Memento mori

      Драко проснулся от тихого пения и подтянулся. Ему определенно нравилось просыпаться не в тишине Малфой-мэнора. Леголас, сидя к нему спиной, расчесывал свои длинные золотистые волосы. Маг улыбнулся и прикрыл глаза, наслаждаясь уютом, прекрасной мелодией и волшебством, пронизывающем воздух. Он ни капли не жалел о том, что решил жить в Средиземье. Никаких тебе надоедливых портретов, никаких двуличных магов, никаких фальшивых улыбок. И никакого шлейфа прошлого.       Поначалу было непривычно. Настолько, что маг порывался вернуться. Везде мерещились заговоры, везде слышались сплетни и обсуждения. И только мягкая теплая рука эльфа удерживала его в реальности, только она помогала ему в борьбе с паранойей и посттравматическим синдромом. Только эти ясные голубые глаза успокаивали его после кошмаров, только этот тихий мелодичный голос шептал ему о том, что все хорошо. И только ему Драко мог действительно поверить.        Малфой никогда не верил в то, что можно измениться. Никогда не верил в "путь искупления". Он знал, что никто никогда не позволит ему забыть о том, кем он был. Никто никогда не забудет о том, что Драко носил метку. Никто никогда не простит ему участия в рейдах Пожирателей, пытках и убийствах. Да что уж там, он сам не простил себя. Он не был хорошим человеком. Он никогда и не пытался им быть. Он прекрасно осознавал кто он, что он сделал. И когда он совершал эти действия, он знал, что он делает. И знал, какие последствия его ждут. Он не обманывался мыслями о том, что у него не было выбора. У него был выбор. Всегда. И он выбирал то, что легко, а не то, что правильно. Он шел на поводу у своей трусости. И ненавидел себя за это.        И он ненавидел Поттера за то, что тот с чего-то решил простить ему все. Оправдать его. Поддержать. Поттер был слишком добрым. И ужасно этим бесил. Он почему-то напоминал Дамблдора со своим вторым шансом и просто огромным количеством силы. Которую он упорно скрывал.        Драко искренне считал Поттера идиотом даже после войны и победы над Темным Лордом. Ну не мог маг, находясь в своем уме, не желать власти, денег, успеха и почитания. Особенно с такими ресурсами. Малфой не мог себе даже представить, что можно не хотеть пробиваться на высшие должности Министерства, что можно не хотеть заводить связи и знакомства, что можно не хотеть дергать эти знакомства за ниточки, сплетая свою паутину, окутывая ею всю страну. Казалось невозможным желание просто жить. В тишине, в узком кругу людей. Малфой всегда считал таких людей просто неудачниками, неспособными на достижения.        Усмехнувшись, маг легко поднялся с кровати. Надо же, вот и он сам угодил в команду "неудачников". Как же, оказывается, приятно не ломать голову и просто жить. Жить и целовать золотую макушку самого прекрасного существа во вселенной. Иметь возможность прикасаться к тому, кого любишь, и быть безусловно любимым.        — Ты слишком много думаешь, — Леголас легонько ткнул палцем в лоб волшебника.        — Прости, день уж слишком хорош, — Драко с ухмылкой скинул одежду и под пристальным взглядом прошел в банную комнату.        Он был уверен, что эльф зайдет следом. И оказался прав.

