А что о нас?

Я думала, ты изменился... сначала. Но вот мы встретились - ты все таков же: высок и статен, хладнокровен, в руках папироса. Как обычно, мимо ушей пропустишь слова: "Я скучала." Начнется томящая тебя прогулка. Ты презираешь эти мелочные ухаживания, что так дороги людям, и, будто вторя твоим мыслям, что-то в облаках заворкочет гулко. Мы оба молчим: нам, кажется, нечего друг другу сказать после долгой разлуки. Мне бы разумнее придержать язык, порвать уже с этим, разойтись, будто ничего между нами не было, как приятели, небрежно пожав друг другу руки. Вместо языка начинает говорить море слез. Ты делаешь вид, что не замечаешь их, затягиваешься, выпускаешь дым мне в рот, целуя, будто на прощание. Да, я знаю, хочешь, чтобы я порвала с этим сладким миром грез... Но я не могу дать обещания. Я приросла к тебе. А когда разверзнется льдом свинцовое небо, ты одаришь меня холодным, принижающим взглядом, не пустишь под зонт. Скажешь: "Мне нет дела до этого града." Твой силуэт растворится в дожде и сгустившемся мраке. После, встретишь меня, простуженную, лживым поцелуем, но не отпустишь, как подачку собаке, бросив теплый плед и пододвинув кружку горячего чая. Даже после этого я наивно скажу, что по твоим рукам скучала, И прильну к тебе, согреюсь в холоде твоём. Ты не оттолкнешь, лениво приобнимешь в ответ, а отправишь спать одну, сказав, что я устала. Ещё долго проворочаюсь я в когда-то нашей постели. А, может, я ошибаюсь, может, не "когда-то"? Может, ты снова так крепко обнимешь меня, растечешься во мне так приторно сладко? Нет, твои чувства, если и были, давно обмелели. Даже когда ты рядом, я одна... И пожизненно буду слушать по-весеннему звонкие капели... И пить чашу сладкого яда, что ты дал мне, до дна.