Don't tell me bye-bye

      – Чонгук, ты придёшь к нам сегодня?       Вот снова. Каждый раз. И почти каждый день.       Как часто вы слышите в голосе человека, что общается с вами, равнодушие? В смысле, от человека очень дорогого вам. Не часто? Это хорошо, берегите. Часто? Тогда, думаю, вам будет знакомо то, что вы сейчас прочтёте. Телефонные звонки, личное общение, да даже сообщения – не важно – повсюду звучит отталкивающий голос «нежелания». Возможно, просто кажется, и это в очередной раз мучают навязчивые мысли. А возможно, так оно всё и есть. Возможно, возможно, возможно... Никогда не узнаешь. Конечно, пока не спросишь напрямую. А напрямую так и не спросишь. Остаётся лишь попытаться ухватиться хоть за какую-нибудь соломинку, что ведёт к этому человеку. И, если совсем откровенно, это так чертовски больно.       – Ну, вообще, у меня сегодня были немного другие планы...       Хочется. Тепла и искренности хочется. Нужно ли за это винить?       – М-м-м, – раздаётся мычание по ту сторону телефона, и настигает не к месту затянувшаяся пауза. – И какие же?       Разрываться от желаний, гореть, падать. А может лучше... Отпустить? Уйти? Потерять?       – С каких пор тебя это интересует? – скептически спрашивает Чонгук.       – Не интересует, просто захотел узнать, – тянет Тэхён.       Ни за что.       – Ах, ну да, это же совсем две разные вещи.       Чонгуку удаётся застать врасплох, и он доволен этим. Только повисшая тишина режет слух сильнее громких слов. Да, он бы предпочёл их.       – Мама устраивает застолье на Новый год, – тяжело вздыхает парень. – А сейчас ты мне нужен кое-где.       – А без меня никак не обойтись?       – Не уж то ты не помнишь, какой сегодня день?       Помнит. Чонгук быстрее забудет своё имя, самого себя, чем красную дату в его календаре.       – Предпочёл бы забыть, – отрезает он. И снова жуткая неловкость не покидает. – Во сколько?       – Быстрее конца света дождёшься, чем тебя, – громко бурчит Тэхён, перебирая спрятанные за вязаными перчатками руки, недовольно наблюдая за приближающейся фигурой.       – Пробки... – мягко начинает Чонгук, а потом что-то внутри колит неприятно, заставляя бороться с ещё не произнесённым «извини». Или ещё хуже: с вопросом «сильно замёрз?». – Тогда бы сам всё делал. Зачем меня позвал?       – В смысле «зачем»? – удивлённо кривит лицо парень, шмыгая красным от холода носом. – Поручено купить продукты. Так? Так. А кто пакеты будет таскать? Я? Ну уж нет.       – Какой же ты капризный, – не в обиду говорит Чонгук, опуская голову вниз, дабы скрыть не вовремя расцветшую улыбку.       – Какой есть, таким и любите.       И Чон снова проглатывает несказанные слова. Вглядывается в блестящие глаза Тэхёна и, честное слово, готов стоять так вечно, даже несмотря на морозную зимнюю погоду.       – Я сейчас сдохну от холода, Чонгук, ради всего святого, пойдём уже.       И не дожидаясь, Тэхён бежит к дверям торгового центра. А Чонгуку ничего не остаётся, кроме как последовать за ним. Народу много, ещё бы, – скоро праздник. Многие сейчас в поиске подходящих дорогим людям подарков.       – Предлагаю сначала пройтись по «тряпью», а потом уже в продуктовый на обратном пути, – говорит Тэ, заметив краем глаза подошедшего к нему Чонгука.       – Почему тебя всегда так тянет в магазины одежды? У тебя и так целый шкаф уже, – как-то сразу и бездумно отвечает он и ловит злобный взгляд.       – Эй! Не смей давить на мои слабости!       – Даже и не думал, – улыбается Чонгук и снова голову опускает.       Они проходят ещё немного, прежде чем парень, встряхнув своими чёрными волосами, всё-таки решается спросить:       – Сильно замёрз, пока ждал? – совсем тихий вопрос, но в зону слышимости Тэхёна попадает.       Будто бы сквозной выстрел, и Чонгук не понимает, почему это заставляет его нервничать так сильно. На Тэхёна глаза поднять и вовсе не решается.       – Я на машине приехал. Не успел ещё замёрзнуть, – хмыкает он в ответ, а у Чонгука в груди что-то лопается.       – Ты... Водишь машину?       – Гук, мы не виделись всего две недели, а не двадцать лет. Разве ты не заметил во дворе нашего дома в прошлый раз?       – Не обратил внимания, прости.       Мимо медленно проплывают заманчивые своей пестротой витрины магазинов. Тэхён, словно сканируя, быстро рассматривает ассортимент каждого из них, но всё продолжает идти дальше. Он не изменяет своим привычкам – не любит незнакомых мест. И мимо своего любимого магазина ни за что не пройдёт.       – Уже как родное, – комментирует Чонгук, читая название наверху.       – Молчи, здесь просто шмотки недорогие, – опять шмыгает Тэхён и двигается к вешалке с рубашками.       Вообще ничего не изменилось. Тот же торговый центр. Тот же отдел. Тот же Тэхён.       – Да ладно, у тебя этих рубашек уже две одинаковых, – не выдерживая, вмешивается Чонгук, когда Ким вытаскивает из каких-то закромов знакомую ему полосатую рубашку.       – Чего? – вскидывает брови Тэ и раздражается быстрее, чем следовало бы. – Вообще-то они разных цветов. Это во-первых. Во-вторых, я просто хотел посмотреть. А в-третьих, да какое тебе вообще дело?       – Не заводись, я просто сказ...       – Сделай одолжение – просто замолчи.       Тэхён разворачивается и идёт куда-то дальше, будто бы ничего и не произошло. В то время как Чонгука задевают его слова. Он мог даже обидеться, если бы не знал натуру своего... бывшего парня. Он бывает невыносимо грубым временами. Совершенно не думает о сказанных словах. Думает, но позже – после того, как уже озвучит мысль. Но Тэхён не такой чёрствый и эгоцентричный, каким многим кажется. Он сам ещё очень долго будет жалеть об этом позже.       Что, в принципе, и происходит. Копаясь в красивых, на его вкус, брюках, он вдруг застывает и ловит себя на мысли, что Чона сейчас рядом с ним нет. Тэ быстро пробегает по округе взглядом и цепляется за нужного ему человека, что, как всегда, словно сплошное тёмное пятно. Даже сначала и не обратил внимание. Вечно во всё чёрном. Зато сейчас это раздражает не так.       – Когда я сказал «замолчи», я не имел в виду онеметь совсем, – хмуро говорит Тэхён, подойдя сзади и похлопывая парня по плечу.       – Тебя не поймёшь, – протяжно выдыхает Чонгук и даже не оборачивается.       Он отлично слышал тихое-тихое, еле уловимое «прости» и, если честно, ему достаточно.       – Пошли, я кое-что примерю. Мне нужен взгляд со стороны.       Тэхён тянет парня за рукав на себя и ведёт по направлению к примерочным, пока сам Чонгук ловит себя на мысли, что «именно мой взгляд тебе нужен?» будет лишним. Вопрос с подвохом. Он помнит, как ещё с самого начала, когда их пути только разошлись в разные стороны, они обещали друг другу, что, дословно говоря, «никакого флирта, никаких подколов, подкатов, шуточек и прочей фигни». И это правильно, на самом деле. Считал так Чонгук первые полгода. Да и сейчас так считает. Просто соблазн разрушить стену, что разделяет их, слишком велик. Именно поэтому затея опасная.       Они заходят в область, где находятся примерочные. Людей мало. Подозрительно мало. Чонгук приземляется на небольшой диванчик и раздумывает над двумя важными вещами. Первое: надолго ли это затянется? Второе: как придержать язык за зубами, когда Тэхён выйдет в... в том, в чём он выйдет. Есть основания об этом беспокоиться. Иногда его тянет на чересчур нестандартный стиль. Вспомнить, как Чонгук однажды буквально сдирал с него прозрачные майки, всё чересчур облегающее, чокеры, портупеи и прочие выделяющиеся и выделяющие аксессуары. Не сказать, что такие действия были очень уж правильными, просто Чон – собственник до мозга костей. А ведь это происходило в отношениях. Что же будет, когда у него их не будет? Хотя, если так подумать, ничего подобного он на Тэхёне с тех времён не видел. Ну, а сейчас зима, как минимум, поэтому можно пока выдохнуть.       Тэхён всегда любил одежду. Следил за последними новостями в мире моды, обращал много внимания на образы прохожих людей, часто разглядывал витрины магазинов. На себе ему не слишком нравилось экспериментировать (только если иногда и под очень унылое настроение), а вот копаться в гардеробах друзей по их просьбе – пожалуйста. А ещё любил выуживать придуманные в голове образы на бумагу в виде скетча. Этим, пожалуй, он занимался чаще всего.       Загрузился собственными мыслями Чонгук не на шутку. Даже не заметил, как ему в лицо прилетает чужая шапка.       – Господи, Чонгук, наладь связь с Землёй, пожалуйста. Это жутко.       Он поднимает голову и сталкивается с немного озадаченным взглядом Тэхёна. И с его ярко-красными волосами, что всё это время скрывал предмет одежды. Хорошо. Появился ещё один вопрос. Не тот, который сейчас задаётся.       – Оу, ты покрасил волосы?       – Да, – абсолютно непринуждённо отвечает ему Тэ, скидывает с себя куртку с шарфом и также отдаёт парню в руки, тут же скрываясь за шторкой.       Люди начинают скапливаться. Чон перебирает в руках одежду Тэхёна, сильно сжимает скользкую ткань его куртки. Варежки, связанные его мамой. У Чонгука такие же лежат где-то дома. Такой знакомый приятный запах...       – Гук, иди сюда, – доносится голос из примерочной, в которой был Тэхён.       Чонгук мешкается, мечется с одеждой в руках, не зная, куда её деть: то ли с собой взять, то ли здесь, на диване, оставить. По итогу всё-таки оставляет.       Парень идёт вперёд, осторожно отодвигая плотную шторку. Тэхён нахмуренный крутится перед зеркалом, а Чонгук, кажется, дышать забывает. На нём красиво обтягивающие длинные ноги брюки, крепко затянутый на них широкий ремень и тёмно-зелёная рубашка с глубоким вырезом, свободными рукавами и разрезами на плечах. Запястья обвивают всё те же браслеты, а на шее всё та же золотистая цепочка. Тэхён никогда не снимает эти вещи. Они будто стали частью его тела. И Чонгук пытается по большей мере думать о них.       – Как смотрится? Нормально? – спрашивает Тэ, рассматривая себя в зеркало теперь ещё более досконально. – Ну... Только не с красными волосами, конечно. Слишком вычурно.       – Согласен. Хотя тебе и так хорошо, честно, – отвечает Чонгук и старается смотреть куда угодно, лишь бы в поле зрение не попал Тэхён в этом своём наряде.       – Тогда-а, – тянет парень, вновь ненадолго задумавшись. – Я возьму эту рубашку. Вернусь в свой натуральный цвет – будет идеально. Так, а теперь кыш. Я ещё кое-что примерю.       И буквально вытолкнув Чонгука, закрывается снова. А спустя пару минут сам отодвигает шторку. Видеть Тэхёна в плюшевом новогоднем свитере и свободных штанах с колокольчиками гораздо приятнее и привычнее. Глаз прям радуется.       – А вот так мне больше нравится, – улыбаясь, говорит Чонгук.       – Да кто бы сомневался, занудный тип.       И получает ответную улыбку. Этого более чем достаточно.       Выходя из примерочной, Чонгук всё ещё несёт в руках чужую куртку, шапку и варежки. И уже надеется, что они сейчас пойду прямиком на кассу. Но...       – Чонгук.       ... заставляет парня остановиться. Чон поворачивается и уже хочет сказать, чтобы они, наконец, пошли, но Тэхён действует первым, прикладывая какой-то свитер, и комментирует:       – Поменьше что ли нужно? Когда ты успел похудеть? Раньше был этот размер.       Тэхён бурчит себе это под нос, но Чонгук слышит и не понимает, как ему реагировать на происходящее. Красноволосый тащит ещё один такой же.       – Что ты делаешь? – всё-таки спрашивает Чонгук, изгибая одну бровь.       – Что, не видно? – неосознанно бросает Тэ. – О! Вот этот отлично подойдёт. Да и смотреться на тебе будет хорошо. Ну и что ты глядишь на меня, как на экспонат? Это подарок.       На лице у парня всё такое же выражение. Яркое выражение, да.       – Боже, дай мне сил, – практически хлопает себя ладонью по лбу Ким. Ещё бы чуть-чуть, и он бы достиг и такой точки отчаяния. – Какой сегодня день?       – Да я понял. Но зачем?       – Ну, нужна же видимость перед родителями. Наденешь его на новогоднее застолье. Я себе такой же возьму. Наверное.       Больше Тэхён ничего не говорит. И всё в такой же тишине они выходят из магазина. Больше никто ничего не решается говорить, пока они спускаются на цокольный этаж за продуктами. Сложно даже предполагать, какие мысли сейчас блуждают в голове Тэхёна. А Чонгук думает лишь о том, что нашло на него сегодня. За весь период расставания он ни разу не покупал ему никаких «подарков». На минуточку, под периодом скрываются полтора до ужаса долгих года. Они всегда обходились только показушными разговорами и действиями. Наедине обойдутся формальным общением на уровне приятелей. Ни о каких подарках для прикрытия и речи не шло.       Чонгук и сам уже не понимает – злится он или радуется. Или ещё чего похуже.       – Открывай бегом!       Картина маслом: Чонгук буквально с этими криками на всю округу таранит два огромных, на первый взгляд кажущимися неподъёмными, пакета, а Тэхён бежит впереди него, с таким же, но одним, копошится в кармане, пытаясь вытащить из него ключи от машины. И успевает открыть багажник в самый последний момент, когда Чон забрасывает в него продукты, тяжело дышит и утыкается лицом куда-то сбоку, в фару. А Тэхён артистично хватается за сердце после того, как тоже погрузил свой пакет внутрь.       – Кажется, я что-то себе потянул, – подаёт голос Чонгук, разворачиваясь к тому лицом, но от машины так и не отлипает.       – Ничего мне не говори. Это всё попросила купить мама. Скажи спасибо, что сегодня с таким же застольем не собираемся.       – Я бы не удивился, – смеётся он, а потом улыбка сию же секунду пропадает с его лица. – Возможно, я чисто физически не смогу покинуть ваш дом после всего этого, знаешь.       А Тэхён заливается смехом чуть ли не до слёз. Хотя тут ещё надо понять, от чего именно слёзы, потому что вроде бы и здорово, но с другой – прощай красивая фигура. И так было всегда. Голодающего бедного студента Чонгука, когда он ещё учился в университете, всегда подкармливала мама Тэхёна. Святое дело, за которое ей огромное спасибо. Впрочем, ничего особо-то не изменилось. Разве что студенческие годы прошли.       – Это точно, – успокоившись, подтверждает его слова Тэхён и захлопывает багажник. – Поехали, страдалец.       Салон ухоженный и светлый, сразу видно, что автомобиль новый. Но это лишь сама машина, а по факту, везде разбросаны какие-то вещи. Просто повсюду. Теперь он узнаёт Тэхёна. И ещё чувствует его запах. Свежий тонкий и лаконичный запах, которым пропитан весь воздух. Оседающий глубоко в лёгких, желающий остаться там навсегда. Его так... много. И Чонгук, словно это что-то жизненно необходимое, пытается уловить то место, где он сильнее всего сгустился. Это любимый парфюм Тэхёна. До сих пор. Безумие. Но такое блаженное. В голове флэшбэки, а в груди что-то ноет и покалывает. И с чего-то непринуждённые мысли Чонгука начинают копать под него всё дальше, всё жёстче. Он вспоминает, как когда-то давно, позаимствовав машину родителей, они с Тэхёном ездили в соседний город. Просто погулять, просто побыть вдвоём. А затем к концу дня в той же машине, расположившись на какой-то тёмной парковке, валялись на капоте, ели печенье и просто молчали, пытаясь сквозь тучи в небе разглядеть мерцающие звёзды. Память играет с ним в очень злую шутку.       Чонгук не смеет даже смотреть в сторону Тэхёна. Всю дорогу между ними собирается лишь тишина, порождённая, подавленными где-то внутри, когда-то значимыми несказанными словами. Он не замечает то, как изредка тот всё же бросает на него обеспокоенный взгляд, но также молчит, пытаясь сосредоточиться на дороге впереди. С этого момента и начинается игра по нарастающей: кто дольше сможет выдержать напряжение. А затем вновь разойтись и забрать его с собой. Вновь отложить на дальнюю пыльную полку и попытаться забыть. Просто забыть.       На улице красиво. Даже как-то неправильно сейчас будет сидеть дома. Лампочки вдоль бордюров мелькают самыми разными оттенками, лёгкими, неяркими. Веселятся дети со светящимися в руках «волшебными» палочками. В тёмных зрачках отражаются искристые крапинки бенгальских огней и фейерверков, хотя ещё и довольно рано для них. Но какая разница, если это способно вызывать улыбку на лицах окружающих и вселить в их души безмятежное ожидание чуда?       Да, всё могло бы быть иначе. Эта мысль в голове возникает чересчур часто, особенно в такой день. Как бы эгоистично не звучали эти слова, но видеть счастье в глазах других людей довольно больно, когда у самого всё идёт по наклонной. Что ж, пускай у них, по крайней мере, всё будет хорошо.       