"Возлюбленная короля Артура"

      У Билла за всю его жизнь было много женщин. Разумеется он не опускался до тех, что в ответ на его цветочный букет, подарят ему букет различных заболеваний, но тем не менее не все девушки были из высшего общества: дочки купцов, иногда их жёны, музыкантки, танцовщицы и многие другие нежные создания.       Какие-то из них отличались кроткостью, какие-то пылкостью, а какие-то и вовсе умудрялись совместить в себе два противоречивых качества одновременно.       С Риной было всё иначе. Билл считал, что женщина слишком проста, чтобы быть многогранной и слишком разнообразна, чтобы быть обычной.       Уильям путался в ней. Точно в рыбацких сетях маленькая рыбешка. Разница была лишь в том, что выбираться ему не хотелось.       От Рины у Скользкого часто болела голова, тряслись руки, а сердце грозилось остановиться.       Биллу казалось, что он слишком стар для таких загадок, тем более в лице женщины, но взгляд, будто бы назло ему, сам раз за разом находил знакомую фигуру среди прочих.       Но бывало случалось, что Рина сама находила его.       В такие моменты Билл чувствовал доверие, подаренное ему, и все колкости и споры казались незначительными и пустыми.       Обычно тогда, женщина была уязвима или подавлена. Иногда ранена, реже расстроена.       Когда подобное случалось, Уильям молча помогал, если это требовалось, и дожидался того момента, как Рина сама нарушит тишину.       Порой нервы сдавали. Скользкий хотел кричать, ругаться, брызгать желчью налево и направо, лишь бы женщина научилась беречь себя, но он сдерживался.       Из раза в раз, опасаясь нарушить ту хрупкую, неуловимую связь, тонкой нитью протянутую между ними. Ведь прав на Рину Уильям не имел. — Ауч! — мелко вздрогнув от неожиданно раздавшегося вскрика, Скользкий хмурится, слыша женское шипение. — Как так получилось, что мы отправили с наследником одного из самых опытных, — скептически выделив последнее слово, Билл смачивает тряпку в плашке с водой и продолжает: — войнов. А они вернулись побитыми настолько, что я кажусь красавцем?       Уильям не видит, но чувствует, как Рина недовольно закатывает глаза. Грубые руки сильно сжимают тряпку, избавляясь от лишней влаги, и аккуратно складывают её уголком. — Страшно подумать, что было бы с тобой, будь ты на моем месте. Наверное зеркала вообще бы лопались, при виде, — выругавшись сквозь сомкнутые зубы, Рина возмущенно дергается в сторону, чтобы посмотреть на мужчину, так и не договорив предложение.       Крепкая чужая рука, легшая на затылок, впрочем не дает этого сделать. Уильям невозмутимо продолжает обрабатывать раны на женской спине.       Иногда Скользкому кажется, что он попал под воздействие каких-то чар. Порой отвести взгляд от этой женщины становится попросту невозможным.       Биллу противно от этого. Особенно в моменты, когда она слаба и беззащитна, нуждается в его помощи, как сейчас.

Но пока голова думает, руки уже делают.

      Кажется Рина что-то рассказывала про поход в Тёмные Земли. Билл не уверен. Билл не слушал.       Скользкий боролся с тем, чтобы не зарыться пальцами в мягкие локоны, так приятно щекочущие его ладонь.       А война всё шла. Его личная, внутренняя. Война, в которой он противостоял своим желаниям. В которой каждая победа, огорчала ровно столько же, сколько и радовала.       Билл жмурится и находит в себе силы, убирая руку с чужого затылка. Бой выигран.

Выигран?

      Уильяму кажется, что это не просто чары, а проклятье какое-то. Он уверен. Он клянется, что не может контролировать своё тело.       Шершавая, мозолистая ладонь медленно сползает с затылка, останавливаясь на тонкой длинной шее.

Это то чего ты хотел, Билл?

