Don't tell me bye-bye

***

      Сказать честно, Чонгук вдохнул полной грудью. Возможно, впервые за всю свою жизнь. Даже если внутри что-то до сих пор тоскует по прошлому, – это всего лишь грусть, что время от времени всё равно будет настигать, когда её не ждёшь. В этом нет ничего противоестественного, поэтому и нет нужды справляться с ней – пусть печаль будет такой же частью обыкновенных человеческих эмоций.       Время не стояло на месте. Так минуло, кажется, чуть больше двух месяцев. Чонгук работает в издательстве, и последнее время его труд поощряется всё больше. К тому же, на редактуру попадают действительно хорошие тексты, с которыми просидеть целый день – одно удовольствие. С оплатой съёмной квартиры теперь не приходилось нервничать, так как появилась возможность откладывать заранее – появилось что откладывать. Теперь не придётся тревожить хозяина с просьбой отложить перевод денег на неделю-две. И хотя мужчина понимающий, всегда шёл навстречу, всё равно было стыдно просить об этом каждый раз.       Чонгук сбрил волосы на одном виске. Сам себе у друга дома. Пошёл в ванную, что-то в голове щёлкунуло, стоило только увидеть машинку для стрижки – и всё. Вышел оттуда парень довольный, будто совершил мировой подвиг, с детским восторгом на лице. Снова надел пирсинг на правую бровь, благо прокол не успел зарасти. Теперь он старался чаще видеться с друзьями, насколько это было возможно. Иногда позволял себе просто провести весь выходной день в кровати за просмотром сериала, но обычно его свободное время уходило на написание текстов на заказ или даже собственной книги, за которую он всё же решил основательно взяться. Заметил, что похудел, немного потеряв былой тонус мышц, – купил абонемент в спортзал и стал чаще заниматься дома.       Последний раз приезжал в дом семейства Ким полтора месяца назад. Привёз подарки, которые не отдал на Новый год в силу финансовых проблем. Тэхёна на месте не застал. Родители, переглянувшись, сказали, что он сейчас над чем-то работает. Пока не говорит, над чем именно. Что ж, кажется, теперь они точно знают о расставание.       К слову о семье, Чонгук слишком много думал о своих биологических родителях. Стандартная рефлексия. Ну и... не обижаться же на них до смерти, правда? Парень уехал из дома, как только исполнилось восемнадцать лет, и начал жить вместе с Тэхёном. С тех самых пор ни разу не связывался с бабушкой и дедушкой. То есть прошло уже порядка семи лет.       Чонгук искренне был шокирован заинтересованным тоном бабушки, которая спрашивала, как у него дела. Иногда её голос подрагивал, хрипел. Но был радушным. Захотелось приехать, но надо ли? Так он узнал, что отец умер, что, в целом, было совершенно неудивительно. Чонгук не то что бы был к этому готов, но вполне ожидал. На пару дней парень взял отгул, чтобы съездить на могилу своих родителей. Одна могила на двоих с памятником без фото, только с именами. Он опустил на снежную землю букет жёлтых нарциссов и просидел на корточках перед ними ещё долгое время. Он знал, что больше не может злиться на родителей, больше не может этим отравлять себе жизнь. Чонгуку до ужаса хотелось бы узнать, почему не смог удостоиться статуса «сын», хотелось узнать, от чего именно погибла мать, что за жизнь у них была до его появления на свет. Вопросы летели в пустоту и разбивались о гранитный памятник. В них не было смысла. Тело пробирал мороз, а на покрасневшем лице вдруг растянулась печальная улыбка. Он отпускает. Обязательно простит и отпустит.       Зайти к бабушке и дедушке так и не решился. И так был эмоционально тяжёлый день. Чонгук шёл по тротуару вдоль оживлённой проезжей части. Вечер уже настиг его, а до дома целый час пешком. Он и не думал воспользоваться общественным транспортом, хотелось просто пройтись, наслаждаясь музыкой в наушниках. Только бы батарея на телефоне не подвела и не успела разрядиться.       В насыщенный событиями день Чонгук никак не ожидал, что ещё более насыщенным его сделает внезапный звонок от Тэхёна. Он останавливается и тупо пялится в экран, решаясь взять трубку.       – Тэхён? – обеспокоенно спрашивает он сквозь шум машин. – Что-то случилось?       – Чонгук, извини, что так поздно, но ты можешь приехать сейчас? – приглушённо звучит голос Тэхёна. – Боже, что у тебя там за звуки?       – Я возле дороги. И даже если очень захочу приехать, то это произойдёт только к ночи. Я почти на другом конце города.       – Хорошо, скажи, откуда тебя забрать?       Чонгук назначает место и сам не спеша двигается к нему – там будет удобнее остановиться на машине.       Движение сегодня активное, поэтому Кима пришлось подождать, пока мерзлота ещё окутывала город. Благо в салоне тепло, и ему сразу же протягивают стаканчик с кофе. Любимый латте с шоколадным сиропом.       По дороге Чонгук не решается спрашивать, для чего он вдруг понадобился так внезапно. Он смотрел в сосредоточенный профиль Тэхёна, словно пытаясь по нему считать всю нужную информацию. Выглядит немного нервным, хотя, может быть, просто показалось. В любом случае, будь это что-то серьёзное, тон голоса при разговоре был бы другим. Поэтому можно успокоить себя.       С неба снова начал падать снег. Совершенно неожиданно.       Тэхён паркует машину на территории их дома, закрывает ворота. Чонгук идёт позади него, уже начиная перебирать в голове варианты происходящего дальше.       – Подожди, – Ким резко разворачивается, заставляя их остановиться. – Пообещай, что не будешь кричать.       – Что? С чего бы я должен?       – Просто пообещай, прошу.       – Ну, ладно? – изгибает бровь Чонгук, чувствуя явный подвох. – Для уточнения: не кричать на тебя или в целом?       – Я серьёзно.       – Я тоже.       Они смотрят друг на друга достаточно долго. На кончик носа Тэхёна медленно опускаются снежинки и моментально тают. Хочется смахнуть оставшиеся капли, но понимает – неуместно.       – Не буду я кричать на тебя. У нас не осталось ни единой причины ругаться.       – С каких только пор это звучит грустно?       Риторический вопрос растворяется в мимолётной усмешке Тэхёна. Его глаза опускаются под ноги, руки нервно теребят куртку. И правда, с каких пор?       Чонгук не отпустил его – глупо лгать. Он всё ещё смотрит на этого парня с трепетом и нежностью, он всё ещё желает коснуться, всё ещё желает стать частью его жизни вновь. И он знает, что вряд ли когда-то сможет полностью избавиться от своих чувств. Но сейчас они ощущаются очень спокойно и почти невесомо. Правда в том, что Чонгук сам хочет сохранить их. Может быть, даже любой ценой.       – Тэхён, я действительно устал сегодня, – прерывает молчание Чонгук, обращая на себя внимание. – И если ты позвал меня для того, чтобы постоять под снегом у тебя во дворе...       – Прости, пойдём.       На пороге, как всегда, их встречает папа, одаривая крепким и очень тёплым рукопожатием. Помощница сразу же отдаёт вежливый приветственный поклон и забирает из рук куртки.       – Чонгук, как давно тебя не видела! – улыбается появившаяся из коридора мама, заключая парня в объятия. – Как у тебя дела? Сильно устаёшь?       – Не беспокойтесь. Хотя работы действительно много, но это даже хорошо.       Они все вместе проходят в гостиную.       – Тэхён сказал мне, что тебе предложили большой проект в короткие сроки. Как у тебя успехи?       Чонгук хмурит брови, пытаясь понять, когда он успел согласиться на проект, предложение на который он не получал вовсе. Не выходит. Как и понять, к чему была ложь.       – Ну... Успеваю? – скорее, сам себя спрашивает парень. – Да, успеваю.       – Расскажи подробнее. Это книга какой-то знаменитости?       