Сегодня... Просто весьма особенная дата, которая лучше бы не вспоминалась вовсе. И за что только она существует? Так совпало, что годовщина отношений Тэхёна и Чонгука выпадает прямо на канун Нового года. Ну, почти, точнее говоря, днём раньше. Когда-то она казалась такой романтичной и необычной. Сейчас же... перспектива не очень, учитывая, что вообще-то они уже давно не вместе. И загвоздка в том, что дата, по сути, имела праздничный вес до сих пор. Самая ужасная идея, которую только можно придумать. Но что теперь поделать, когда тем самым они лишь разыгрывают немое кино перед родителями Тэхёна. Не более того. Зачем? Не было весомой причины, хотя оба с чего-то решили обратное.       – Эй, мне показалось или ты только что поехал не совсем туда, куда нам нужно? – вдруг неожиданно осеняет Чонгука, когда он начинает замечать ту часть города, в которой их точно быть не должно.       – А я вот всё еду и думаю, когда ты уже обратишь внимание, – принимает задумчивый вид Тэхён и смеётся. – Съездим поужинать в одно место.       – Это ты меня так спрашиваешь, хочу ли я поехать с тобой туда?       – Не вредничай. Тебе понравится, поверь мне.       Ладно, уже не смешно. Что с ним сегодня? А Чонгуку больше ничего не остаётся, кроме как снова уткнуться носом в воротник куртки, а щекой в холодную поверхность окна и продолжить свои наблюдения.       Почему-то именно в это время зима кажется особенно суровой и тёмной. Привлекает и заманивает, а потом отказывается отпускать. Но праздники всегда самые невероятные, самые насыщенные и живые. Главное лишь присмотреться. Во всём можно найти свои радости. Даже если сегодня несостоявшаяся годовщина, которую ты бы явно предпочёл провести не со своим настырным бывшим.       Хотя с другой стороны, так не хотелось остаться одному. И Тэхёну хорошо известно, какой ценой ему далось бы одиночество, вернее, – представлял. Потому он бы не дал младшему помереть дома со скуки. Во второй раз такую оплошность не совершит. Не стоит вспоминать канун прошлого Нового года.       – Ты же в курсе, что я терпеть не могу эту дрянь.       Чонгук недовольно морщится, указывая на бокал белого вина перед собой, что только что наполнил ушедший официант. И это чистая правда – никакой алкоголь он не пьёт.       – Да брось, это всего один бокал.       А вот сидящий напротив Тэхён был иного мнения. Вкус алкоголя считал «аристократично приятным». На памяти Чонгука, Ким постоянно пытался привить и ему этот свой «аристократичный вкус». Не получилось ни разу.       – Один бокал. Даже не думай, что соглашусь на большее, – сдаётся Чон, делая глоток прохладного вина, что легко царапает горло. Парень снова морщится и устремляет взгляд на своего спутника, который также тянется за своим бокалом. – Эй, ты же за рулём.       – Не будь занудой, я немного, – закатывает глаза Тэхён и от чего-то смотрит с вызовом.       – С ума сошёл? Почему ты такой беспечный?       – Остынь, трезвенник. Такси закажем. Я просто хочу приятно провести вечер. Без скандалов, – последнее он особенно выделяет интонацией.       Пожалуй, у Чонгука есть ещё парочку комментариев на этот счёт, но он решает не отвечать вовсе. Что бы ни сказал, Тэхён всё равно перевернёт слова так, как ему удобно. А желания выяснять отношения не было совершенно. К тому же, делать это в ресторане, как минимум, не слишком тактично. Да и нечего выяснять       – Почему мы здесь? – вопрос, который крутился в голове Чонгука с самого начала, как только они вошли, и озвучить который еле-еле хватило духа.       Официант подаёт заказанную еду, интересуется, нужно ли им что-нибудь ещё. Тэхён просит оставить всю бутылку вина.       – Потому что я хочу поужинать вместе? – неуверенно звучит в ответ голос Тэхёна, что ковыряет палочкой кусок мяса в тарелке. – Очень странный вопрос, учитывая, что сегодня... Ты понял.       – Да? А вот мне кажется, что причина в другом, – хмурит брови Чон, складывая на груди руки.       Пока повисает молчание, Чонгук чувствует, как внутри вновь всё закипает. Он не должен был вообще начинать подобного рода разговор – ему это известно. А зачем начал, понятия не имеет. Слова с языка срываются, а он тем временем мысленно выписывает себе смачную пощёчину. Беседующие о работе люди за соседним столом немного отвлекают. Нужно попытаться перевести внимание на них и остыть.       – В чём ещё, Чонгук? – явно раздражаясь, поднимает на него глаза Тэхён. – В том, что я заранее Пасху отпраздновать захотел? Или что?       – Ты и так знаешь, о чём я говорю, – нужно остановиться.       – Слушай, я попросил тебя без сцен. У тебя чесотка начинается, если ты не поскандалишь со мной при первой же возможности?       – Я спросил, потому что хочу знать.       Остановиться.       – О да, конечно. Тон у тебя, как у человека, который «просто хочет знать», ага.       – Не моя вина в том, что ты слышишь только то, что хочешь.       Перестать.       – Не моя вина в том, что ты не умеешь слушать меня.       Чонгук переводит взгляд куда-то вглубь зала, чтобы вновь зацепить своё внимание за что угодно, лишь бы не смотреть сейчас на Тэхёна. Они оба не знают границ и им обоим это известно.       Никто не хочет сдаваться, никто не хочет проигрывать. Дело в том, что и выигрывать тоже.       