            Больше нет соблазнительного ощущения мягкости волос под рукой. Бой выигран. Правда выигран.       Тишина резко оглушает, заставляя Скользкого судорожно соображать, давно ли Рина замолчала.       Он уже собирается задать вопрос, какой угодно, на тему прошедшего похода, но планы рушатся.       Внутренний бастион падает. Защита от самого себя в пух и прах разбита. А причина-то? Легкое, невинное движение женской головы. Нежная кожа шеи, скользнувшая под мужской рукой.       Билл жмурится, но даже не пытается остановиться, когда большим пальцем проходится по выступающим позвонкам вверх, вниз.       Рука сползает на плечо, и Уильям указательным пальцем чувствует ключицу, а чуть ниже грубую ткань рубахи, которую Рина прижимает к нагой груди.       Скользкому бы понять, как научиться заново дышать, пока женщина, сводящая его с ума, спокойно ждёт, когда раны будут промыты.       Ему не обидно. Он даже не разочарован, хотя сердце жаждет почувствовать такое же, как и у него, сбитое дыхание. — Билл? — женский голос звучит непривычно тихо. Осторожно.       Уильям теряется. Она называла его так раньше? Она звала его так раньше? Так невинно и растерянно. И, боже, как ему хочется увидеть отражение собственной пошлости в этой невинности.       Но пока он лишь слышит оглушающий стук своего сердца, израненного, черствого и старого, но упорно трепещущего перед молодой женщиной.       Чуть сильнее сжав ладонь, Билл последнее мгновение наслаждается ощущениями чужого тепла и отстраняется, не увидев, как, в желании прикоснуться, к его руке тянулась женская ладошка.       Уильям откладывает в сторону плошку и тряпку и накидывает на непозволительно красивые плечи чистую рубаху. — Переодевайся. Скоро будет собрание.       Не давая Рине шанса ответить, Скользкий быстро встает, желая уйти поскорее.       Желаний становится слишком много, а он слишком слаб перед этой женщиной.       Дернувшись, чтобы прикоснуться губами к светлой макушке, Билл вовремя берет себя в руки и, развернувшись, уходит, оставляя Рину одну, задумчиво смотреть ему в след.

***

      Всё тело болело, несмотря на то, что раны уже затягивались, и Рине казалось, что на время, пока Билл был рядом, боль ушла полностью.       Удивительно осторожные прикосновения отвлекали от ноющих ушибов и порезов, но сейчас, когда остались только воспоминания да горящие следы на коже, новые кожанные штаны натягивать оказалось сложнее, чем предполагалось изначально.       Правильно бы было надеть рубаху, да заправить её, как обычно, под пояс, но мелко качнув головой, Рина решила, что чуть больше свободы не помешает. Даже если речь идет об одежде.        С тем же оправданием, давящая повязка полетела куда-то в сторону койки.       Подойдя к чаше с кувшином, Рина вылила немного воды и наклонилась.       Из-за освещения в комнате пещеры, отражение было видно отчетливо.       Женское лицо украшали мелкие царапины и ссадины, из-за чего вспоминалось лицо истинного короля.       Пендрагону досталось намного сильнее, чем ей: когда Рина уходила искать Скользкого, Бедивер перевязывал наследнику голову.       Впрочем довольства это никакого не вызывало, а злость на мужчин за то, что она стала участницей этого похода, не уменьшало.       Набрав воды в ладошки, Рина умыла лицо, слишком грубо стараясь оттереть усталость с кожи.       Сейчас хотелось спать или напиться, но роль няньки не давала такую возможность. Присутствовать на собрании было обязательно.       Тяжело вздохнув, Рина тянется к рубахе, но замирает.       Короткий рывок и маленький кинжал уже летит в сторону входа.       Зло смотря на покачивающееся полотно, заменяющее дверь, Рина скептически оглядывает маленькую шапочку прибитую к деревянной балке кинжалом, чуть склонив голову набок.       Раздражение внутри растет всё сильнее, и Рина уже не может понять на кого злится сильнее. На Пендрагона, Скользкого, Бедивера или того, кто посмел подглядеть за ней?       Коротко хмыкнув, она всё же натягивает рубаху на голое тело, не удосуживаясь даже затянуть шнурки в области груди.       На ходу закатывая рукава по локоть, Рина движется к выходу и тормозит лишь чтобы достать кинжал из дерева. Шапку она берет с собой. Как и кинжал.       Рина никогда не считала себя стеснительной, нежной девой, открытый вид тому подтверждение, но внутри что-то всё равно безконтрольно волновалось и не хотело, чтобы её увидел абсолютно нагой кто-либо.       Злилась она кажется всё же на себя. Пора было приходить в порядок, а то теряла хватку и допускала всякое.