***

      Гарри с ухмылкой наблюдал за тем, как Тедди учится стрелять из лука под чутким руководством Кили. Давалось ему это дело откровенно плохо, но мальчик проявлял удивительную стойкость и упорство. Несмотря на то, что Тедди уже получил палочку от Гарри и начал обучаться волшебству, он не хотел полагаться только на магию. Тед учился у Фили бою на мечах, у Кили и Тау — стрелять из лука, у Двалина — рукопашному бою. Хотя, справедливости ради, от рукопашного боя там практически ничего еще не было. Взрослый гном решил, что для начала юному волшебнику нужна хорошо развитая мускулатура и лишь потом — навыки боя. В целом, с этим согласны были все. Тедди быстро уставал, с трудом натягивал тетиву, еле-еле поднимал тренировочные мечи и в целом был хиленьким по гномьим меркам. И несмотря на это стал всеобщим любимчиком. Не было ни дня чтобы Тедди не вернулся в покои с булочками Бомбура, ни вечера без сказки Ори, ни обеда без чая Дори. А Бифур просто заваливал мальчика игрушками.        Тедди стеснялся и смущался ровно два дня после перехода в Средиземье. А после его было просто не остановить. Он бегал, лазил, изучал, спрашивал, трогал, смотрел вообще все, что можно и нельзя было. Однажды Гарри даже потерял его и чуть с ума не сошел, маг, кажется, расспросил сотни гномов Эребора и в итоге нашел Тедди с Гимли, сыном Глоина, тот расспрашивал мальчика о волшебном мире и притворно ворчал, мол, как-то у вас все не так там устроено. После этого случая Гарри нацепил на крестника заклятье-следилку. И не зря — буквально на следующий день Тедди пробрался в тронный зал. Поттер мчался со всех ног, не зная, что мальчик может учудить перед Торином и не будет ли из-за этого неприятных последствий. Ворвавшись в тронный зал, Гарри встал как вкопанный.       Тедди сидел на коленях у Торина и задумчиво крутил в руках его косичку. В это время сам Король спокойно принимал доклады по реставрации коридоров Эребора, которые до сих пор были закрыты из-за опасности обрушения. И все это выглядело так сюрреалистично, что Гарри было подумал, что спит. Но нет — Торин, который еще даже не успел познакомиться с Тедди, потому что после перехода он виделся лишь с Фили в силу огромной занятости, крепко поддерживал маленького человеческого мальчика своей рукой, позволяя ему крутить родовые заколки маленькими человеческими ручками. Гарри, не желая отвлекать Короля и устраивать сцены, спокойно встал в линию очереди из гномов. Торин, завидев мага, приподнял уголки губ и на секунду прикрыл невозможно синие глаза, так похожие на глаза Сириуса. Поттер почувствовал, как волнение захватывает его и сковывает дыхание. Он даже не осознавал, как сильно соскучился за всего-то неделю отсутствия. Хотя, как понял маг, время тут течет в два раза быстрее, чем в Волшебной Британии. Гарри со своим импровизированным отрядом вызволяли Тедди всего около недели. А в Средиземье прошло полмесяца. За это время гномы отстроили еще больше тонелей и проходов и снова спустились в шахты.        Линия гномов становилась все короче, и, выслушав последний доклад, Торин махнул рукой, приказав всем выйти. Тедди, завидев Крестного, хотел было соскочить с колен гнома, но Торин уверенно прижал мальчика к себе и кинул мимолетный взгляд. Удивительно, но этого хватило, и Тед молча дожидался, пока все гномы выйдут из Зала.       — Узбад, прошу прощения. — Гарри поклонился Торину.       — Гарри. — Король встал, поставил на ноги Тедди и стремительно подошел к магу. В следующую секунду Поттер был прижат к мягкому темно-синему кафтану.        Маг крепко сжал гнома в объятиях. Так его обнимал только Сириус. Так, ему казалось, обнимают отцы. Так, он думал, его больше никто никогда не обнимет.       — Я рад, что с вами все в порядке. Фили рассказал мне, что произошло. — Торин разорвал объятия, все еще не убирая руки с рук Гарри. — И об этом негоднике тоже рассказал.        Тедди сначала вжал голову в плечи, а когда увидел ухмылку на лице Короля, выпрямился и широко улыбнулся. Через секунду он уже подбежал к Крестному и привалился к его боку.        — Прости, Торин, я не уследил, — приобнимая мальчика за плечи, произнес маг.        — Не переживай, — мягко кивнул Торин. — У нас нечасто можно увидеть ребенка. Так что он приносит скорее радость, чем неудобство.        На самом деле Гарри не сразу осознал, насколько гномам было приятно видеть ребенка в только что отвоеванной Горе. Воины расслаблялись будто от одного вида непоседливой макушки Тедди. Он был символом мира. Знаком того, что невзгоды прошли. Эдвард же, выросший в ежовых рукавицах Андромеды, чуть не сошел с ума от навалившейся свободы. Гномы, ко всему прочему, считали, что если дети еще не начали обучаться ремеслу, то они чуть ли не младенцы, а значит и спросу с них нет. А в момент, когда дети начинали обучаться, у них уже не оставалось ни сил, ни времени проказничать. К несчастью для Тедди, через пару дней после прибытия Дис, пересчитав его возраст на гномьи годы, оповестила Гарри, что обучаться таки пора. Случилось это как раз в день, когда мальчик, выбежав из Тронного зала, чуть было не попал под тележку, полную камней. Инцидент случился прям перед глазами Принцессы. Гарри полагал, что именно это и стало причиной того, что она вдруг "подсчитала", что возраст Тедди позволяет начать тренировки. Маг был почти уверен, что Фили и Кили начали обучаться гораздо позднее.        Дис вообще стала спасением для Поттера. Воспитав двух гномов, Принцесса совершенно точно знала, как справиться с энергией, присущей мальчику одиннадцати лет. Она умело направляла интерес Тедди в полезное русло так, что Тедди неосознанно выполнял мелкую работу будучи уверенным в том, что это игра. Гарри по сто раз на дню благодарил ее за помощь, а она лишь отмахивалась. На самом деле Дис была рада этой возне. В мирное время, имея армию и защиту горы ей не нужно было переживать за сохранность семьи и дома. Ей практически нечем было себя занять. А учитывая то, как мало гномов рождалось в последние несколько сотен лет, наличие ребенка в горе было буквально чудом. Чудом, которое прекрасно осознавало свою исключительность и точно знало, как превратить взрослых грозных воинов в добрых дядюшек, которые и на плечах покатают, и камешки покажут, и нож дадут подержать.        С этим всеобщим любимцем Гарри сам бы точно не справился, поэтому и помощь Дис была встречена с явной благодарностью. Сам Тедди тоже достаточно быстро привязался к строгой, но справедливой Принцессе гномов. Их взаимоотношения были не такими близкими, как у Теда с Андромедой, они были похожи скорее на то, как сам Гарри общался с Макгонагалл. Если Дис рассказывала мальчику что-то, то он безоговорочно этому верил. Если она просила его о чем-то — он без вопросов выполнял просьбу. Гарри все удивлялся, а Фили с Кили каждый раз посмеивались, уверяя, что они такими покладистыми не были, и Гарри очень повезло.