Миссис Ким продолжает расспрашивать, пока они рассаживаются на закруглённый кожаный диван посреди комнаты, а помощница поочерёдно приносит всем чай на блюдцах, расставляя на маленький стеклянный столик рядом. Чонгук кидает быстрый взгляд на Тэхёна, нуждаясь в объяснение, а тот так сильно вжался в мягкую спинку, словно пытаясь исчезнуть отсюда сквозь неё.       – Типа того. Рад бы рассказать, но не могу раскрывать подробностей, – улыбается Чон, не успев придумать ничего убедительного, и шёпотом добавляет: – Видимо.       – В таком случае, желаем удачи, – подключается к разговору мистер Ким, принимая гордый вид, от чего в груди становится так тепло. Всегда приятно слышать это от него. – Мы подумали, что это стоит того, чтобы поздравить тебя как следует. Поэтому, как только закончишь, можем на целую неделю все вместе уехать в домик для отдыха за городом. Бассейн, сауна, массаж, конные прогулки... И не вспомнить, когда мы посещали его в последний раз.       – Оу, – округляет губы Чонгук, пытаясь вникнуть в суть произнесённых слов. – Не думаю, что могу позволить себе такое. Мне будет неловко, если вы снова захотите всё оплатить.       – Что ты, Чонгук. Мы хотим поздравить тебя. Тему финансов мы уже обсуждали, так что не будь таким упрямцем, – произносит мама, отмахиваясь. – К тому же, вам двоим, – указывает на сидящих рядом парней, – предстоит проводить друг с другом меньше времени, так как оба заняты. Эта поездка восполнит пробелы. К тому же, до вашего путешествия ещё так долго.       А Чонгук, не понимает, куда сводится разговор. С чего бы вдруг им восполнять пробелы? Их единственный «пробел» – расставание, которое, к сожалению, не восполнит ни одна поездка. Он снова смотрит на Тэхёна, который, кажется, не дышит. А затем до него начинает доходить происходящее. Нужно убедиться.       – Вы правы, мы с Тэхёном действительно почти не виделись в последнее время, – боковым зрением Чонгук замечает, как тот поднял на него глаза. – Может, нам стоило бы взять выходной, чтобы побыть вместе?       – Это точно! – восклицает миссис Ким. – Жаль вы не работаете в одной сфере. Сколько отношений разрушила обыкновенная работа. Наверное, поэтому мы и решили с мужем заняться совместным бизнесом.       – Да, будь всё по-другому, это точно заставило бы нас двоих понервничать.       Ситуация глупая до смешного.       И пока мистер и миссис Ким втягиваются в диалог про работу, а в комнату снова забегает помощница, чтобы бегло осмотреть, кому подлить горячего чая, Чонгук тихо смеётся, смотря куда-то в пол. У Тэхёна в глазах ужас, когда тот просит отойти вместе ненадолго. Ему не остаётся ничего, кроме как согласиться, неуверенно последовав за парнем.       Он пытается собраться с мыслями, пока не замечается, как Чонгук останавливается прямо посреди коридора на втором этаже и опирается плечом о стену, скрестив на груди руки.       – Ну?       – Ч-что?       – Я пообещал не кричать на тебя. Но будь добр этому поспособствовать.       – Я не знал, что разговор пойдёт в эту область, ладно? Я собрал вас вместе для другого.       Чонгук шумно выдыхает и трёт ладонью глаза. Как же он устал бесконечно ходить по кругу, возвращаясь в одно и то же место.       – Какая разница, в какую область пойдёт диалог – это не важно. Суть в том, что они всё ещё считают нас парой. И скажи мне, Тэхён, – он приближается на шаг ближе, начиная говорить более тихо, – это они в силу привычки до сих пор сводят нас или дело в том, что ты так и не удосужился сказать, м?       Тэхён опустил голову и молчал. Как и всё то, время, что они находились здесь.       – Так я и думал, – хмыкает Чонгук, обходя парня, становясь у него за спиной. – Знаешь, если тебе так плевать на мои чувства, то пожалей хотя бы отца с матерью. Разве они заслужили твоей лжи?       – Я хотел пригласить вас на показ, – полушёпотом произносит Тэхён, оставаясь всё на том же месте. – На свой показ своей коллекции одежды. Он через две недели. Для этого я позвал тебя. Хотел, чтобы моя семья была там со мной.       – Позови своего любимого парня, а не бывшего. Он такая же часть твоей семьи.       Вся жизнь, кажется, разлетается на куски в одно мгновение. И только сейчас Чонгук в полной мере осознаёт, что пора заставить свои чувства замолкнуть. Перестрадать и пойти дальше. Надоело. Так не может продолжаться. Он устал от эмоциональных качелей, он устал вечно гадать, что взбредёт Тэхёну в голову на этот раз, он устал лгать себе. От самого Тэхёна устал безумно. Да и от сегодняшнего дня тоже. Единственное, что сейчас искренне хотелось – плашмя рухнуть на кровать.       – Я пойду попрощаюсь, – вздыхает Чонгук, вороша свои волосы. – Пока, Тэхён.       И пока Чонгук спускается по лестнице вниз, парень его догоняет, хватая за запястье, не позволяя двигаться с места.       – Я люблю тебя.       В ушах звенит.       – Я знаю. Только это больше не аргумент, Тэхён.       – Чонгук...       – Не надо.       Чонгук разворачивается, желая взглянуть на Тэхёна. Тот, кажется, готов умолять. В руку вцепился так, что становится больно. Аккуратно высвободившись из хватки, он тянется к чужим щекам, поглаживая их пальцами. Взобравшись на ту же ступеньку, Чонгук может лишь прикрыть глаза и соприкоснуться лбами. Он просто не способен на большее.       – Хватит, Тэхён, – шепчет Чон, а тело тяжелеет. – Ты и сам знаешь, что мы должны.       Чонгук сдержал обещание, ни разу не повысив голос. Его гнев сменился тихой грустью. И Тэхён понятия не имеет, плюс это или огромный минус.       Он уходит, оставив парня стоять на той самой ступеньке ещё долгое время, чувствуя горячие следы на щеках от чужих рук, которых уже нет.       Тэхён высовывает половину лица из своего шарфа, придерживая его рукой, чтобы видеть, куда вставлять ключ в дверь. Открыв вход в квартиру, он натыкается только на темноту. Это хорошо. Потому что он надеется, что его молодой человек уже лёг спать. Осторожно положив ключи и телефон на комод, он запирает дверь и начинает потихоньку выпутываться из плена одежды. Очень сильно устал.       Расстёгивает куртку, Ким ни с того ни с сего замирает. Внутри вдруг вспыхивает чувство, что «всё идёт не так». Абсолютно всё, а он не может ничего с этим сделать. Когда он ехал сюда, то невольно провёл параллель с тем, что не способен управлять собственной жизнью так, как автомобилем. Его жизнь, скорее, похожа на то, что если бы машина внезапно лишилась тормозов и летела в неизвестность на полной скорости. А Тэхён отчаянно держался за руль, не в силах его никуда повернуть.       Откуда только берётся столько проблем в жизни... К чёрту. Всё к чёрту. Он полностью отдаёт себе отчёт в том, что прямо сейчас оповестит своего бывшего через сообщение о том, что приедет и будет сидеть под дверью до тех пор, пока они не поговорят. Может, сомнительный план бы и сработал.       Только сообщение так и остаётся неотправленным.       – На улице холодно. Почему ты так легко одет?       Тэхён вздрагивает и почти вскрикивает от испуга. А свет зажигается. Хорошо, его молодой человек не спит.       А парень так и застыл с телефоном в руках, с растерянным взглядом и полуоткрытым ртом, видимо, пытаясь что-то сказать.       – Где ты был так долго?       – У родителей, – отмирает он, наконец, и ведёт себя как ни в чём не бывало. Блокирует смартфон, откидывает его на тот же комод и продолжает снимать верхнюю одежду, параллельно объясняя причину своей задержки. – Папе нужно было помочь. Мы заболтались, что я даже не уследил за временем. Прости, что не предупредил.       А внутри Тэхёна всё ещё ведут войну два огня, сжигая перед собой всё, что попадётся на пути. Он подходит близко к парню, заглядывая в глаза, и замечает его недовольство.       Один огонёк тухнет.       – Ну, прости меня, Юнхо, – аккуратно целует его в щёку Тэ, укладывая руки на плечи.       – Я просто волновался, время позднее, – отвечает он и проделывает то же самое действие только на губах. – Голодный?       – У нас осталась пицца со вчерашнего дня?       – Время двенадцать часов ночи. Какая пицца? – смеётся Юнхо. – Я приготовил нормальный ужин.       – Нет! Я сожру эту пиццу, и ты мне ничего не сделаешь! – протестуя, практически кричит на всю квартиру Тэхён, уверенно пробираясь к кухне.       Они сидят в гостиной в полумраке, довольствуясь только яркой зелёной подсветкой на потолке, разговаривают. Действительно много разговаривают, и так было ещё с начала. Любые проблемы, обиды решались словами.       С Чонгуком происходило иначе. Да, Тэхён снова думает о нём, соотносит, сравнивает, вспоминает недавний разговор. Их отношения были похожи на бомбу, которая была готова взорваться в любой момент, и они оба даже не предполагали, когда это могло произойти. Тэхёну было безумно с ним хорошо, но в то же время и безумно больно. Он приходил домой с учёбы и мечтал прыгнуть в объятия любимого человека, но получал лишь хлопок входной двери. Почти каждый день. Они не могли порой существовать в одном пространстве. В голове диссонанс, когда ещё вчера им было хорошо, а сегодня между ними только бесконечная ругань. Буквально из-за всего. Буквально.       С Юнхо не так. Он старается понимать и... терпеть – в этом главное различие. Чонгук и Юнхо – два очень аккуратных и опрятных человека, а Тэхён, так сказать, жил в вечном творческом беспорядке. В квартире постоянно всё разбросано, словно после урагана. Так вот, Юнхо вздохнёт и уберёт за ним, а Чонгук злился, словно тот сделал нечто непростительное. Так и рождается очередной скандал. И таких примеров огромное множество.       Только вот… сейчас что-то изменилось. И это не единственное «но» в их истории.       – Ты завтра свободен?       – Да, выходной, – мягко улыбается и потягивается Тэхён, удобнее утраиваясь на чужом плече.       – Что сегодня такого произошло, что ты вдруг стал таким нежным? – хмыкает Юнхо, чмокая парня в красную макушку.       – Хочешь сказать, что я недостаточно нежен обычно?       – Нет, это не так, просто шучу.       Оба парня улыбаются. В этих объятиях хорошо.       – Может быть, завтра сходим куда-нибудь? В последнее время мы нечасто отдыхаем вместе. Ты постоянно был то у родителей, то работал.       – Тебя это задевает? – вдруг поднимает на него взгляд Тэхён, привставая.       – Ты о чём? – непонимающе хмурится Юнхо.       – О родителях. Тебя задевает то, что ты до сих пор с ними не знаком?       А Тэхён откровенно боится ответа.       – Если честно, немного, – признаётся парень. – Не то что бы я давил на тебя, но ты говорил, что вроде бы у нас всё серьёзно. К тому же, ты знаком с моими.       – Ох, извини, – тянет Тэ. – Я устрою это как-нибудь, обещаю. Просто после прошлых отношений у меня образовался маленький пунктик, что я боюсь знакомить своих парней с родителями.       И совсем невесело усмехается.       – Ты хочешь поговорить об этом?       – Нет.       Тэхён смотрит в глаза Юнхо, переводя взгляд на губы, и чётко осознаёт свои желания в данную минуту. Он целует требовательно, глубоко. Перекидывает ногу, усаживаясь на бёдра парня, поцелуй прервать не может.       – Знаешь, о чём я сейчас хочу поговорить? – еле проговаривая, лепечет Тэ, мажет губами по чужой шее, утопая в прикосновениях на своём теле.       – Кажется, знаю.       Ему нравится чувствовать прикосновения рук у себя на талии, на спине, на ногах – везде. Нравится до одури. Но возбуждают Тэхёна очертания совсем других рук, вкус совсем других губ, аромат совсем другой кожи.       Секс с закрытыми глазами? Во всех смыслах? Да. Определённо да.       Страсть всё ещё горит.       А вот второй огонёк также бесследно затухает.       Тэхён действительно исполнил свою мечту, став модельером. А теперь, прямо сейчас, проходит его первый в жизни модный показ. Люди собрались, заворожено всматриваясь в моделей на длинном подиуме. Вспышки фотоаппаратов в руках фотографов не унимались. Показ пришли посмотреть и довольно узнаваемые лица в сфере моды, с которыми Тэхёну не терпелось поговорить после завершения.       Парень стоит на одном из балконов в помещении, смотрит на происходящее, на людей, на одобрение в их лицах. Он чувствует себя счастливым, правда. Его родители определённо восхищены проделанной работой. Юнхо, который иногда оглядывается и показывает большой палец, от чего улыбка появляется на лице сама собой.       Показ готовился около года, а работа Тэхёна с эскизами и того дольше. Приятная усталость разливается по всему телу, когда проект, в который вложили душу, силы и круглую сумму, завершён. Сейчас хотелось отдохнуть где-то далеко от дома, выпить шампанского и перестать думать о работе. И ещё много о чём.       Он действительно счастлив. И пытается обмануть самого себя в том, что одно пустующее место вовсе не вызывает колющее чувство внутри. Тэхён знал, что Чонгук не придёт. Бессмысленно было надеяться. Но хотелось верить до последнего. Сегодня утром он скинул ему адрес. Сообщение было прочитано. Люди всё наполняли и наполняли зал, все персональные, отмеченные табличкой с именем, места заняты. Кроме одного. «Непозволительно опаздывает», – думал Ким. Так показ и подошёл к концу. А Тэхён, пока внутри бушует обида, быстро набирает новое сообщение, которым решает, наконец, поставить эту злополучную точку.       «Пошёл ты»       Родителей срочно вызвали уладить вопрос по одному заказу на работе, поэтому Тэхён и Юнхо пока что в ресторане вдвоём. В мыслях вакуум, множество лиц и разговоров. Сложно соображать прямо сейчас.       – Мама сказала, что ничего серьёзного, – говорит Ким, откладывая телефон в сторону. – Извини, они скоро приедут.       Рука рефлекторно тянется к волосам, что уже успели потерять насыщенный красный цвет, но приобрести тускло-розовый оттенок. Подкрасить их совсем не было времени.       – Что с тобой, Тэ?       – А? – внезапный вопрос, от которого розоволосый какое-то время смотрит на парня, замерев. – Что со мной?       – Ты выглядишь подавленным.       – Просто вымотался из-за показа. Всё хорошо.       Весь вечер Тэхён повторяет эти слова самому себе, как мантру. Настолько часто, что он почти произнёс их вслух официантке, которая спросила, что им принести. Он злится. Безумно злится, что не может расслабиться и наслаждаться сегодняшним днём в полной мере. Точнее, его счастье и гордость за самого себя растворились ровно в тот момент, когда вышел на улицу из здания, в котором проходил показ. Когда Юнхо говорил, что сделал множество прекрасных фотографий на память, Тэ вдруг понимает, как его это раздражает. Стало страшно. Естественно, он промолчал, не подав виду. Но чётко понял ещё тогда, что это чувство – неслучайное – никуда не денется просто так.       – А знаешь, нет. Не всё хорошо, Юнхо.       – Я знаю, Тэхён. Я вижу, – глаза парня полные беспокойства. Он тянется, чтобы взять Тэхёна за руку, но тот её отдёргивает. – Нет ничего плохого в том, чтобы после завершения значимого для тебя дела наступило выгорание. Это вполне нормально. Давай отдохнём и отвлечёмся?       – Выгорание наступило не сегодня. И даже не вчера, – на выдохе произносит он, опуская взгляд на собственные крепко сжатые ладони. – Юнхо, я чувствовал его уже давно. И пустил на самотёк – само как-нибудь пройдёт. Но стало хуже. Ты и сам знаешь.       – Я… Я не понимаю. Я видел, как горели твои глаза, когда ты рисовал, когда спрашивал моего мнения. Ты любишь это.       – Не люблю, Юнхо. Не люблю.       Вилка из руки звонко летит на тарелку.       – Мы всё ещё говорим про твою работу, верно?       – Мы говорим про нас.       Юнхо заметно напрягается и смотрит в глаза растерянно и внимательно, но не говорит больше ни слова. Тэхён знает, что должен объяснить всё, что он видит и чувствует. Человек, сидящий напротив него, бесспорно, ему близкий. И он не соврёт, говоря, что он замечательный, подходит ему, вероятно, как никто и никогда. Соврёт, если скажет, что хочет сейчас разорвать отношения.       – Нам нужно расстаться, – наконец, выдыхает Тэхён, найдя в себе силы. – Если хочешь, чтобы я был откровенным с тобой, то говорю: мои прошлые отношения оставили на мне слишком большой след, который я так долго пытался игнорировать. Поэтому не могу дать полноценные тебе. Я презираю себя за свой эгоизм.       – Я случайно увидел твоё сообщение, – говорит парень с абсолютно нечитаемыми эмоциями в голосе. – Ты всегда разрешал мне пользоваться своим телефоном. Мой был на зарядке, так что я решил позвонить с твоего. Разблокировал, и там было неотправленное тобой сообщение какому-то парню, в котором ты говоришь, что готов приехать и будешь настаивать на разговоре. Я ничего не сказал тебе…       – Всё так и было. Только сейчас это не важно. Теперь я хочу просто отпустить.       – Не к каждому ты готов приехать и сидеть под дверью до тех пор, пока вы не поговорите. Он тебе дорог. Может, ты даже любишь его.       – Люблю. Он моя семья, Юнхо. И это то, что останется неизменным навсегда. Что бы ни было между нами.       Повисает молчание, и только сейчас Тэхён понимает, насколько ему стало легче. Он и не задумывался, как на самом деле его тяготило прошлое всё то время. Старался не замечать. Знает, что Юнхо вряд ли простит и примет. Да он и сам не вернётся. Ведь острые углы, которые он будет пытаться сгладить для Тэхёна, по итогу сделают больно ему самому. Очередной замкнутый круг, в который больше не хочется попадать.       – Ладно, я понял тебя, – на выдохе произносит Юнхо, поднимаясь с места. – Я пойду. Нам лучше не видеться сейчас. Поговорим, когда оба будем готовы.       – Да…       Позже приедут родители. Тэхён крепче обычного обнимет маму, пригласит обоих присесть за стол. Они закажут поесть и бутылку французского вина, начнут обсуждать успешный дебют своего сына, скажут, как сильно им гордятся. А затем прозвучит режущий вопрос: «Ты же говорил, что будешь ждать нас со своим молодым человеком. Когда придёт Чонгук?». На что Тэ улыбнётся одним уголком губ и, не глядя в глаза, ответит: «Кажется, никогда».       Тэхён проходит вглубь квартиры, мысленно обещая себе только передать Чону дубликат ключей, который он почему-то до сих пор хранит, несколько вещей и сразу же уйти, даже не разговаривая. Простое маленькое помещение. Родное. В свете уличных фонарей, что пробивался через окно, летала пыль и оседала на поверхностях. Странно, ведь обычно этот безбожный чистюля не допустил бы ни пылинки у себя дома.       Странно ещё и то, что Тэхён пытался дозвониться и достучаться до парня уже как полчаса, но ему так никто и не открыл. Удалось только уловить звон телефона в квартире, поэтому сомнений не было, что его владелец сейчас дома. И либо не хочет открывать, либо действительно не слышит, либо не обращает внимание. Либо всё сразу. Только вот Ким настроен даже чересчур решительно, поэтому со словами «ты сам напросился» открывает дверь самостоятельно.       – Чонгук, где ты?       В ответ он слышит копошение на кухне, которое стихло также неожиданно, как и возникло. Свет не горит, а Тэхён почему-то и не спешит включать его.       Волнение оседает где-то внутри, когда Тэхён видит на кухне Чонгука, расположившего голову на своих руках, опираясь на стол. Включена лишь настольная лампа, которая светила неприятным жёлтым цветом. Волосы Чонгука взлохмачены, некоторые пряди и вовсе, словно антенны, тянутся вверх. Рядом с ним несколько пустых бутылок соджу и рюмка. Если честно, Тэхён даже не собирается считать их количество.       Он никогда не пил. О формулировки «напиться» и речи не шло. Не выносил вкус алкоголя и состояние после него. По крайней мере, так было на памяти Тэхёна. Страшно от того, что всё могло измениться.       Парень негромко и немного хрипло сопел, иногда даже издавал звуки, похожие на бормотания. Тэхён бросает пакет с одеждой прямо на пол, подходит к нему и садится на ещё один стул рядом. Стягивает с себя шарф и тяжело вздыхает. Окно открыто почти нараспашку, поэтому в помещении ужасно холодно. Ким, как только замечает это, спешит его закрыть. А затем снимает с себя куртку и укрывает ей ледяное и пьяное тело Чонгука.       Руки сами тянутся к нему. Он перебирает между пальцами пряди волос, аккуратно гладит по голове и двигается ближе.       – Я никогда не видел тебя в таком состоянии, – шепчет Ким, всё внимательнее вглядываясь в парня в полумраке. – А ещё не видел твои татуировки полностью. Ты всегда носил одежду с рукавами. Красиво... А мы ведь... мечтали, что на твой первый тату-сеанс я пойду вместе с тобой. Если честно, мне так страшно осознавать, что я понятия не имею, как ты набил татуировки, когда, как ты пришёл к этим мыслям, сколько это стоило, куда ты ходил, кто делал, я просто... Так привык делить всё с тобой, что теперь становится страшно понимать, что мои вопросы и беспокойства ничего не значат. Так много времени прошло, мне нужно было отпустить, чтобы больше не мучить тебя. Я не смог. Прости, Гу...       Сквозь сон Чонгук содрогается. То ли от холода, то ли от прозвучавших слов – останется загадкой. В воздухе витает запах спирта и немного цитруса. И Тэхён знает, что нужно идти, потому что станет хуже. Уже всё стало хуже. В теле каждый органI словно меняется местами, вьюжит, не в силах найти своё законное место вновь. Дышать трудно, а горло царапает ледяной воздух.       Нужно идти, пока не захотелось остаться сильнее, чем сейчас. Но Чонгук будто бы слышит его мысли.       – Не уходи... Тэхён, прошу тебя.       Он... плачет? Тэхёна трясёт, когда Чонгук приподнимает голову и смотрит вроде бы и на него, а вроде бы и сквозь. Его глаза блестят на свету лампы, а по лицу катятся слёзы. Он шмыгает и укладывает голову обратно, упорно продолжая повторять одно и то же, хотя и буквы в словах мешаются, становится всё труднее их произносить.       – Я никогда тебе не признаюсь, как сильно хочу, чтобы ты остался. Никогда не признаюсь, как мне больно от того, что я тебе больше не нужен. А ты всё приходишь и уходишь, приходишь и уходишь...       Внутри взрывались петарды. Хотелось вырвать из груди сердце и показать, что на нём высечено имя Чона, но...       – А я так на тебя зол. Я так злюсь, ты не представляешь. И я так бы хотел возненавидеть тебя. Но сейчас даже не могу прогнать твой образ. Нажрался до такой степени, что пошли галлюцинации. Лучше бы сам исчез.       Возможно, даже лучше, окажись Тэхён действительно лишь плодом его затуманенного воображения.       – Но, Чонгук, – Тэхён касается волос парня снова, пальцами задевая пирсинг на хряще, от чего тот мгновенно вскакивает. – Я правда здесь. Я пришёл отдать тебе вещи. Да и ключи.       – Ты пришёл за этим в два часа ночи?       Взгляд Чонгука останавливается на электронных часах, а Тэхён закусывает изнутри щёку. Потому что у него нет абсолютно никаких логичных аргументов, чтобы крыть этот вопрос. Он только отдёргивает руку и опускает взгляд вниз.       – Да.       – Ты мог сделать это утром.       – Мог.       – Это был не вопрос.       – Я знаю.       – Почему же? Не ты ли послал меня пару дней назад?       По телу пробегает мелкая дрожь. Разговор снова прорастает напряжением, и Тэхёну хорошо знакомо это чувство. Он регулярно жил с ним всё то время, что они состояли в отношениях. Более того, он точно знает, что сделает Чонгук. Скажет, что зол. Скажет, что Тэхён вытворяет полную хрень. А потом заставит уйти. Душит то, что он будет прав.       – А впрочем, знаешь, – Чонгук вдруг поднимается с места, отшатываясь в сторону, но сохраняя равновесие. Ким машинально вскакивает вслед за ним и, вероятно, ждёт криков. – Плевать я хотел на всё. Задрало.       