***

      Сейчас, когда рядом была его семья, Артур чувствовал себя лучше. Всё тело болело настолько, что любое движение было скованным и сопровождалось плотно сжатыми губами, но наличие близких отдавалось внутри чем-то приятным.       Слегка скатившись на стуле, Пендрагон шире расставил ноги и сложил руки на груди.       В зале ещё никого не было. Приятная тишина давала возможность собраться с мыслями.       У Артура не было опыта в ведении войны, но мужчина был хорошим тактиком и стратегом. Он умел видеть слабые стороны противника и знал, как именно нужно ударить и когда.       Но опыт. Опыт был необходим. Одного таланта было мало, а от Пендрагона зависели слишком многие жизни.       Он уже и не знает, как решился подписаться на это. — Как вы, Ваше Величество?       Хмыкнув, Артур скосил взгляд, следя за женской фигурой, остановившиеся сбоку от него. Он уже и забыл, как бесшумно она может ходить, даже в этих высоких сапогах и штанах со скляночками. — Что же я сделал не так? — хитро прищурившись, Пендрагон мельком пробегается взглядом по голым участкам кожи, сквозь плотную ткань рассматривая очертания полных грудей.       Поймав недоуменный ответный взгляд, Артур наклоняет туловище вперед и опирается локтями в колени. — Обычно ты обращаешься так ко мне, когда недовольна мной. Так что же я сделал, милая? — заглядывая в такие же уставшие глаза, Пендрагон как-то по-доброму усмехается.       Артур уже давно не мальчик. Он — взрослый мужчина, выросший в борделе, воспитанный шлюхами. Но взгляд так и норовит скользнуть с женского лица ниже, по шее дальше.       Зажмурившись на мгновение, будущий король ловит насмешливый взгляд Рины и выражается про себя.       Это не самая откровенная одежда, которую он видел на женщине даже не за всю жизнь, а за этот день в убежище. Но от чего-то только с Риной хочется лишь смотреть, молчаливо любуясь и не испытывая тупого желания.       Тряхнув головой, как только в неё начали пробираться мысли про приятный глазу, уютный и домашний вид, Артур отвел взгляд в сторону.       Податься в поэтические размышления, как и тогда, на корабле, сейчас не хотелось. Голова определенно должна была быть занята более важными вещами. — Вы? Ничего. Пока что. — увидев, что внимания к её персоне уже нет, Рина размяла плечи, проходя к противоположному столу. — И кто, если не я, посмел? — взгляд снова возвращается к женщине, тут же цепляясь за головной убор, зажатый в руке.       Устало прикрыв глаза, Артур обреченно прикидывает про себя, что именно могло произойти.       Знакомая шапка режет глаз, как и недовольная Рина, зло вертящая убор в руках. — Ещё не знаю. Но в скором времени решу эту проблему.       Пробежавшись глазами по местам, все из которых были сейчас свободны, Рина мелко кивнула себе и направилась к стулу, стоящему напротив короля.       Она бы с радостью затерлась где-нибудь за спинами других ополченцев, но новая должность и кучка незнакомых гостей определенно склоняли к иному решению.       Развернув деревянного коня, Рина перекинула ногу через сидушку и аккуратно опустилась.       Желание рвзвалиться на стуле, как на троне было велико, но израненная спина явно намекала на то, что это не лучшая идея, поэтому положив руки на спинку мебели, Рина уместила на них голову, стараясь хоть немного расслабиться.       Впереди было собрание, а за ним и подготовка нового плана и его исполнение. Усталость и недосып всё чаще становились верными спутниками в любом деле, вызывая тупое раздражение в каждой части женского тела.       Артур выглядел не лучше. С перемотанной головой, он прижимал руку к больным ребрам, но мог хотя бы откинуться на спинку сидения. — Тебе когда-нибудь казалось, что это плохая идея?       Мелко вздрогнув, Рина смотрит на мужчину, не понимая, когда успела прикрыть глаза и задремать.       Женские брови медленно опускаются, пока их обладательница недоумевающе смотрит на собеседника. — Что именно является плохой идеей?       Артур смотрит на Рину, но не заглядывает в глаза. Аккуратные, свисающие со спинки стула, запястья кажутся более привлекательными, чем чужой пытливый взгляд.       