Ужин действительно мог пройти гладко в кои-то веки. Обычный формальный жест, почему бы и нет? Только вот Чонгук не припомнит, когда они в годовщину вообще обменивались формальностями за последние два года. Прошлая «красная дата» прошла в абсолютном молчании. Тэхён только скинул сообщение «Если что, мы с тобой уехали в поездку на пару дней». Всё. А ещё год назад, когда они ещё состояли в отношениях, Ким и вовсе домой не явился, потому что перед этим они по абсолютно тупой причине разругались так, что чуть ли посудой друг в друга не кидались. Буквально. Именно поэтому для Чонгука этот день – лишний повод дистанцироваться.       А сейчас Ким Тэхён, ранее подаривший свитер, сидит прямо перед ним и позволяет заказывать всё, что только хочется. Почему-то только кусок в горло не лезет.       Более того, теперь он, порывшись в своей сумке, кладёт на стол нечто запечатанное в переливающуюся красную бумагу.       – Только не начинай бубнить снова.       Тэхён глаза в сторону отводит и запускает руку в волосы, поправляя их, – нервничает.       А Чонгуку до ужаса хочется знать, с чего бы. Он молча с ноткой недоверия распечатывает неожиданный презент и застывает. В его руках лежит коллекционный том одной его любимой манги, которую он начал собирать совсем недавно. Работа популярная, раскупают с бешеной скоростью. К тому же, у Чонгука сейчас нет лишних денег на подобное. Поэтому покупку пришлось отложить до дополнительного тиража. А то и дольше. Однако...       – С автографом автора, – с набитым ртом комментирует Тэхён, утирая губы салфеткой. – Еле выклянчил. Я не силён в этой всей теме, но ты сказал, что начал собирать серию.       Всё верно. Чонгук и правда однажды упомянул, что собирает эту серию. Только вот он абсолютно не уверен, упоминал ли, какие тома уже приобрёл, а какие нет. И... боже, с автографом...       – Кому ты продал душу, чтобы заполучить её? – единственное, что удаётся выжать из себя Чонгуку, прежде чем спрятать за книгой своё лицо, которое внезапно вспыхнуло еле заметным румянцем.       – Меньше знаешь – крепче спишь, – усмехается красноволосый и тянется за бокалом вина, желая сделать глоток. – Тебе нравится?       – Шутишь? – моментально звонко отзывается Чонгук, на что ловит несколько вопросительных взглядов людей за соседними столиками. Кажется, получилось громче, чем планировалось. – Мне очень нравится.       В груди вдруг стало так тепло, от чего Чонгук больше не мог сдержать улыбки. Его так необъяснимо сильно тянуло просто взять Тэхёна за руку, просто поблагодарить. Что он и делает. Тихо шепчет «спасибо» и накрывает мирно лежавшую на столе руку парня своей. Ким на этот жест удивлённо расширяет глаза, явно не ожидая подобного. Однако не предпринимает никаких попыток уйти от прикосновения, также как и поддаться ему.       У Чонгука из головы давно выветрилось всё лишнее. Он уже не помнил, почему злился десять минут назад, почему был готов отдать всё, что угодно, только бы остаться дома, а не идти на эту встречу. Всё вокруг стало таким ненужным. Хотелось остаться в моменте. Просто сидеть, просто ужинать, просто рядом с Тэхёном.       – Ты же не будешь против, если я свой подарок отдам немного позже? – внезапно вспоминает о традиционно взаимном обмене подарками Чонгук. – Моё финансовое положение сейчас...       – Брось, Чонгук, это не важно, – мягко улыбается Тэхён и опустошает бокал. Очередной бокал.       – Ты что, уже всю бутылку выпил?       «Когда только успел?» – проносится в голове, заставляя поморщиться.       – А ты своё не будешь? – палец Кима направлен на практически нетронутое вино Чонгука.       – Пей.       Бокал оказывается в чужой руке, а вино выпито практически залпом. Чонгук наблюдает за ним так внимательно и не может понять. Словно пытается решить усложнённый ребус. Иногда ему так сильно хотелось залезть к Тэхёну в голову, исследовать все мысли до единой, просидеть с ними круглые сутки, словно увлечённый захватывающей книгой. Провести так день, неделю – вечность. Только это невозможно. И парень так и останется нерешённым математическим уравнением, которое Чонгук никогда в своей жизни не понимал.       Кажется, что по телу бегут сотни электрических зарядов, когда чужие пальцы начинают выводить на тыльной стороне ладони младшего незримые, известные лишь ему, узоры. И только сейчас до Чонгука доходит, что он всё это время не отпускал его руку.       – Доедай, и поедем домой, – произносит Тэхён, обращая на себя внимание, и указывает на чужую тарелку с пастой.       Домой. Только эта мысль и пульсирует в голове.       – Да, сейчас.       Дорога до дома выдалась спокойной и молчаливой. Тишину нарушал разве что глухой звук мотора такси. Тепло в салоне убаюкивает, однако вскоре автомобиль приехал к месту назначения.       Чонгук, возможно, сейчас бы многое отдал лишь бы не заходить в этот дом. Понятие «конец» перебивает всё. Этот день добьёт всё и навсегда. Просто... навсегда? А что дальше? Что после? Правда, он не видел ничего в дальнейшем, в планы не входила потеря всего. Нет осознания, что, как только порог будет пересечён, настанет тот самый «конец». Чонгук лишится своей единственной семьи. Вряд ли кто-то уже просто поинтересуется, как прошёл совершенно обычный день. Никто не ответил на звонок поздней ночью, когда сна не будет. Никто не отчитает, что недостаточно тепло оделся и... Это сейчас так ценно.       Как бы абсурдно это не звучало, но Чонгук даже скучает по тому времени, когда они только расстались. Когда перестали друг друга игнорировать, и общение началось на обычном человеческом уровне. Он даже на такой исход согласен. Слишком тяжело переживать потерю. Но раньше почему-то об этом и мысли не было. Казалось, что никогда не закончится, бесценное время продлится вечно. Но, к сожалению, чуда не будет.       