Beautiful combination (satisfaction guarantee)

Стив Роджерс и Дэнни Уильямс

Стива так и тянет спросить, давно ли эти двое вместе. Они настолько разные, что просто странно, как не перестреляли друг друга в первый же день знакомства. Может быть, Стив Роджерс не очень хорошо разбирается в людях, но в их случае — все как на ладони. Пока он спорит с Макгарреттом, а Баки тихо фыркает, одними губами, произнося: "Драка двух боевых носорогов", Дэнни заходит за левое плечо лейтенанта-коммандера, отточенным движением, едва прикасаясь, проверяет крепления жилета, да так и остается — слева позади, уложив пальцы на рукоятку возвращенного оружия. И странно молчит, переводя взгляд ярких голубых глаз со своего Стива на него и обратно. Он невысок, широкоплеч, а в движениях сейчас чувствуется куда меньше эмоций, чем в словах. Хороший напарник. Верный, надежный, готовый прикрыть спину. Стиву страшно представить, что пережил Дэнни, увидев, как пуля летит в голову Макгарретта, но он и бровью не повел после. Идея разделиться попарно логична и сэкономит им кучу времени и нервов, поэтому Стив возражает, но больше для порядка. Красноречие коммандера тоже не на высоте, и Стив думает, что вся разговорчивость и экспрессия досталась их с Макгарреттом парам, и, значит, у них все же есть что-то общее, кроме имени. Например, то, каким не терпящим возражений жестом Макгарретт впихивает в карман Дэнни шокер и лишний магазин и как яростно сверлит взглядом лицо самого Стива, выплевывая: — Постарайcя не облажаться, капитан. — О, да хватит уже, — стонет Дэнни, и они расходятся, как договорились. Баки в наглухо застегнутой куртке и с прихваченным — на время, конечно же, на время, —"Хеклером и Кохом" за спиной, на полшага пропуская вперед Макгарретта. Первый движется бесшумно, дышит так же, и Стиву кажется, что он различает шорох подошв Баки в полной тишине. Ненадолго. — Как давно вы вместе? — спрашивает Дэнни, как только они отходят на приличное расстояние. В здании пусто, и шепот за спиной все равно что взрыв. — С детства, — успевает сказать он, прежде чем соображает, что подобная история не для посторонних ушей. — Мог бы промолчать, — Дэнни дергано поводит фонариком из стороны в сторону. — Тебе же сто лет. И он похож на твоего погибшего друга, даже прозвище то же. А что? В школе нас возили на экскурсию в Вашингтон. Да, пусть лучше он считает так: Стив находит нужным перевести опасный разговор в другое русло. Встреться они при других обстоятельствах, наверное, он был бы не прочь распить пару пива с этим парнем, но… — Итак, вы ищете женщину, которая, судя по всему, тебе не нравится, а вместе с ней целый взвод девочек. Дэнни останавливается как вкопанный, и Стив успевает сделать несколько шагов вперед, прежде чем понимает, что тот не следует за ним. — