a(wings)

/people couldn't notice your pain earlier then your corpse/

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Чимин просыпался с рассветом, в пять. Умывался, наливал стакан воды, и, возвращаясь в свою комнату, раздевался и вставал на весы. Только после этого он выпивал стакан воды и мог себе позволить пойти в душ. В душе он до покраснений тёр себя губкой, потому что вода была ледяной, и очень хотелось согреться. Заворачиваясь в полотенце, он снова заметил, как неприятно щиплет плечи — он и в этот раз перестарался. Надев какой-то огромный свитер, что висел на стуле, и самые верхние из джинс, заботливо уложенных стопочкой на подоконнике, омега поспешил на кухню — сегодня был его черёд готовить завтрак. Тэхён, к несчастью, уже ошивался там. — У тебя такой вид, как будто хённим всю ночь храпел тебе в ухо, — произнёс хрипловато со сна альфа, облокотившись об обеденный стол, — Чимин-а, ты заставляешь беспокоиться о твоём здоровье. Пак не то протормозил, не то выдержал мхатовскую паузу — но сначала он открыл холодильник, вытащил упаковку с яйцами, налил в металлическую миску горячей воды, и только после этого соизволил ответить. — Сон летом беспокойный. И снова замолк, выкладывая десяток яиц в воду. — Ты снова просыпаешься с рассветами? — переспросил Тэхён, поглядывая, как омега уже шинкует помидорки и шпинат. — Ага, — и вдруг поднёс руку с куском томата ко рту, на мгновение прекратив резать. Следовало бы нарочито изобразить, что он ее съел — так проще снять подозрения, — и продолжить готовку, — беспощадное солнце. — Я спрошу нуну, может таблетки какие-то есть для сна, — выдал огорчённо Тэхён, и Чимин лишь горько вздохнул. «Я уже принимаю. Снотворные. Успокоительные. Все на свете... если бы только это работало». — Нуны у нас занятые, а это все - ерунда, — попытался отвертеться омега, параллельно разбивая часть яиц на омлет, — Через час я уже буду вполне себе нормально выглядеть, может даже отек спадёт. Тэхён вдруг подскочил с места и встал возле Пака, укорительно глядя на друга. — Твои круги под глазами ни один тональник не возьмёт, — выдал сурово Тэхён. — Тогда возьмёт консиллер... — вклинился Чимин, выливая половину намешанного омлета на сковороду. — Не придирайся к словам, хён. Тебе правда нужно больше заботиться о себе, — положил ладонь на ручку парня альфа, — После того, как ты скинул, ты совсем лишился сна и покоя. Возможно, это и было для тебя внутренне необходимо — сидеть на диете, но мы за тебя беспокоимся. Я за тебя беспокоюсь, - поправил себя Ким, — Поэтому пожалуйста, побеспокойся и ты о себе. Омега отложил венчик и сделал шаг назад, чуть опустив голову. Идти к кому-то решать свои проблемы он не мог — не так давно он перестал использовать лёгкие диеты, и наверняка именно поэтому он и плохо спит, но возвращаться к прежнему питанию он не мог — ему не хватит выдержки дойти до конца на больших калориях. Он просто снова переест. Гораздо реальнее контролировать рацион на 400-500 калорий, чем даже на тысячу. Однако Тэ все ещё ждал ответа. — Хорошо. Я ... ты прав, — повинился Чимин, — решу эту проблему. «Конечно не решу, — внутренне корил себя парень, — вру и не краснею. Но лучше так, чем как-то иначе. Лучше больше стараться выглядеть хорошо и здорОво, чем позволить себе вернуться в прежнее состояние». Тэхён отошёл в сторону, поглядывая, как Чимин заворачивает рулетом омлет, кладёт тот на тарелку вместе с овощами, поливает соусом и посыпает кунжутом. — Как для ресторана готовишь, — усмехается альфа, когда перед ним ставят эту порцию. В этот момент в кухню вваливается Чонгук, весело поглядывая на всех. — Гляжу, Чимин-ши, из айдолов в шеф-повара переквалифицируешься? — с усмешкой спросил младший, доставая коробку грейпфрутового сока и отпивая прямо из неё, — нет, ну ты все ещё можешь успеть: ещё наберёшь ... ну, опыта, - макне смутился и тут же принялся оправдываться невпопад, - я не пытался пошутить про твой вес, но ты же знаешь, что повара полные... ну, обычно. Омега на это ничего не ответил. Чон пожал плечами и тут же уселся за стол. На сковороде уже скворчала его яичница с беконом, и Пак любезно подбавил огонька, позволяя глазунье подгореть. Чонгук часто не мог держать язык за зубами — это знали все, и он сам в том числе. Знать - не значит не делать, однако попытки контролировать свой “словесный понос”, как выражался Намджун, младший делать пытался. Особенно он старался не задевать чувства младших омег, но не сразу понимал, что творит. Корень проблемы, по мнению Чимина, был совершенно безобидным и даже хорошим: парень взрослел в тренировочных залах, вокальных классах и библиотеках . Будучи самым младшим во многих коллективах, он проводил все время со старшими или очень серьёзными людьми, профессионалами своего дела, но никак не со своими обычными сверстниками. Оттого Чонгуку и неоткуда было знать, как с ними общаться. Палка о двух концах: если бы не такое стечение обстоятельств, и если бы Чонгук не был таким человеком в принципе, он бы не добился и половины из достижений, что имел. Однако ранить чувства своих близких он не хотел и не хочет, и очень старался того не совершать. Чимин это понимал и старался не принимать его неосторожности близко к сердцу, хотя это все ещё было сложно. Перед Чонгуком уже стоял его завтрак, на местах мемберов были разложены их порции. Чимин пусто глядел в свою тарелку. «Он ведь, как всегда, достаточно сказал. Я, конечно, привык, но, наверное, на этом основании я могу не есть», — подумалось омеге, как он тут же подскочил с места, поставил свою тарелку в раковину и отправился к себе. Тэхён очень старался вытерпеть и не отвесить макне подзатыльник. Из комнат медленно и сонно потянулись остальные, по одной опустошая тарелки и заряжаясь хоть какой-то энергией. Юнги, глядя в свою инстаграмно-прекрасную глазунью, присвистнул. — Надо же, ещё год назад Чимин-а поражал нас в его дежурные завтраки своими вкусовыми пристрастиями и полным отсутствием эстетики у еды, — проговорил Мин, медленно протыкая палочкой желток и глядя, как тот растекается по тарелке, — неужели ему было обидно такое слышать? Чонгук хмуро смотрел в свою пустую тарелку, но после последней фразы резко встал, унёс её в раковину, и скрылся в комнате. — Я думаю, он, отсиживая на диете, стал иначе относиться к еде, — заметил Намджун, поглядывая вслед макне, — Ешь. Юнги лишь облокотился о стол, усмехаясь как-то совсем грустно.