали поглядеться на себя, как Давина тут же нагнув ребёнка, начала с ковшика поливать её голову водой и тут же мылить волосы. Женщина боялась, что одичавший ребёнок, в жизнь свою мыла, да шампуня не видевший (ну может пару раз), будет брыкаться или даже прятаться от неё, однако Кори тихонько сидела, даже не дёргаясь, чему Давина была глубоко рада... Так прошло ещё какое-то время и ребёнок была вымыта полностью, и уже в больших белых тапочках и новой чистой одежде бегала по бару. Люди приходили иногда в заведение и садились за столики, заказывая обычно спиртное с закуской, поглядывая на радостную оболваненную девочку, которую уж раньше в баре было не заметно. - Эй, Давина! А это твоя маленькая девочка? Мы раньше её не видели! Последующие слова из уст Давины было сложно объяснить... Почти невозможно. Почему она ответила именно это? Она могла сказать что угодно, но... она сказала именно это. У каждого были свои мотивы, что либо скрывать или наоборот врать. У каждого были свои представления и у каждого были свои мысли. - Да. Моя. Так отрывочно, но... казалось, эта женщина и сама верила в то, что Кори её дитя. По крайней мере, она очень и очень хотела этого. Она давно душой мечтала подержать ребёночка под сердцем... Поцеловать, обнять, прижать. Почувствовать то, что по природе ей не дозволено: сладость материнства. То, что может чувствовать женщина, но... Это не про Давину-- Барменша на втором кругу пробежки ребёнка, подхватила её подмышки и усадила на стульчик, за барной стойкой. Мужчины за столиком напротив приветливо помахали девчонке, не грубо улыбаясь, чтобы не спугнуть. Кори, неуверенно, но тоже чуть смущённо помахала посетителям и поглядела вверх на Давину. И даже у ребёнка сейчас были свои мотивы и представления, чтобы доверять этой необычной женщине. Она видела её, как на ладони. Она следила за её движениями, за мельчайшей эмоцией, за голосом. Женщина очень располагала в душе ребёнка... Кори не могла полностью понять её природную натуру, но порой этот, казалось очень серьёзный вопрос затмевала огромная любовь этого человека. Невероятно огромная любовь! В прикосновениях, в её словах, глазах, слезах... Она любила всех и вся, как никто иной, только вот её любви некому было видеть и даже принимать. Посетители её почему то не принимали, а ребёнок... Ещё готовилась к этому большому шагу. Как она говорила, как поправляла волосы... Она переполнялась обаянием, которого не найдёшь в этом мире боли ни у кого. Только боль была даже в этой прекрасной женщине... где то там, внутри, в самой глубокой скважине... Девочка не долго думала и обняла Давину за пояс, куда смогла дотянуться, конечно. Мужчины сразу растаяли при виде такой красоты. А Давина...ещё кажется не верила в это. Её тощая рука тихо опустилась, как перо и коснулась плеча девочки. Кто бы знал, насколько это был важный жест... Уже под обед двое сидели на кухоньке и строгали картошку на суп. Конечно, Давина это делала намного быстрее и лучше, когда девочка ещё долго возилась только с одной картофелиной. Но женщина не подгоняла ребёнка, а лишь иногда поглядывала, чтобы та не поранилась о ножик. И в этот самый мирный час... когда, казалось бы, должно всё быть хорошо, прозвучали слова, которые так больно били в нежное чувствительное сердце женщины. - А вы мужчина?... Конечно, Давина была всегда готова к такому вопросу. Всегда готовила ответ и пыталась выглядеть не подавленной, но... Ребёнок. Девочка стреляла на убой, хотя Кори сама волновалась и ещё очень давно хотела это спросить. Она не хотела её бить в больное. Но невинный вопрос звучал больней стреляющей соли. На секунду женщина зависла, просто не веря в то, что услышала от ребёнка... Хотя она старалась... Очень старалась. -Была... Это единственное, что смогла вымолвить несчастная. Она ещё нашла силы в себе поднять глаза на ребёнка. В этом взгляде читалось всё, даже без слов. Все те чувства, что переживала перешитая душа мужчины. То, что стояло в горле и мешало продохнуть... На секунду ребёнок закрыла глаза, только тогда понимая, что она спросила. Она уже была взрослой и прекрасно понимала и отвечала за свои действия... И как же сейчас Кори было плохо. Хуже, чем когда либо. С того раза она поняла, что есть такие вопросы, которые просто нельзя спрашивать. Это был самый сильный стыд, который может испытывать ребёнок. Была бы воля её, женщина бы укрыла девочку от этого...Но она не могла... Ребёнок слишком взрослая, и к сожалению всё понимала. Давина пыталась. Она даже не могла укрыть от этого всего саму себя...