Beautiful combination (satisfaction guarantee)

Стив Макгарретт и Баки Барнс

В себя он приходит резко и, кажется, довольно быстро. Глаз не открывает, не поднимает опущенной головы, по очереди напрягая мышцы. Простреленное плечо ноет, но стянуто тугой повязкой, руки заведены за спину и скреплены чем-то мягким, явно не наручниками. Бронежилет все еще на месте, что крайне странно, но все навесы пусты. От щиколоток до колен все те же эластичные путы. Виски ноют, и затылок саднит в месте, куда пришелся удар чем-то металлическим раньше, чем выстрел разворотил ему черепную коробку. Дэнни! Макгарретт напрягает слух. В ушах все еще шумит, но по левую руку можно различить глубокое знакомое дыхание, вроде бы без хрипов и свойственных тяжелым ранениям звуков. Стараясь ничем не выдать себя, он вслушивается тщательнее. Чуть поодаль едва различимые шорохи, тихие перешептывания. Сквозь ресницы проникает неяркий свет. Стив Макгарретт не на шутку озадачен произошедшим. Не сказать, что его редко били. Бывало и хуже за долгую службу. Бородатый вполне мог уложить его одним мощным движением — дрался и парировал атаки четко, умело и с такой скоростью, что сделал бы славу любой футбольной команде. И даже в полутьме Стив видел, как тот притормаживает, сдерживает силу, чтобы удар не стал летальным. Возможно, им сохранили жизнь ради получения какой-то информации. — Вот что я скажу вам, парни. Вы приняли очень, очень неверное решение. Это точно. Оно гарантирует вам массу неприятностей, лучшей из которых может стать долгий тюремный срок. Дэнни! Ну конечно! Разве ему хватило бы выдержки молча проанализировать ситуацию и подождать, пока эти двое сами начнут говорить? Стив со вздохом открывает глаза. Дэнни — живой и почти невредимый — так же связанный по рукам и ногам, с лицом, припорошенным бетонной крошкой. Наконец-то растрепанный, видит бог, как Стив ненавидит его вечно прилизанную прическу. И если он все еще не потерял способность говорить — значит, в порядке. — Эй, тут нифига не удобно сидеть, — кричит тот в темноту. — Я слишком молод, чтобы зарабатывать геморрой и простатит из-за двух придурков. — Привет, Дэнно, — шепчет Стив. — Сожалею. Тебе не удалось прикончить меня. Как ты это пережил? — Заткнись уже, неуклюжий неандерталец. Только такой осел, как ты, мог броситься под выстрел, — Дэнни не понижает голоса, и шуршание в тени на мгновение прекращается, оттуда, видимо, прислушиваются к диалогу. — Ты же орал, что слева ствол! — Я?! Мне казалось, что пересадка печени не влияет на слух. Если хочешь знать, у меня руки до сих пор трясутся. Так жалею, что не попал. — В следующий раз целься точнее, — шипит Макгарретт. Издали доносится приглушенный смешок, и вперед выступает один из двоих — весь в черном, с пронзительными ледяными глазами и длинными темными волосами, небрежно убранными в хвост. Мягкие плавные движения, широкая грудь, явно прикрытая бронежилетом под курткой, оттягивающий карманы груз и множество креплений на бедрах никак не вяжутся с легкой спокойной усмешкой и тонкими лучиками морщинок у глаз. — Забавные такие, — говорит незнакомец, опасно близко подходя к Стиву и Дэнни. — Прости, чувак, вышло небольшое недоразумение. — По-твоему, это недоразумение? — Дэнни дергает спутанными ногами. — Когда случаются неувязочки, нормальные люди говорят "извините" и идут своей дорогой. — Оставляя тебя над трупом напарника, — патлатому все еще смешно; он не вынимает левую руку из кармана и двигается так, будто сейчас или растечется в лужицу по полу, или взовьется вверх стрелой. Тот непредсказуемый тип людей, который Стив Макгарретт считает самым опасным. — Я же не виноват, что он такой… — кривится Дэнни. — Эй, я тоже понятия не имел, что ты путаешь право и лево, — пора бы уже и Макгарретту что-то сказать. Он не намерен выяснять отношения прямо под носом у чужаков, но лучше будет, если никому и в голову не придет, что он сделает все, лишь бы его напарник продолжал тупо, бездарно и вовсе не обидно, нет, шутить. Ближайшие лет пятьдесят. — Нас будут искать, — говорит Макгарретт опасному типу. — Так что если хотите что-то узнать, советую не терять времени. Не очень-то я люблю пытки, но полгодика