Тэхён осмеливается поднять глаза на парня, который вдруг оказался слишком близко. От него сильно пахнет алкоголем, глаза блестят от высокого градуса, а на щеках уже подсыхают мокрые от слёз дорожки. Он всё ещё пьян, однако может себя контролировать. И вероятно, всё ещё может сохранять рассудок. Потому Тэхён не может оправдать эти действия, когда тот его целует. А отвечает он, скорее, от неожиданности.       Чонгук всем телом облокачивается на парня, заставляя того шагнуть назад и упереться в небольшой кухонный шкаф. Воздуха не хватает. И если честно, хочется задохнуться моментом.       – Пожалуйста, можешь обвинять меня во всём, – тяжело дыша, шёпотом произносит Чонгук куда-то в чужую шею, которую Тэхён любезно предоставляет, запрокинув голову. – Так и есть. Не делай ничего. Скажи ему, что это я трогал тебя. Что это я поцеловал тебя. Говори, что ты сопротивлялся. Я готов вытерпеть все последствия. Только прошу, позволь мне быть рядом сейчас.       – Чонгук...       Тэхён собственными вдохами захлёбывается, когда руки парня оказывают под его одеждой, проходятся по спине. Горячие губы целуют открытый участок ключицы. И он ждёт, когда это зайдёт дальше, но Чонгук только сильнее льнёт к нему – не больше.       – Я расстался с Юнхо, – проговаривает Ким, приведя в порядок дыхание.       – Так вот как его звали, – Тэхён кожей чувствует чужую усмешку. – Жаль. Вероятно, он любит тебя.       И вовсе не то хотел услышать Ким. Полагал, что это даст зелёный сигнал, но Чонгук по-прежнему непреклонен. Только аккуратно поглаживает кожу на пояснице кончиками пальцев и всё также крепко сжимает его в своих руках.       – И это всё, что ты скажешь?       – Пожалуй, – горячо выдыхает Чонгук и щекой прижимается к груди. – У тебя... так часто бьётся сердце.       Тэхён перехватывает его руки, медленно поднимает к своему лицу, пока Чон рассматривает то его шею, то губы, то всё лицо мельком.       – Ты должен уйти, – тихо проговаривает Чонгук, пока его руки не по собственной воле укладываются на чужие горячие щёки.       Он знает, что должен.       – Но разве не ты мне сказал остаться с тобой рядом сегодня?       – Тэхён, я пытаюсь вычеркнуть тебя из своей жизни. Так помоги же мне в этом.       – Ты пьян.       – Спасибо, Шерлок. А то я и не знал, – каким-то образом язвит Чонгук, а сам уже утыкается парню обратно в ключицу и еле-еле держит открытыми глаза.       А Тэхён улыбается. Так широко и действительно искренне. Ведь Чонгук до сих пор иногда говорит его речевыми привычками. А это для него более чем достаточно, чтобы наконец-то понять всё. Понять, почему этой ночью он никуда не уйдёт.       – Нет, я не в том смысле. Давай-ка мы поговорим об этом утром, хорошо?       Он за плечи Чонгука от себя отстраняет, пытаясь сквозь ночной полумрак поймать чужой взгляд.       – Меня тошнит...       – У-у-у, пойдём, герой, – смеётся Тэхён и перехватывает руку Чона, закидывая её себе на плечи, и направляется к ванной комнате.       – Хватит пялиться на меня, как на призрак. Во-первых, я ещё не помер, а во-вторых, сейчас слишком светло для паранормальщины – не так интересно.       Тэхён одним приоткрытым глазом ловит на себе пристальный взгляд, который за одно мгновение становится ещё и напуганным. Потому что Чонгука в самом деле накрывает немая паника. Это он всё ещё никак не проснётся или они снова вытворили то, о чём оба позже пожалеют?       – Мы что, снова переспали?       – И тебе доброго утра. Я отлично спал, спасибо, что спросил. Кофе в постель? С удовольствием. А как ты, головушка не раскалывается?       Розоволосый перекатывается на спину и, сладко зевнув, потягивается всем телом. Одеяло приятно пахло стиральным порошком и Чонгуком. Это ли не идеальное утро?       Он переводит взгляд на Чона, который брови хмурит и смотрит абсолютно серьёзно.       – Да боже мой, нет. Не спали мы. Ну, как, спали, конечно, но в самом целомудренном смысле этого слова.       – А, – издаёт лишь один звук Чонгук и всё-таки на всякий случай решает заглянуть под одеяло. – Тогда почему я без одежды?       – Потому что твоя пьяная туша заблевала всё вокруг. А во мне нет такой титанической силы, чтобы ещё и одевать тебя.       Это в самом деле объясняет, почему состояние такое странное. Голова похожа на воздушный шар, который медленно пытаются надуть до момента, пока он не лопнет. До сознания даже не сразу доходит суть его слов. А как только это происходит, он сдёргивает одеяло и с Кима, который выкрикивает недовольное: «Эй!»       – А ты почему без одежды?!       – Ответ всё тот же. Отдай!       Тэхён тянет одеяло обратно, ворча себе под нос что-то вроде: «Да больно нужна мне твоя пьяная тушка». А Чонгук вдруг улыбается. Сейчас всё настолько на своих местах, что даже страшно нарушать эту идиллию лишним звуком.       – Чего лыбишься?       И вроде бы он ещё что-то добавить хочет, но его прерывает Чонгук. Целует в висок так протяжно и нежно и отстраняться не спешит.       – Что, даже не будет никаких истерик? Не назовёшь меня эгоистом и не прогонишь?       – А должен?       – Не знаю. Просто я действительно снова повёл себя слишком своевольно. Остался, потому что я так хотел, а ты...       – Тэхён, – Чонгук немного привстаёт и ладонью поворачивает лицо Кима к себе, заставляя их взгляды встретиться. – Мне достаточно того, что ты остался.       – Что это с тобой?       – Пытаюсь стать... лучше?       – И у тебя получается, но... Просто я поверить не могу, что спустя столько лет мы решили прекратить детский сад, – усмешка Тэхёна скорее грустная. – Как оказалось, мы даже умеем разговаривать адекватно друг с другом, вау.       – А ты... Правда, с ним расстался?       Чонгук уводит взгляд в сторону, проезжаясь языком по внутренней стороне щеки. Он помнит, что Тэхён сказал, однако хочет убедиться в этом на трезвую голову и как можно скорее.       – Да, правда.       – Но почему? То есть не пойми меня неправильно, это не претензия. Просто мне действительно интересно, почему?       – Хороший вопрос, – сразу же отвечает Тэхён, смотрит на явно озадаченного парня. Он немного привстаёт, садится, скрещивая ноги, напротив него. – Ты и Юнхо два диаметрально противоположных человека. С ним я чувствовал себя спокойно, с ним я всегда мог поговорить обо всём, что меня волновало, и даже если ему это не нравилось, он, по крайней мере, выслушивал. Даже когда мы ссорились, он каждый раз первым шёл на применение, заставляя нас разбираться в сути конфликта. Ты же эгоистичная задница, которая обидится и свалит, ничего не объясняя. Ты всегда будешь стоять на своём, даже когда неправ, как упрямый баран. А потом ещё скажешь, что это из-за меня. Бесишься из-за мелочей. А ещё чёртов чистоплюй.       – Спасибо, я понял, какой я мудак, да.       – О, так это я только начал, – Тэхён не со зла дразнил, с вызовом улыбается и смотрит на Чонгука, который сдерживается изо всех сил, но слушает, хотя и отвернувшись. – И да, ты полный мудак, каких поискать. И если это так, то я ничуть не лучше.       – Чего? – вдруг от удивления распахивает глаза Чонгук.       Он не успевает ничего больше сказать, Тэхён притягивает его к себе за лицо и чмокает в губы, а затем оставляет лишь небольшое расстояние между их лицами. Чонгук растерянно часто моргает. Как вообще можно заводить серьёзные разговоры утром...       – Я такой же последний придурок, если не хуже. Ведь в упор игнорировал то, каким заботливым и внимательным ты бываешь. То, как ты шёл на поводу каждого моего каприза, многим жертвовал, а затем просто устал это делать и, о боже, я тебя понимаю. Я – самый большой эгоист в нашей истории. Это я тот, кто напрочь забыл о том, через что тебе пришлось пройти. И я знал все твои болевые точки и давил на них. Мне так стыдно, Гу...       