Впереди не спеша открывает дверь Тэхён, на пороге его встречают родители, одаривая светлой улыбкой сначала сына, а затем и Чонгука. Похожей на прощальную и печальную. Вот и пала наигранность. Стол всё также накрыт блестящей скатертью, на которой располагалась праздничная и пока ещё пустая, ждущая завтрашней ночи, посуда, а посередине горят свечи. На фоне включён телевизор под тёплое гостеприимство миссис и мистера Ким, что приглашают присесть.       Тем временем из большого окна виднелось, как с неба посыпался снег.       Тэхён всегда думал, что умеет скрывать эмоции без труда. Но на самом деле, всё не так. А может дело просто в том, что Чонгук научился видеть его насквозь. Он улыбается и смеётся, хорошо вливаясь в любой разговор, но когда внимание на него не устремлено, взгляд под ноги уводит, губы кусает. И на парня не смотрит вовсе. За всё это время – ни разу.       Но вот что остаётся Чонгуку, не совсем понятно. Ведь родители же знают, что они больше не вместе. Тогда... почему сейчас они говорят о том, что дарят им горячую путёвку на двоих весной? Чон даже не услышал, куда именно. Его взгляд был устремлён на Тэхёна, который активно вступил в разговор с благодарностью и стал расспрашивать о деталях. И всё бы ничего – поездка как поездка, вполне может быть дружеской. Почему нет? Пока миссис Ким не напоминает о том, что вообще-то эти двое уже давно никуда вместе не выбирались – всё в работе, да в работе, – должно же быть время на романтику.       Чего?       Чонгук взгляд от Кима не отрывает и не произносит ни слова. Он не понимает ничего. В голове какой-то бред и сомнения, что Тэхён вообще сообщил о том, что они, вроде как, расстались. Полный бред.       Лицо красноволосого отдаёт тем же, но тусклым цветом от щёк до ушей, а внутри Чонгука закипает злость. Он обещал, что скажет родителям. Обещал, что прекратит лгать им. Сам говорил, что обязан. Только вот сейчас Тэхён сидит и улыбается, словно и не было две недели назад никакого скандала, что они уже не дети малые и не могут больше водить за нос окружающих и самих себя. Словно всё, что было «до» являлось иллюзией или сном, а в реальности же парни сохранили свои отношения, и Тэхён, в подтверждение этому, гладит его по бедру под столом. Чонгук ненавидит его за беспечность. И ненавидит себя за то, что хочет верить именно в такую реальность.       Мать Чонгука умерла двадцать пять лет назад при родах, оставив после себя только имя для своего ребёнка. Он не знал о ней ничего: ни как выглядит, ни каким человеком была. Отец никогда не рассказывал. Он вообще мало что рассказывал. А через двенадцать лет допился до отказа конечностей. Сейчас Чонгук даже не знал, жив ли он.       Вопрос о семье всегда был очень острым. Кем были родители… А кем они были? Мальчика забрали к себе бабушка и дедушка по отцовской линии просто потому, что «стыдно отдавать внука в детский дом». С тех пор и про отца он ни слова не слышал. Да и узнавать не пытался – желания не было. Он понятия не имел, куда податься после совершеннолетия. И чёрт знает, что случилось бы с ним, если бы в школе с Тэхёном не подружился. А в последствие и начал встречаться.       Ещё тогда – в самом начале – Чонгук знал, что их отношения долго не продержатся. Ким Тэхён – парень из состоятельной семьи; искренний и открытый, готовый помочь во всём в любое время дня и ночи. А что Чонгук может дать ему? Внимание и время? И того порой не мог – на работах пропадал чуть ли не круглосуточно. Тэхён никогда не возражал. Не упрекнул ни разу. Тогда казалось, будто он терпит. Только вот, ради чего?       – Мы с радостью поедем, правда?       – Да, спасибо вам большое.       Чонгук сжимает в руках ложку с такой силой, что, кажется, вот-вот согнёт её. Очень старается отвести мысли в сторону, но Тэхён не позволяет. То снова его колено в своей ладони сжимает, то втягивает его в абсолютно непринуждённую беседу, то конфетами с рук кормит. Внутри едва находятся силы, чтобы сохранять спокойный вид, пока один человек туманит мозги всем вокруг. Есть хотелось, скорее, от нервов, чтобы отвлечься хотя бы на что-то.       Они ещё какое-то время сидят за столом, общаются с родителями, пьют кто чего. Какие-то диалоги Чонгук поддерживает, рассказывает о своих буднях, когда спрашивают. А Ким, на удивление, затихает, добавляя своё слово лишь время от времени. Значит, выпил приличное количество алкоголя, что подтверждает мельтешащая помощница по дому, что подливает ему вина всё чаще.       Чон сам сказал, что на ночь останется у них, а Тэхён кидает на него удивлённый взгляд, прежде чем его хватают за запястье и тащат на второй этаж.       – Какого чёрта ты вытворяешь?! – вспыхивает сразу же Чонгук, как только зашёл внутрь комнаты.       Тэхён разворачивается и чуть ли носом не сталкивается с чужим лицом, шарахаясь назад, но некуда. Сзади уже твёрдая поверхность, что он нащупывает руками.       – А что я вытворяю? – невинно хлопая опьянёнными глазами, спрашивает Тэ и старается его обойти.       Чонгук нервно смеётся, не понимая, действительно ли тот шутит или серьёзно не понимает.       – Да ты... Ты просто меня провоцируешь!       – Да? На что я тебя провоцирую?       – Ты издеваешься надо мной?       Он определённо издевается. Чонгук понимает, что этот двусмысленный диалог до добра не доведёт. И что прямо сейчас все запреты и преграды, ими поставленные, рушатся. И он рад, что не по его вине. Не простил бы себе потом.       – Может быть, немного. Ты против?       