уже не практиковался в допросах под медицинским коктейлем. Так что предупреждаю, могу не выдержать. Не я — моя новая печень. Она не внушает доверия. — Дружище, это моя печень, и если ты считаешь, что от нее лучше избавиться… — Я руковожу операцией, — Макгарретт не обращает внимания на выкрики Дэнни и глядит только в немигающие глаза напротив. — Вся информация у меня. — Руководишь ты, только пока не ранен, — фыркает Дэнни. — А потом начинается: ой, сегодня ты ведешь машину; ой, посади неисправный самолет; я тут как раз собрался помирать, не хочешь выслушать мою последнюю волю? Так что, если ты цел, то да, я, пожалуй, пойду. Дэнни пытается дернуться, подняться, но связан надежно, и плана у них нет никакого. Атаковать этого и второго, который в темноте издает смешки, похожие на чихание кошки, — безнадежно. — Слушай, Дэнно, — вдруг говорит патлатый, и голос у него тоже неожиданно мягкий и спокойный для человека с таким снаряжением и лицом сумасшедшего маньяка. — Твой друг — невероятный тупица, да? Дэнни захлебывается фразой, а потом хохочет, обращаясь к Макгарретту: — Видишь, даже незнакомые уроды правильно оценивают тебя с первого взгляда. — Как и я их, — цедит Макгарретт. — Похоже, сербские или албанские наемники, работают на Казима аль-Маджида или Мансура Сахима. Последний считает, что наша встреча окончилась не в его пользу, так что это только мое дело. Кстати, мой напарник терпеть не может, когда его называют Дэнно, потому воздержись. Во избежание. — За шутки о росте тоже бью без предупреждения, — скалится Дэнни. — Единственное исключение — я еще никогда такой не слышал. Но тут тебе нечего ловить. Патлатый смеется, закидывая голову и неосторожно открывая горло, потом косится в сторону второго, выхватывает широкий нож и одним махом режет путы на ногах Дэнни. И пока тот пытается встать на затекшие ноги, освобождает еще и руки. — Ну давай, бей, Дэнно, — предлагает он. — Признаюсь, своей подсечкой ты меня уделал. — Послушай, детка. Остановись и подумай: ну вот что ты сейчас попросил? Ты считаешь, нормально командовать человеком, как цирковой собачкой? Да ладно. Ты же с виду неплохой мужик. Только не называй меня Дэнно, и все будет в порядке. — Ага, Дэнно, — говорит тот, и Дэнни, конечно, бьет. Стив и не ожидал другого. Движения Дэнни не быстры, но правильны: он выбрасывает кулак правой, одновременно левой старается дотянуться до пистолета на бедре противника, а ногой ударить по лодыжкам. И были бы все шансы основательно потрепать это чучело, если бы не раздался металлический гул, а после вопль Дэнни: — Эй, у тебя там что, обрезок трубы в рукаве? Тот встряхивает поврежденной кистью, урод выпрямляет подставленное под удар плечо и ухмыляется — шире некуда: — Если бы не это, твой друг был бы уже мертв. Вытаскивает из кармана ладонь, разжимает кулак, и Дэнни видит на черном с золотыми прожилками металле чуть сплющенную пулю. Сороковку. От собственного Зига. Макгарретт, конечно, слышал байки о счастливых случайностях, но может прикинуть, сколько в них на самом деле правды, а сколько — красивой сказки. Никто, даже обладая железным протезом и идеальной реакцией, не смог бы остановить выстрел с расстояния в двенадцать дюймов. — Блядь, — выдыхает он. — Прости, чувак, — обращается железнорукий к Стиву. — Это я тебя зацепил. Но, надеюсь, мы в расчете. Гибкими искусственными пальцами он сует пулю в один из карманов жилета Макгарретта. — Кстати, меня зовут Баки. — И ты в роли хорошего копа, — недобро скалится Стив. — Как знакомо. Хочешь, слегка удивлю? В нашем дуэте хороший — он. Макгарретт кивает на Дэнни, а тот щурится в темноту, пытаясь разглядеть второго, и как-то слишком часто этот Баки с железной рукой смеется. Слегка пугающая перспектива, но пока их не топят, не бьют электричеством и еще не вкололи какую-нибудь химию, а Дэнни свободен, шансы выбраться — максимальны. — Кстати, на кого вы работаете? — интересуется Стив, раз уж этот Баки не торопится с вопросами, а поясница и без всяких пыток давно затекла. — У нас тут личное дело. — А, ну все ясно: у вас личное, у нас личное, — заводится Дэнни. — Может, разойдемся каждый по своим делам, да и все? Не такое уж приятное место