Тэхён больше не смел взглянуть в глаза напротив, потому что стыдно и страшно. Тишина давит, заставляя закипать внутри кровь. Чонгук теряет дар речи, не зная радоваться ему или переживать. Да и какие вообще слова подобрать. Проходит много времени, прежде чем он решается.       – Так забавно, что мы оба винили друг друга во всём, а затем закрылись, потому что винили самих себя, – почти шепчет Чонгук, словно боясь спугнуть всю эту ситуацию. Он держит Тэхёна за плечи, поглаживая его бархатную кожу, а в груди что-то приятно сводит. – Поэтому не говори, что ты главная проблема произошедшего. Мы оба хороши.       – Знаешь, если бы ты сказал это ещё тогда, то и расставаться бы не пришлось.       – Ты..! – восклицает Чонгук, не зная, как продолжить, а Тэхён лишь легко смеётся. – Ты невыносимый.       – О да, ещё какой.       Чонгук улыбается и засматривается на Тэхёна.       – Слушай, я не хочу прерывать идиллию, но... Мы можем какое-то время побыть порознь? Точнее, я бы хотел побыть один и привести в порядок мысли. Слишком много всего навалилось.       – Конечно, Гу, – Тэхён нежно убирает упавшие на лоб пряди волос в сторону и целует, позволяя себе застыть в таком положении ещё на несколько секунд. – Обещай, что позвонишь.       – Обещаю. Примем душ вместе?       – О боже, да!       Дни пролетали с невероятной скоростью. Тэхён разбирался с остаточными делами, которые подразумевали под собой, к примеру, заключение контрактов с парочкой магазинов. Предстояло пошить внушительное количество экземпляров, поэтому сегодня Ким вызвал всех, кто работал с ним, так сказать, на собрание. А пару дней назад у начинающего модельера брали первое в жизни интервью, которое позже можно будет прочесть на местном новостном сайте.       После рабочего дня он по привычке чуть не свернул в сторону квартиры Юнхо, но вовремя опомнился. Они так и не разговаривали с того вечера. Тэхён решает, что позвонит в ближайшие дни. Да и вещи следует забрать.       Да и с Чонгуком они пока не виделись. Иногда переписывались, реже – созванивались. Просто интересовались, кто чем занят, рассказывали, как прошёл минувший день.       А сейчас парень дома, блаженно и устало потягивается, пока плетётся к лестнице на второй этаж и кричит помощнице передать матери, что ужинать он не будет.       Всю усталость как рукой снимает на время, когда Тэхён заходит в комнату и понимает, что в его ванной только что выключили воду, а на полу возле кровати умостился рюкзак Чонгука. А через какое-то время он и сам показывается в помещение.       – Твою ж тебя за ногу, Чон Чонгук...       Чонгук дёргается так, что ударяется рукой о тумбочку рядом и шипит от боли, поднимая взгляд на источник звука. В дверях стоял Тэхён, драматично положа руку на сердце.       – Ты напугал меня!       – Ты меня тоже тем, насколько горячо выглядишь сейчас, – тяжело сглатывает Тэхён.       Он так и не потрудился отвести взгляд, откровенно пялясь на голый торс парня, по коже которого ещё стекали спадающие с волос капли воды. И на это чёртово полотенце на бёдрах, что явно было лишним и мешало насладиться всем видом.       – Спасибо, всегда хотел услышать это от бывшего, – хмыкает Чонгук и идёт к шкафу с одеждой.       – Эй, не порть момент!       – Я возьму твою одежду?       – Бери, – почти обиженно бурчит Тэхён, закрывает за собой дверь в комнату и, попутно сбрасывая с плеча сумку, летит прямиком в кровать. – Как я устал.       – Что, тяжело работать, как простой смертный, да? – усмехается Чонгук, завязав узел на свободных штанах, что он надел, и натягивает на себя футболку.       – И не говори, – еле слышно говорит розоволосый, распластавшись на животе в форме морской звезды по всей кровати. – Я просто не представляю, как ты работал на трёх работах. Клянусь, Чонгук, я тебя уважаю, как никого и никогда. Под конец дня я был готов придушить каждого человека.       Чонгук садится рядом на край и мягко улыбается. Парень ещё в уличной одежде с растрёпанными волосами, от него всё ещё пахнет свежестью и любимым парфюмом, что сейчас окутывает лёгкие. Он протягивает руку и аккуратно гладит Тэхёна по волосам, а тот подаётся головой навстречу касаниям.       – Чонгук?       – М-м?       – Встречайся со мной.       – Какая скука, – закатывает глаза Чонгук и падает рядом спиной на кровать. Да, язвительной речи он явно перенял от Тэхёна больше, чем нужно.       – Эй, ты только что продинамил меня?! – привстаёт на локтях Тэхён и, нахмурив брови, вглядывается в лицо парня.       – Да я тут вспомнил, как я красиво предложил тебе встречаться, – придаётся воспоминаниям Чонгук, всматриваясь куда-то в потолок. – Как много думал, старался, переживал, денег копил, день подгадывал. А ты... просто взял и выпалил это. Романтик из тебя никакой.       – Чон Чонгук, а ну не тронь мою романтику!       Тэхён поднимается и буквально переползает на Чонгука, усаживаясь на его бёдра, и ложится поверх него, словно завершающий ломтик на бутерброд. Тот в ответ тихо смеётся и прижимает Тэхёна ближе к себе. И всё до одури правильно. Они бы оба собственные души поставили на кон, только чтобы остаться в этом моменте навсегда.       – Я рассказал родителям о том, что мы расстались, – спустя долгую паузу проговаривает Тэхён, удобнее устраивая голову на груди парня.       – Я знаю, мы уже говорили, – Чонгук быстро прокручивает тот недавно состоявшийся диалог у себя в голове и улыбается. – Мама сказала, что не понимает, как я вообще тебя терпел целых шесть лет.       – Я сейчас откручу тебя яйца.       – А меня за что? Это факт.       Тэхён приподнимает голову и хватает Чонгука за щёки, разводя и сводя их, насколько это возможно.       – Больно! – морщится Чон, пытаясь убрать его руки, но Тэхён, кажется, вцепился мёртвой хваткой.       – Скажи, что будешь моим парнем – отпущу.       – Да буду, буду! Разве это не очевидно?!       Тэхён победно лыбится, отпускает его и застывает. Он рассматривает лицо Чонгука, пока тот недовольно растирает свои щёки ладонями и что-то бурчит себе под нос. Смотря на него, ощущает, как сердце в груди пульсирует так размеренно, а в ушах вдруг забурлила кровь.       – Так я правда могу назвать тебя своим парнем..?       – Можешь.       – И... поцеловать тебя могу?       – Можешь.       Тэхён сглатывает от понизившегося голоса Чонгука. Он буквально грудью ощущает, как тяжелеет его дыхание. И он его так хорошо понимает. Розоволосый немного подтягивается вверх, тем самым оставляя их лица на одном уровне, и больше не может смотреть на губы напротив. Не может просто смотреть. Целует. Нежно и чувственно, пробуя на вкус, словно впервые.       – Я переживал, что ты не вернёшься, – выдыхает прямо в губы Тэхён, не отстраняясь далеко.       – С чего бы? Я сказал лишь, что мне нужно время привести в порядок мысли.       Руки Чонгука пересекаются на чужой пояснице, прижимая тело парня к себе сильнее. Родной запах расслабляет. Тело, словно плыло по слабым морским волнам. Тепло.       – Просто я подумал, что ты можешь принять решение найти себе... менее проблемные отношения. Я просто... Вдруг подумал, что если бы у тебя появился кто-то, я бы сошёл с ума. Я и представить не могу, что ты чувствовал из-за меня.       Тэхён опускает голову в изгиб шеи, зарываясь носом под край своей футболки.       – Да какая разница, – Чонгуку неприятно вспоминать об этом, однако понимает, что лучше обсудить это сейчас и больше никогда не возвращаться сюда. – Во-первых, твой парниша – уже бывший парниша, а меня это мало волнует. Во-вторых, да, было неприятно, однако... Я подумал, что ты лишь искал утешение, которое не смог найти рядом со мной. Не знаю, почему, но я всегда безоговорочно верил тебе.       – Ты слишком идеальный, вот почему.       – Может быть.       