***

      Впервые это произошло почти через полгода после того, как они вернулись в Средиземье. Гарри после долгих раздумий все-таки решил, что Тедди необходимо развивать способности к анимагии. И научиться себя контролировать. Случайных превращений больше не было, но маг понимал, что еще немного, и наступит время, когда Крестник начнет злиться и срываться совершенно без повода: все-таки переходный возраст — это не шутки. И один Махал знает, к чему это может привести. Гарри планировал потихоньку приучить гномов к тому, что теперь среди них есть анимаг и, если они увидят огромного белого волка, не нужно на него начинать охотиться. Также он должен был быть уверен в том, что Тедди не будет легкомысленно превращаться и пугать жителей Эребора и Дейла.        Гарри, конечно, поговорил с Крестником, объяснил, что они отличаются и от эльфов, и от гномов, и от людей. И даже от Майар, с которыми Тедди встретиться не успел — Таркун уехал до того, как они вернулись, — хотя очень хотел. Гарри рассказал ему про мага, про то, что каждый народ зовет его по-разному и что он совершенно не такой маг, как они. В процессе обучения Гарри попытался максимально точно передать мальчику их положение — они иномирцы, они никогда не будут своими в этом мире. Но у них всегда будет Дом и Семья. И что буквально каждый встречный будет сомневаться в них, в их способностях, бояться их магии, поэтому ее нужно контролировать. И ни в коем случае не нападать на людей. Драться с теми, кто слабее тебя — нечестно. Особенно если ты можешь превращаться в огромного волка.       Сам маг никогда не пытался обучиться анимагии, просто руки не доходили, хотя, в теории, это бы очень помогло как в жизни, так и в сражениях. Гарри знал только основы анимагии, которые преподавались в Хогвартсе, на этом его знания заканчивались. Здраво рассудив, что в Средиземье нет никого, кто знал бы про превращения больше Беорна, единственного перевертыша Средиземья, Гарри засобирался к нему. Заодно проведает Драко, который поселился с Леголасом в Лихолесье. Может удастся его вытащить из кокона блаженства и пойти в поход вместе.       Гарри не успел как следует пообщаться с перевертышем, узнать о его жизни и о том, как погибла его семья. Ему казалось, что Беорн — глубоко одинокий и очень несчастный, несмотря на выводок различных животных — некоторые из которых даже разговаривают. Поэтому маг достигал сразу нескольких целей — обучение Тедди, получение информации и поддержка того, кто так помог ему в трудное время.        Тедди, узнав, что они идут к существу, чей волос сейчас в его палочке, с восторгом начал кружиться по комнате и собирать вещи. Палочка сразу же подошла маленькому магу, он не выпускал ее из рук, носил всегда с собой и каждый раз, притрагиваясь к ней, чувствовал тепло, проникающее в самое сердце. Ему казалось, что он уже знаком с Беорном, уже виделся с ним, уже дружил. Дис с трудом остановила ураган, в который превратился мальчик, строго глянув на него.        — Что ты взял в поход? — Дис всегда так делала, она не перечисляла, что нужно взять маленькому волшебнику. Она спрашивала, что он взял. Так, чтобы маг сам вспомнил, сам догадался, сам подумал, что ему понадобится в походе.        — Безразмерную сумку, — Тедди приподнял обычный на вид холщевый мешок. — В нем еда, вода, обувь и одежда. Еще я плед взял, мало ли, холодно будет.        Тедди пожал плечами и кинул быстрый взгляд на Дис, чтобы оценить ее выражение лица. Увидев сверкающие теплые глаза мальчик расслабился.        — Кинжал, палочка, эльфийская нить, — Дис скривилась, но смолчала, кивнув на слова волшебника. — Вроде все.       Мальчик приподнялся на носочках, почти подпрыгивая. Он был уверен, что собрал все, что нужно.        — Кое-что забыл, — Дис улыбнулась, а Тедди нахмурился, пытаясь вспомнить, что не положил. Оружие? Или что-то из одежды? — Твои волосы, Тедди. Заплети их.        Юный маг огромными глазами уставился на две гномьи бусины, лежащие на широкой руке Принцессы. Обычаи гномов вдалбливались ему Крестным едва ли не больше, чем правила использования магии в чужом мире. Мальчик знал, что бусины не раздаются кому попало. Он сглотнул, осознавая, что его, похоже, официально принимают в семью. Эти бусины не были родовыми, но на них были вырезаны другие руны. Тед не знал, что они означают, но ему безумно нравилось. Мальчик бросился на шею Дис и крепко сжал ручки, обнимая гномиху. Он, скорее всего, нарушил кучу условностей, а эти бусины, скорее всего значили намного больше, чем он мог себе представить. И он был уверен, что надо было ответить как-то по-другому. Но сейчас ему было все равно, он обнимал самую лучшую женщину в этом мире и с удовольствием принимал объятия в ответ.

***

       — Поттер, я тебя ненавижу, — Драко пробирался сквозь лес, направляясь домой.        Малфой лишь на секунду затормозил, осознавая, что мысленно назвал домом замок Трандуила. А затем продолжил недовольно шагать вперед.        — Хватит ворчать, — широко улыбаясь, проговорил Гарри. — Все прошло отлично, Тедди, вон, на седьмом небе.        — Ты мог предупредить!        — А ты мог быть внимательнее. — Гарри вмиг стал серьезным. — Я понимаю, что этот мир кажется сказочным. Но, пожалуйста, не совершай моих ошибок. Я должен был показать тебе, что тут все не так радужно. Иначе тебе пришлось бы узнать самому и явно не лучшим образом.        Драко фыркнул, но ничего не ответил. Он был уверен, что то сдавливающее чувство в груди, то, как он задыхался, слушая рассказ Бьорна, было панической атакой. Разумеется, Поттеру он об этом не сказал, еще чего. Малфой не собирался признавать, что простая правда о жизни в Средиземье смогла вдребезги сломать его иллюзорный замок, который он успел построить, живя с Эльфами. С ними было очень легко забыть о том, что ты смертен, о том, что жизнь не вечна, о том, что существуют враги и проблемы. Жизнь в Лихолесье была застывшей, тихой, спокойной, зеленой. И Драко не был готов встретиться лицом к лицу с тем, кто лишился всего в своей жизни. С тем, чья жизнь была так похожа на жизнь Драко в Магическом Лондоне. Правда, говорящих овец у Драко конечно не было, к счастью.       — Ты... Видел орков? Они действительно такие? — неуверенно произнес маг, стараясь не смотреть на собеседника.       Гарри оглянулся, нашел глазами белого волчонка, прыгающего за бабочками чуть позади. Затем повернулся к Драко и, поймав его взгляд, кивнул.       — Да, Драко. Они действительно такие. Страшные, жестокие. У них нет морали, нет совести, нет сострадания. Они понимают только насилие. Им плевать, кого убивать. — Гарри вздохнул, медленно продвигаясь вперед по тропе. — Их действительно очень много. Больше, чем население всей Магической Британии. Раньше они были разрознены, разбиты на маленькие группки. Но, судя по всему, их начали организовывать. В Битве Пяти Воинств ими управляли, они были едины. Если бы не Магия Смерти... Скорее всего, мы бы просто все погибли.       — Я не хочу этого, — прошептал Малфой, стараясь совладать с голосом, — Я не хочу войны, Поттер. Я не хочу воевать.       — Я знаю, ты устал. Тебе нужен покой, я понимаю, — Гарри приобнял Драко за плечи. — Но ты должен знать, что происходит. Я не думаю, что все кончено.       Драко покачал головой, скинул руку друга и зашагал вперед, отрываясь от спутников. Он не гриффиндорец. Он не будет сражаться. Пусть весь мир сгорит, ему все равно. Главное, чтобы Лихолесье оставалось прежним. Главное, чтобы каждый день, просыпаясь утром, он видел лицо Леголаса.