для прогулок. — У вас в машине арсенал, больше подходящий хорошо финансируемой группе боевиков, — констатирует Баки. — Жилеты армейские, а жетонов и документов я не нашел. Вы ухитрились накрыть местность сильной глушилкой, но пришли без подкрепления. Похоже, это вам требуется объяснять, какого черта вы здесь оказались. — Так непривычно себя чувствую, даже нос чешется, — хмыкает Дэнни, пытаясь поймать взгляд Макгарретта и яростным жестом донести простую истину: не рыпайся, и все пойдет как надо. Как будто он нуждается в разъяснениях. Любой мало-мальски заинтересованный в сотрудничестве преступник стал бы вести себя точно так же, как Баки, и значит, у них есть выход. Вступить в диалог, как следует разозлить и отвлечь внимание на себя. В четыре руки бить надежнее, чем в две, а Дэнни догадается незаметно ускользнуть и добраться до зоны действия сигнала. Если после этого Макгарретта не пристрелят сразу, то высока вероятность, что он продержится некоторое время, пока Дэнни, наплевав на конспирацию, поднимает на уши всех от Аляски до Гавайев. — Обычно допросы ведет он, — ухмыляется Стив, кивая напарнику, и надеется, что тот прочел в его глазах полное согласие с планом. Если, конечно, они думают об одном и том же. — Слушай, чувак, — говорит Баки и неожиданно, молниеносным движением, на которое Дэнни не успевает среагировать, рвет вниз молнию своей куртки, открывая странный бронежилет. Таких Стив Макгарретт не видел даже на презентациях прототипов: по темно-синему блестящему фону вьются золотые узоры, будто носитель брони готов специально подставиться под освещение и прицелы. Поверхность гладкая, полированная, и крепления по бокам отстегиваются одним нажатием на кнопку, замаскированную вычурным украшением. Из темноты слышен протестующий возглас, но Баки скидывает на пол защиту, а после тянет через голову тонкую хенли, расправляя плечи. — Ни хуя себе, — присвистывает Дэнни. Торс Баки покрывают отметины, в которых можно безошибочно опознать несколько смертельных ранений, длинные побледневшие полосы хирургических надрезов и рваные пятна старых огнестрелов, а луч неяркого света искрится на золотистых полосах протеза. Плечо изуродовано шрамами — выпуклыми отметинами грубого вмешательства металла в живую плоть, и Стив пытается сообразить, сколько человека осталось ниже левой ключицы. — Хочешь поговорить о пытках? — ухмыляется Баки, легкомысленно поворачивается к Дэнни спиной и стекает на пол, усаживаясь перед Макгарреттом, чтобы их глаза находились на одном уровне. Несколько десятков секунд они пожирают друг друга взглядами, но Стив Макгарретт с предпоследнего курса Академии не мерялся, у кого длиннее и больше, не станет и сейчас. — Терминатор, — фыркает Дэнни, — во что опять вляпалась твоя… — Ах, значит, это была дамочка… Ну тогда ясно, ясно, — улыбается Баки и, похоже, решает, что демонстрацию способностей к выживанию и достижений медицины можно закончить. Натягивает одежду, косится за спину, откуда слышно легкое покашливание, и с картинным вздохом застегивает поверх расписной жилет. — Тот телефон, который вы подобрали… Ее? Мы тоже кое-кого ищем, и след привел сюда. Она пропала минимум сутки назад… — Серьезно? Вот молодцы, сразу кинулись вызволять девицу из беды, — вдруг взрывается Дэнни, размахивая руками. — У вас-то аж одна пропала, вот везунчики. Куда уж нам, у нас-то всего тридцать пять! — Повтори! — вдруг раздается из темноты, и все трое, как по команде, поворачивают головы на низкий рокочущий звук. — Тридцать пять, — произносит Дэнни по слогам. — Это когда тройка и пятерка рядом. Без точек, запятых или дробей. Совершеннолетняя только одна, та, что сумела оставить телефон. Впрочем, в ее умственных способностях я тоже иногда сомневаюсь, поэтому… Широкоплечий бородатый тип выдвигается вперед, перекрывая фигурой источник света. Баки срывается с места, а выражение лица Дэнни точь-в-точь, как в тот раз, когда Стив обставил его в "Скраббл". — А-а, ну тогда все ясно, — выдыхает тот и ладонью ерошит и без того растрепанные волосы. Несвойственный Дэнни жест, выражение крайней растерянности, но пряди, падающие ему на лоб — столь редкое зрелище. И пусть Макгарретт пока не