Пауза длиною в несколько секунд помогает переосмыслить всё, что только что было ими сказано. И Тэхён пользуется возникшей рефлексией, пальцами оттопыривая футболку, начинает медленно покрывать шею парня совершенно невинными поцелуями. И ехидно улыбается, когда Чонгук шумно выдыхает. Он хорошо знает каждую его эрогенную зону.       – Если ты продолжишь...       – А я продолжу.       Тэхён перехватывает его губы прежде, чем он успевает ещё что-то сказать. Целует на этот раз жадно и глубоко. Внутри все чувства вперемешку, голова идёт кругом.       Чонгук буквально не успевает приходить в себя, когда Тэхён уже оказывается сидящим рядом, проводя ладонями по его руке, где был «рукав» из татуировок.       – Дашь мне возможность рассмотреть эту красоту?       И может быть, зря, потому что открывшийся вид заставляет его буквально залипнуть на то, как Чонгук хватается за футболку через спину и стягивает с себя, чуть взлохмачивая немного подсохшие волосы. А затем садится боком. Ещё немного и у Тэхёна потекут слюни, потому что на этом теле татуировки смотрятся слишком невероятно.       Он не сдерживается, – собственно, это и не к чему – двигается ближе, берёт Чонгука за руку. Сначала мажет губами по кисти и ведёт дорожку из поцелуев выше, пока снова не доходит до шеи.       – Тэхён?       – Да?       – Если ты продолжишь так медлить, то...       Чонгук не договаривает, однако розоволосый понимает всё и без слов. Тэхён опускает взгляд вниз. Свободные домашние штаны не скрывают то, насколько он возбуждён. Это заставляет облизнуться.       Ладонь Тэхёна опускается на его пах, несильно сжимая через ткань, заставляя парня содрогнуться всем телом.       – Да ладно, Чонгук, так сильно заводишься от одних лишь невинных поцелуев?       – Издеваешься?       – О да-а, это я люблю.       Тэхён вдруг сползает с кровати и встаёт рядом, чем вызывает у Чонгука недоумение.       – Что? На улице холодно, а я одет, как капуста.       – Как будто я бы без тебя не справился с твоей одеждой.       Чонгук двигается к краю и перехватывает Тэхёна за бёдра, тем самым заставляя подойти вплотную. А сам он тем временем пытался высвободиться из плотного свитера, под которым осталась лишь хлопковая рубашка. Руки снова замыкаются на пояснице, а свитер летит на пол.       – Ну да, давай, валяй мои вещи по полу, они ж стоят копейки, – бурчит Тэхён, бросая взгляд на свитер, который он уронил, когда парень потянул его на себя.       А Чонгук, кажется, не слушает совсем. Потому что ладони уже сильно сжимаю его талию, а горячее дыхание ощущается даже сквозь рубашку.       – Эй, – Тэхён привлекает к себе внимание, хватая того за подбородок, чуть поднимая его голову, а затем опускается на колени, разводя ноги Чонгука в стороны ещё больше. – Если бы ты только знал, как сильно я соскучился по минетам, которые делал тебе.       – Боже, Тэхён...       Чонгук прикрывает рот рукой, потому что это безумие. Его давно не вело так сильно от одного лишь прикосновения и, Тэхён чертовски прав, от одних лишь невинных поцелуев. А теперь, когда он высвободил его член из одежды и тут же накрыл головку губами, Чонгук не сдерживает голос. Приходится сильнее опереться на руки за спиной, чтобы просто не рухнуть. Он тоже чертовски скучал по этому.       В голове Чонгука невольно прокручиваются эпизоды, как их отношения с Тэхёном начали ломаться, как сломались и какие последствия это возымело. В груди всё сжимается, и вдруг тоска перемешивается с возбуждением, создавая абсолютно инородное чувство. Не верится, что после всего произошедшего, есть хоть малейшая вероятность, того, что они вновь окажутся рядом. Невозможно. Так бы и было, только вот Тэхён минут десять назад назвался его парнем и прямо сейчас с громкими причмокиваниями делает ему минет. Если так, то ничего невозможного в мире действительно нет.       Чонгук запрокидывает голову и глубоко дышит, размещая руку на затылке парня, немного сжимая волосы, от чего тот довольно мычит, создавая лёгкую вибрацию.       – Ты весь дрожишь, – подмечает Тэхён и ехидно облизывается, временно оставляя член без внимания.       – А ты дело до конца не доводишь...       – Так ведь ещё рано, – Ким улыбается и толкает Чонгука назад, заставляя упасть на кровать. – Ты не представляешь, как я хотел тебя каждый раз, когда только видел.       – Не говори мне этого...       – А тогда за семейным ужином, в нашу годовщину, я думал лишь о том, как все уйдут, а я спущусь под стол...       – Тэхён, замолчи ради всего святого! – перехватывает парня за плечи Чонгук, когда тот потянулся к шее снова.       – Всё самое святое – в этой комнате, – усмехается он в ответ, бёдрами о чужие потираясь, создавая невероятное трение.       Чонгук откровенно не сдерживается и приглушённо стонет в тыльную сторону своей ладони, которой он пытается прикрыть рот. Не сдерживается и когда тот слегка прикусывает мочку уха, языком ведёт вниз, целует ключицу. Его руки, кажется, везде, не оставляют без внимания ни один участок тела. Грудь тяжело вздымается и опускается от создавшегося напряжения, кислорода катастрофически не хватает.       – Боже мой... Чонгук, напомни-ка мне, ты на прилюдии всегда так реагировал или сегодня какой-то особенный день..? – приподнявшись, спрашивает Тэхён и одной рукой расстёгивает пуговицы на своей рубашке.       – Сегодня особенный ты, – на выдохе произносит Чон, ухватившись за чужие бёдра и резко поднимаясь. – Я уже на грани, Тэхён.       – Ты... Ты..! – запинается Ким, бегая глазами по лицу напротив: по раскрасневшимся щекам, припухшим губам и буквально умоляющим глазам. Он утыкается носом куда-то в изгиб чужой шеи. – Чёрт, я только что чуть не закончился в этой жизни как пассив...       – Ты же знаешь, что я не против.       – Молчи! – накрывает его рот ладонью Тэхён. – Я ещё не готов к такого рода потрясениям.       Вероятно, Тэхён хочет сказать что-то ещё, однако ему губы втягивают в жадный поцелуй, а затем опрокидывают спиной на кровать. Кожа Чонгука горячая, бархатная – только и хочется трогать, трогать и трогать. Впрочем, он в этом себе и не отказывает.       – Кстати, как художник, заявляю, что не могу всю ночь, так что полегче.       – Какая жалость, – ехидно улыбается Чонгук, а затем ругает ремень на чужих брюках.       Тэхён смеётся и расслабляется.       – Ого, – единственное, что произносит Чонгук, останавливаясь в дверях. – Хотел бы сказать, что удивлён, но...       – Ой, вот чистоплюям слова не давали.       Сегодня утром Чонгук проснулся от прозвеневшего будильника на телефоне. Чёртов рабочий день. Какой гнусный человек сотворил будильники? В голове у парня бегущая строка из подобных вопросов. И только когда ему с внеземным усилием удаётся раскрыть глаза и приподнять голову, он понимает, что если прямо сейчас двинется, то с грохотом полетит с кровати. Потому что Тэхён рядом лежит чуть ли не по диагонали, заполняя собой бо́льшую часть. И только этот факт немного скрашивает скверное настроение. Чонгук думает, что если ещё пару раз встретит утро подобным образом, то слишком привыкнет – по-иному просыпаться не захочется. Снова.       Мистера и миссис Ким дома уже не было, как проинформировала помощница. Ну, а Тэхён ненавидит ранние подъёмы сильнее, чем убираться.       Чонгук быстро выпивает приготовленное ему кофе, отдаёт быстрый благодарный поклон и спешит на работу. Дел сегодня предстояло много.       Только спустя несколько часов, в перерыве, Тэхён позвонил и заспанным голосом сказал, что заберёт его в конце дня и кое-куда отвезёт. Как оказалось впоследствии, к себе в студию. В студию, в которой творился полный погром.       – Это жуть, Тэхён. Даже для тебя, – держа руки в карманах, говорит Чонгук, старательно обходя валяющиеся на полу страницы с эскизами одежды.       – Дедлайны поджимали, – жмёт плечами в ответ парень, подбирая что-то на ходу. – Уже не до уборок было.       – Не осуждаю, – на лице появляется улыбка. – Помочь?       И Чонгук помогает: подбирает разбросанные вещи, собирает распавшиеся страницы, складывая их аккуратно в одну стопку, убирает канцелярию в органайзеры. Он наверняка уставший после работы, время уже позднее, они едва успели перекусить по дороге. Однако парень прямо сейчас сидит на корточках и раскладывает что-то на нижнюю полку большого стеллажа. Тэхён даже не видит, что именно. Он просто наблюдает за ним и думает, как же действительно всё изменилось. Они вообще когда-то убирались вместе? Говорили не на повышенных тонах, пытались понять друг друга? Кажется, в последний раз подобное происходило в начале отношений, больше шести лет назад.       – Знаешь, я... В смысле мы ещё не обсуждали это, но... – вдруг начинает розоволосый, немного запинаясь. – Короче, я хотел сказать, что был расстроен, когда ты не пришёл на показ. Поэтому тогда на эмоциях и написал... То, что написал.       Чонгук отвлекается от дел и слушает его, облокотившись о край широкого стола, стоящего рядом. Затем почему-то широко заулыбался, опустив глаза под ноги.       – Обещай, что не будешь кричать на меня, – сдержанно посмеивается он.       – А? – теряется Тэхён, пытаясь вспомнить, что такого смешного он сказал. – Допустим, обещаю. И допустим, меня совсем не напрягает твоя реакция.       – Я был на показе.       Губы Тэхёна так и застывают раскрытыми, не в силах как-либо двинуться.       – Я что, ослеп от эйфории тогда или что?       – Подозреваю, ты побьёшь меня, если я скажу, как есть, – всё ещё тщетно пытается скрыть улыбку Чонгук.       И откровенно звонко смеётся, когда Тэхён буквально подбегает к нему и заставляет спиной лечь на стол, сильнее прижимая его к поверхности своим телом.       – У меня уже достаточно оснований, чтобы придушить тебя, засранец.       – Ладно-ладно, пусти.       Чонгук поднимается, смахивая кончиками пальцев скопившиеся в уголках глаз слёзы, а улыбка постепенно сходит с лица. Веселье сменяет серьёзность. Тэхён далеко не отходит, настойчиво смотрит в глаза, скрестив на груди руки.       – Ты же записал меня в персональные гости, – начинает он, усевшись удобнее. – Я приехал попозже, чтобы затеряться в толпе и не попасться тебе на глаза. А когда охрана попросила занять своё место, я сказал, что останусь в стоящих. Они особо против не были.       – Почему? – хмурит брови Тэхён. – Зачем было всё так усложнять?       – Для меня это мероприятие было не менее важным, чем для тебя, поверь, – устало выдыхает Чонгук, разминая рукой свою шею. – Но наши отношения... Скажем так, я знал, как сильно тебя заденет моё «отсутствие», – изображает пальцами кавычки, – поэтому намеренно пошёл на это. Хотел, чтобы так ты вычеркнул меня из своей жизни.       – Ты придурок.       – Ещё какой. Но я считал это решение правильным. Может быть, до сих пор считаю.       Тэхён ни произносит ни слова, уводя взгляд в сторону. Он понимает. Он отлично понимает, почему Чонгук поступил так. Прекрасная возможность поставить точку. Оказавшись на его месте, может быть, он поступил бы также. А то и вовсе бы собрал всю волю в кулак и не пришёл. Тэ окунается в воспоминания о том дне, от чего в груди неприятно колит. Да, прошло слишком мало времени, чтобы расставить всё по местам. В голове всё ещё каша из всех событий минувшей зимы, которые никак не вяжутся с тем, что происходит сейчас.       Зима действительно непредсказуема и порой преподносит неожиданные сюрпризы.       Логическая цепочка оборвалась ещё дня три назад. Жалеет ли кто-то из них двоих о произошедшем? Пока что трудно сказать. В моменте они лишь оба подаются порыву тоски – тоски друг по другу, которая длилась слишком долго, чтобы остаться забытой.       – Прости меня, Тэхён.       Чонгук перехватывает чужую руку за запястье и тянет на себя, заставляя подойти ближе. Ким не сопротивляется, когда его ладонь целуют, а затем укладывают на щёку.       – Тебе не за что извиняться. Я понимаю. Просто... Нужно время, наверно.       – У меня есть ещё один секрет, рассказать?       – Боже, ты меня доведёшь скоро со своими секретами, – мотает головой Тэхён, делай вид, что от тёплого дыхания на коже плечи вовсе не покрылись мурашками.       – Иди сюда, – жестом Чонгук указывает приблизиться и тянет на себя за всё за ту же руку. Ким, хотя и закатив глаза, двигается практически вплотную и наклоняет голову. – Только никому не говори, но... – шепчет он почти в самые губы. – После показа я быстренько поднялся туда, где выставили для продажи некоторые вещи из коллекции. И я себе кое-что, что мне очень понравилось, прикупил…       – Ты сделал что?! – практически выкрикивает Тэхён, резко отстранившись. – Кто ты и что ты сделал с моим Чонгуком, говори!       – Твой Чонгук тут сидит и просит тебя не заставлять его краснеть ещё сильнее, – неловко опускает голову он, чуть улыбаясь.       – Мой Чонгук только что бы прощён вообще абсолютно за всё и даже на год вперёд.       Он смотрит на чужую робкую улыбку, а сердце, кажется, замирает. Чонгук, который не видел ничего зазорного в том, чтобы ходить в одной и той же толстовке целый месяц, периодически лишь стирая, который не придавал одежде никакого значения, кроме как прикрыться или утеплиться, в эту секунду перед ним признаётся, что «кое-что, что понравилось, прикупил». Ещё и, по сути, созданное Тэхёном. Для него это лучший комплимент за всю жизнь.       – Тогда у меня тоже есть секрет, – неожиданно даже для самого себя произносит Ким, привлекая к себе внимание. – Знаешь, почему на самом деле я так долго скрывал от родителей, что мы расстались?       Глаза Чонгука расширяются. Неожиданная тема для разговора. Он неуверенно кивает.       – Потому что сам отпускать не хотел, – снисходительная и немного грустная улыбка появляется на его лице. – Мама и папа поняли бы, несмотря ни на что звали бы тебя в гости, звонили, общались. Я не говорил им, потому что это было единственной нитью между нами, за которую я мог уцепиться. Поэтому и я сам молчал, и тебе не позволял рассказывать. Иначе всё было бы кончено. До конца я не признавался себе, что не могу отпустить тебя. Понял, когда ты ушёл сам.       – Я люблю тебя, Тэхён.       Внезапное высказывание сменяется другим, от чего Тэхён всем телом вздрагивает, тяжело поднимая глаза.       Его хватает лишь на то, чтобы подойти и прижать к себе Чонгука сильно-сильно, смять между пальцами ткань его кофты на спине, всеми лёгкими вдохнуть запах его волос на макушке.       – Знаю, что прошлое всё ещё будет преследовать нас какое-то время, – говорит Чон куда-то в район чужой груди, от чего горячее дыхание ощущается даже сквозь одежду. – Но я сделаю всё, чтобы не дать ему нас ранить. Мы разберёмся со всем рано или поздно. А сейчас я хочу лишь поддаться чувствам и сказать, что всегда тебя любил, несмотря ни на что. Уже и не помню, когда в последний раз говорил тебе нечто подобное.       – Придурина, прекрати быть таким приторным, – легко ударяет его по спине Тэхён, зарывшись носом в волосы снова.       – О, тебе не нравится, поэтому ты сжимаешь меня так, что я еле дышу?       – Точно. Именно поэтому.

***

      «Может, однажды дорога, по которой идут двое, разойдётся в разные стороны. Может, вскоре опять срастётся в одну. А может, вовсе придётся вернуться обратно и выбрать другой путь. Есть миллион вариантов, куда шагнуть, а ещё как сделать этот шаг, чтобы не сломать обе ноги.       Никогда не узнаешь, правильно ли поступил. И я не знаю, когда мой мир снова провалится во тьму. Передо мной ещё бесконечное множество лабиринтов. Однако картину из пазлов, которую бросил собирать ещё в детстве, я собрал. В одиночку, перемешав все и сложив их заново. Всё встало на места…»