***

      — Ты не спишь.       — С чего ты взял? — Гарри раскрыл глаза и уставился на нависшего сверху Принца.       — Я чувствую, — Фили пожал плечами и наклонился, чтобы легко коснуться губами щеки Мага.       Гарри прижал гнома к себе и вовлек в глубокий, долгий поцелуй. Как только Фили расслабился, Маг развернул его, повалив на спину. И рассмеялся, увидев негодование на гномьем лице. Принц не выдержал и улыбнулся в ответ. Поттер, не дав Фили встать, пристроился у него на плече.       — Мне ведь надо идти, — пробормотал Принц, щурясь от солнечного света, пробивающегося в окно.       — Знаю, — ответил Гарри, утыкаясь носом в шею Партнера.       Фили прижал его к себе и прикрыл глаза. Было что-то особенное в том, чтобы задерживаться по утрам, лежа рядом с человеком, которого безумно любишь. В такие моменты забывалось абсолютно все — обязанности Принца, разработки по восстановлению горы, возможные будущие угрозы, планы по переговорам с соседними царствами. Оставались только Фили, Гарри, кровать, солнце, бьющее в глаза, и крепкие объятия.       — Я пришел поздно вчера, прости, — разрывая тишину, произнес Фили. — Как прошла встреча с Бьорном?       — Тедди был в восторге, — улыбнулся Гарри. — Он в целом может контролировать Волка в себе. Но я почти уверен, что, когда он подрастет, проблемы все равно будут. Подростки — народ трудный.       Фили лишь согласно хмыкнул. Он с ужасом вспоминал выкрутасы Кили. Да и свои собственные, чего уж таить. Главное, что у Тедди теперь есть все необходимые наставники. Что бы ни случилось, он мог попросить совета. В его, Фили, детстве, был только Балин. При этой мысли в груди кольнуло. У Тедди же было огромное множество вариантов. Он станет едва ли не лучшим воином Средиземья. С такими-то опекунами.       — А что Драко? — осторожно уточнил Принц.       — Его не будет рядом, — вздохнул Гарри, — Он вымотан. Если что-то случится, он не будет сражаться.       Маг, как и Фили, прекрасно осознавали, что Гора в уязвимом положении. Что так просто Орки не сдадутся. Большинство не хотело в это верить и думать об этом. Возможно, Гарри с Фили накручивают, возможно, ничего на самом деле и не случится. Но они оба считали, что лучше перебдеть. Именно поэтому Принц так часто отсутствовал. Поэтому так усиленно работал над укреплением позиций Эребора. Он не хотел терять то, что с таким трудом было отвоевано. Он хотел привлечь как можно больше союзников и действительно очень рассчитывал на Драко. Но не мог винить его за отказ. Не после того, что он видел в воспоминаниях Гарри. Наверное, и его Маг не сражался бы, будь у него возможность.       — Будем надеяться, что это паранойя. И ничего не случится, — Фили с тяжелым вздохом поднялся с кровати. — Идем, познакомим гномов с нашим волчонком. А то не дай Махал кто-то решит его подстрелить.