понимает, что в этом странного, но если бы Дэнни Уильямс умел удивляться, это выглядело бы именно так. — Баки, — говорит бородатый, а его тон — нечто среднее между приказом и легким упреком, — думаю, их стоит выслушать. — Ты можешь не открывать рот, пока я прихожу в себя, Стив? — бормочет Дэнни. — Нет. — Нет. Откликаются оба. Широкоплечий секунду пристально изучает лицо Макгарретта, а потом начинает смеяться. Так искренне и заразительно, упираясь ладонями в колени и скаля зубы, что Баки и Дэнни моментально подхватывают, и спустя секунду все трое хохочут под непонимающим взглядом Макгарретта. Веселье длится недолго: его тихий рык все же достигает ушей Дэнни. — Ты правда не понял, что произошло? — тот утирает слезы ладонью, и, нет, Макгарретту совсем не смешно. Особенно от того, что Баки ловит взгляд Дэнни, кивает и вновь прыскает, едва произнося: — Ну да. Стив ведь такое редкое имя. — Слушай, Макгарретт, я допускаю, что ты родился в бронежилете и с инструкцией по сборке автомата вместо мозга. Даже могу представить, что тебя сконструировали на специальном заводе по производству безумных берсерков. Я до сих пор не уверен, что ты умеешь читать, и знаю, что познавательным передачам ты предпочитаешь футбол или мыльные оперы. Но до сегодняшнего дня я понятия не имел, что ты не просматриваешь полицейские ориентировки. — Это твоя обязанность, — огрызается он. И, черт возьми, ему не нравится, как Дэнни смотрит на этого второго Стива, пока тот заходит Макгарретту за спину, перерезая стяжки на запястьях. Потом освобождает ему ноги и протягивает ладонь в высокой тактической перчатке. — Стив Роджерс, — говорит он. — И поскольку у всех здесь личное, надеюсь на некоторое взаимопонимание, прежде чем ты вспомнишь, что коп. Мы с Баки поможем, чем сможем. — Вроде того, чтобы уронить мне на голову тонну бетона, — Стив пытается встать, игнорируя чужую руку, пошатывается, и Дэнни тут уже оказывается рядом, подставляя ему плечо. — Так за что разыскивается урод, на которого ты так пялишься? — Макгарретт старательно игнорирует этих двоих, обращаясь только Дэнни. — Я вспомнил, — кривится тот. — В то время ты как раз шлялся по Африке. В ориентировке было что-то вроде угрозы безопасности страны и мирового сообщества, только звучало покруче. И второй тоже хорош. Взрыв в Берлине весной. — Подстава, — хором отвечают Баки и второй Стив. — Мы разобрались, — добавляет Роджерс. — Стив, вижу, ты еще не догнал… Это Капитан Америка, и если моя задница не потеряла способность предсказывать неприятности... А много ей и не нужно, когда ты рядом — это уже неприятность. Теперь я смело могу умножить их на два. Капитан Роджерс, это лейтенант-коммандер Стив Макгарретт. Такой же отбитый на всю голову придурок, как и ты. — Капитан Америка — миф. Выдумка пропаганды, подхваченная прессой. Особенно удобно, когда нужно прикрыть секретную операцию, — Макгарретт уверен в этом больше, чем в том, что где-то уже видел эти голубые глаза и до странности пухлые, почти девичьи губы. Но мало ли с кем сводила судьба бывшего морского котика. Это еще не значит, что он примет за чистую монету всякую чушь. — Сочувствую, — вдруг говорит Баки, протягивая Дэнни живую правую ладонь. — Если это хотя бы вполовину правда, тебе достался хреновый первый пилот. — Я еще приуменьшил, — заводит глаза Дэнни. — Твой хотя бы почти бессмертен. Мой только так думает. Макгарретту вовсе не нравится происходящее и особенно то, как Дэнни без колебаний пожимает руку опасному Баки. — Если мы намерены сотрудничать, — рычит он, — то самое время приступить к действиям, а не расшаркиваться, как на первом свидании. Вкратце: мы ищем любые следы и зацепки. Наша цель — выяснить, куда отсюда пропали Кэтрин и девочки. Ваша — ну, какая там у вас. Дэнни, бери своего нового капитана и шуруй с ним в левую половину. Я с этим ходячим куском металла — вправо. По ходу делимся друг с другом информацией. И верните нам наше оружие, генетические эксперименты. Пошли, пошли! Шевелитесь. — Подожди, — твердо говорит Стив Роджерс, хмуря брови. — Наверное, стоит обсудить кое-что. Дэнни закатывает глаза и стонет: — Господи, я-то думал, что утро не задалось. А оно еще было ничего так.