Какое же счастье, что в комнате включён свет, и в глазах Тэхёна можно увидеть всё, что только можно, намёки в том числе. Это был сарказм, определённо. Но в его глазах действительно будто пылает огонь. А Чонгук пытается сделать так, чтобы этот огонь не перекинулся ещё и на него. Есть вероятность, что уже поздно, но он старается не переходить границы дозволенного. Хочется – никакого обмана. Но где-то на задворках поплывшего сознания ещё осталась капля здравого смысла. Ломать себя не хочется.       – Да что же ты делаешь-то? То отталкиваешь меня, не подпускаешь совсем близко. То всё по кругу. Я не понимаю.       – И вот так постоянно, – обречённо вздыхает Тэхён.       – Уж прости, что не умею твои мысли читать, знаешь. И вот так постоянно!       – Да ладно! Ты всегда меня этим упрекаешь, но по факту, просто не видишь очевидных вещей.       – Да что ты говоришь-то. Я как-то не горю желанием рушить общение с тобой из-за какой-нибудь глупости.       Только вздохнуть тяжело Чонгук и успевает, а происходящее дальше убивает наповал, не давая ни шанса на спасение. Его Тэхён целует. В губы. Прижимает за затылок. И целует.       Что-то всё же успевает сломаться.       Слышится приглушённый хлопок двери. Кажется, теперь понемногу доходит, что только что произошло. Тэхён тягуче и медленно отрывается от чужих губ и всё ещё глаза закрытыми держит. Возможно, потому что сам понимает, что вытворил. Понятие времени исчезает. Чонгук и дышать, и моргать, и шевелиться забывает. Он на парня напротив себя уставился, а тот взгляд смущённый вниз опускает.       – Там... мама пришла, наверное, на наши крики. Я запаниковал.       Чонгука эти слова, вроде как, в чувства приводят. Только вот... Тэхён всё ещё слишком рядом, слишком близко. В глаза не смотрит и не отстраняется. Часто и тяжело дышит, иногда облизывая губы. А Чонгук проигрывает, сдаётся и погибает. Чёрт, как же он давно не целовал его. Забылись те ощущения приятно разливающейся дрожи по всему телу. Он даже руки приподнимает, коснуться хочется безумно, но тут же их опускает. Потому что всё ещё боится.       Как же всё происходящее сейчас похоже на момент из сна.       – А я уже и успел забыть, каковы на вкус твои губы.       В отличие от Тэ, ошарашенный Чонгук ни звука из себя выжать не может. Глазами бегает из стороны в сторону. В голове полный разгром с поджогом. Но он понимает, что просто обязан совершить хоть какое-нибудь телодвижение, сказать хоть что-то. Безумно неловко, безумно желанно.       То, что находилось совсем рядом, но до чего практически невозможно дотянуться. То, что казалось таким недостижимым, теперь само делает небольшие трепетные шаги навстречу. Не верится. Просто не верится.       И всё-таки Чонгук рискует, руки на чужую талию укладывает, ощущая лёгкое вздрагивание всего тела, и Тэхён начинает дышать тяжелее. Плавными движениями они разгуливают по пояснице, по торсу и чуть выше поднимаются. Действительно заново изучают. Так мало прикосновений, что насытиться невозможно. Так мало Тэхёна. Чонгук край рубашки пальцами поддевает, позволяя своим ладоням пробраться дальше, коснуться такой разгорячённой кожи. И умереть ещё раз.       Обоняние вблизи уже давно улавливает более выраженный знакомый любимый аромат. Носом в красные волосы зарываясь, парень всеми лёгкими вдыхает его и желает, чтобы он сам весь им пропах. Чтобы навсегда, чтобы не расставаться хоть с ним никогда. Извращенство – не иначе. Но желания больше здравого смысла в разы. Большего здесь и не нужно.       И пока один привыкает, собирает по частям, медленно всё дальше пробираясь, Тэхён не выдерживает. Снова целует. Но теперь уже не просто губ касается. По-настоящему целует, обхватив руками чужое лицо. По всему телу бегут мурашки, вместе с ними лёгкая дрожь, заставляющая утопать в ощущениях. Чонгук в порыве парня подхватывает и сажает на близстоящий комод, с которого вниз что-то падает с характерным звуком, что и заставляет обоих друг от друга оторваться и, как минимум, перевести дыхание.       – Чего же ты хочешь? – еле слышно шепчет Чонгук, поглаживая через джинсы бёдра Тэхёна.       Его голос, словно бархат, ласкающий слух и срывающий крышу окончательно.       И Чонгук дальше припухших багровых губ ничего и не видит. Говорить удаётся с трудом, да и думать тоже. Нужно ли?       – Хочу долго, томно и глубоко… Что скажешь?       Чонгук наблюдает, как тонкие пальцы пробираются к краям собственной толстовки, пока он сам ещё пытается прийти в себя и мысленно переварить произошедший только что диалог. Да не может этого быть. Тэхёна словно подменили. На минуточку, Тэхёна, с железной выдержкой, который бы и не сказал такого никогда. Хорошо, сказал бы, но не своему бывшему уж точно. И он с этим позже обязательно разберётся, а пока что... А пока что чужие руки лезут, в контексте данной ситуации, туда, куда нужно.       И пока Тэхён срывает ремень с его джинс, Чонгук окончательно понимает, что нет больше пути назад. После прелюдий в не самом удобном положении, они на кровать перемещаются, и, кажется, всё насыщается ещё более яркими красками. Он целует Тэхёна до беспамятства, касается до синяков, проникает резко, душу выпивает до краёв, доводит до безумия. И любит до смерти.       – А ты… У тебя уже был кто-то? Ну, в смысле, вообще… – решается спросить Чонгук, путаясь в собственной речи. Он переводит взгляд в сторону, где Тэхён лежит к нему спиной. Красивой оголённой спиной, об этом сложно не думать. Но сейчас есть тема поважнее. Слышится вздох. – Нет, я ничего не говорю, ты имеешь полное право на это. Просто интересно стало.       – Не имею, – отвечает красноволосый. – Да, у меня есть парень.       – Что?       – И я только что переспал с тобой, я прекрасно это знаю, не стоит напоминать.       – Вот оно как, – усмехается Чонгук, привставая, принимая сидячее положение.       Тэхён разворачивается к нему и замечает эту ухмылку.       – То, что ты сейчас думаешь обо мне... – он не договаривает. – Чонгук, давай проясним несколько моментов. Почему я переспал с тобой? Потому что хотел тебя и у меня всё ещё есть чувства к тебе. Не знаю, с чего я вообще вдруг сорвался, но что сделано, то сделано. Что будет дальше между нами? Ничего не будет.       А Чонгуку было достаточно ответа на первый вопрос. Он только смотрит парню в глаза, которые красиво блестят в полумраке, и не понимает, какие эмоции ему будет испытывать сейчас правильней всего: радость или возмущение.       – Тогда я вообще ничего не понимаю, – собравшись, начинает Чонгук. – К чему весь этот спектакль? К чему тот холод, который я получал от тебя все эти полтора года? Мои чувства тоже никуда не делись. Так, какого чёрта?       – Мы не сойдёмся, – твёрдо отвечает Тэхён. – Ты действительно думаешь, что я настолько ужасный человек, что стал бы динамить тебя из забавы и гордости? Тогда ты и вправду плохо меня знаешь.       – Тогда почему? Ты же ни слова толком не сказал, ни когда мы расставались, ни когда ссорились, ни в этот период – никогда. Что мне нужно было, по-твоему, думать, когда я слышу то, что ты говоришь сейчас?       – Вот именно. Ссоры, – тоже повышает голос парень, но не позволяет большего. Всё-таки родители на одном с ними этаже. – Тебя самого не ужасал тот факт, что мы ссорились из-за каждого движения друг друга? Тебе самому это не надоело? Потому что я очень сильно устал в какой-то момент. Устал от твоих «как же ты меня достал» и громких хлопков дверьми каждый раз. Я понял, что мы слишком разные, Чонгук. Бывает такое у людей в отношениях – это абсолютно нормально.       – Это было на эмоциях, и ты это знаешь. Я уходил для того, чтобы мы оба успокоились и перестали срываться друг на друге. И не надо говорить так, будто бы у нас не было ничего, кроме ругани, – вспыхивает Чонгук не на шутку. – Только попробуй это сказать.       – Даже и не думал, – вполголоса отвечает красноволосый. – Потому что ты действительно лучший человек, который только был в моей жизни. И я люблю тебя. Но вместе мы уже никогда не будем.       – Да к чёрту это, Тэхён, – он укладывает свою руку поверх его, сжимает крепко. – К чёрту эти ссоры, к чёрту эту разность – всё и всех к чёрту. Я не могу без тебя.       И Чонгука ведёт. Он хочет верить, что именно сейчас огромная стена между ними рухнула. Он щекой прислоняется к чужому плечу, задерживается так каких-то несколько секунд и ведёт дорожку из коротких поцелуев вверх, доходя до шеи.       – Чонгук, – отталкивает его Тэхён и отворачивает голову к окну. – Ты утверждаешь, что я никогда не говорил ни слова. Говорил. Просто ты никогда меня не слушал, как и сейчас. А от того, что ты уходил, лучше не становилось. Ты только о себе думал.       – Называешь меня эгоистом? – вскидывает брови от удивления Чонгук и пытается поймать чужой взгляд. – Я всё для тебя делал. Для тебя одного. И ты называешь меня эгоистом? Правда? Да что я тут распинаюсь.       Чонгук вдруг резко встаёт с кровати и начинает одеваться.       – Да, давай, иди, – совсем тихо говорит Тэ, но это лишь заставляет Чонгука ускориться. – Ты всегда это делал. Уйди же снова. На этот раз, надеюсь, с концами.       И внутри Чонгука что-то взрывается. Он вдруг не может и пошевелиться, застывая на месте с толстовкой в руках. И, кажется, слышит всхлип. Мир останавливается, замирает и, возможно, умирает. Потому что Тэхёна плачущим он видел лишь... дважды?       Он боится даже дышать. Медленно подходит обратно. Тэхён также отвернулся в другую сторону, укутавшись в одеяло. Чонгук снова ложится рядом и чувствует, как быстро бьётся собственное сердце. Он осторожно укладывает ладонь на плечо Тэхёна и туда же утыкается носом.       – Прости меня... Прости, пожалуйста, за всё, – сжимает его сильнее. А Тэхёна даже не слышно. – Ты прав. Может, я и правда думал, что больно было только мне, и совершенно забывал о тебе. Но... Прости за эти слова. Это из-за меня.       – Мы оба виноваты, – подаёт голос Тэхён. – Не вини только себя. Это всё равно уже бессмысленно. К тому же, ты действительно был самым лучшим и останешься им.       Тэхён перекатывается на спину и встречается с глазами Чонгука.       – Что, новый бойфренд всё-таки устраивает не так хорошо, как я?       – Иди ты.       Тэхён смеётся, пряча лицо за одеялом. А Чонгук тает и улыбается, потому что готов смотреть на это вечно. Но, видимо, судьба решает обратное.       – Давай поставим точку здесь и сейчас, – говорит Тэхён перебитым голосом.       – Почему ты не говорил родителям о нашем расставании? – вопрос, который волновал Чонгука всё это время.       – Они так сильно к тебе привязались. Ты стал частью нашей семьи. Я просто не имел права всё рушить. А потом понял, что ничего не испорчу. Двери в наш дом по-прежнему будут открыты для тебя. И ты по-прежнему часть нашей семьи, Чонгук.       – Так... Ты расскажешь им?       – Да.       – Хорошо. Тогда... Это конец?       – Да. И... Чонгук?       – М?       – Останься этой ночью со мной.       – Если ты этого хочешь. Я уйду рано утром.       – Хорошо. Потому что я ненавижу прощаться.