Чего уж греха таить, вся Рина целиком кажется Артуру привлекательной, но каждый раз находить что-то новое, за что цеплялся взгляд, было занятием увлекательным.       Как и наблюдение за тонкими женскими пальчиками, которые были настолько маленькими, что Артуру кажется, он мог бы спутать их с детскими.       Такие руки должны быть украшены золотом и серебром и сами быть украшением крепкого мужского плеча, но никак не орудовать мечом и кинжалом.       Артуру хочется, чтобы однажды у Рины была возможность сложить меч в ножны и не бояться опасности, находясь под защитой достойного человека.       Заметив задумчивый, неуверенный мужской взгляд, Рина щурится и аккуратно, тихо спрашивает: — Артур?       Мужчина тяжело вздыхает и заглядывает в светлые взволнованные глаза. Наверное таким: слабым не физически, но духовно, она видит его впервые.       Артуру спокойно от того, что он не видит ни осуждения, ни требования быть сильным в женских глазах. В них отражается лишь стойкая усталость, любопытство и волнение, приятно трогающее мужское сердце. — Сделать меня королем. Тебе казалось это плохой идеей?       Голос у Артура уверенный, наученный жестокой жизнью на улицах и в борделе, но женщина, проведшая с ним наедине столько времени среди смертельных опасностей, кажется слышит в этом звуке что-то ещё.       Пендрагон не знает, сам ли он позволяет Рине увидеть его другим сейчас или всё дело в ней, но зрительный контакт не прерывается ни на секунду и кажется помогает Артуру дышать. — Никто не делал тебя королём, — Рина говорит тихо и медленно, но Артур не спешит перебивать или делать выводы — уже знает, что нужно дослушать до конца. — Нет человека, способного на такое. — Да, без короны особо не поправишь, — Артур хмыкает, но послушно затыкается под неодобрительный, злой прищур женских глаз, смотрящих на него, словно на нерадивое дитя. — Никто и ничто, — Рина выделяет голосом последнее слово, а потом уверенно продолжает. — не способно сделать человека королём.       Недовольно передернув плечами, Рина хочет выпалить тираду, но раскрыв рот так не произносить и слова.       Устало вздохнув, она ловко поднимается на ноги и направляется к Артуру, игнорируя мужской недоумевающий взгляд.       Пендрагон смотрит, как Рина идеально вписывается между его разведенных ног, усаживаясь на корточки.       Она смотрит по сторонам несколько долгих секунд, видимо подбирая слова, чтобы в конце концов посмотреть Артуру в глаза кажется заглянуть в саму душу. — У тебя нет Короны. Да и Королевства, по сути, тоже нет, — Рина хмыкает, удобнее усаживаясь на свои пятки. — Ты собираешься вляпаться в месиво из политических интриг, не имея ни опыта, ни авторитета. А людей, которым ты можешь доверять едва ли наберется больше дюжины. — Рина… — Артур хочет перебить, не желая слушать правду, но девушка непреклонна. — Тебе потребуется осторожность, мудрость и сила. И я сейчас не буду говорить тебе, что ты должен или не должен делать, но, Артур, — в странном резком порыве, Рина кладет свою руку на мужское плечо. — Тебе не обязательно иметь меч, людей или корону, чтобы быть королём. Потому что ты сам делаешь себя королём, Артур. Твои решения, Твои поступки. Ты рожден, чтобы править, это у тебя в крови. И если для этого тебе нужна корона, помни, что она всегда в твоем сердце.       Рина аккуратно тыкает пальцем другой руки чужую грудь, и пакостливо улыбается, крепче сжимая мужское плечо. — Или пошли и заберем корону у Вортигерна.       Артур хрипло смеется, хватаясь рукой за больные ребра, но не останавливается, даже когда начинает кашлять. Оторвать взгляд от женщины перед ним — выше его сил, но Пендрагон даже не пытается. — Помнится мне, еще недавно ты не верила в меня. — Мне необязательно верить в тебя, чтобы факт оставался фактом. Главное, чтобы ты сам верил в себя, мой Король.       Рина всё ещё не была готова умереть за кого-либо, но огонь горящий в её глазах, казалось являлся отражением пламени, пылающем в чужих.

И пока она параллельно думала о том, чтобы запросить у Бедивера двойное жалование за хорошо проделанную работу, Артур старался игнорировать то, что её рука прекрасно украшало именно его плечо.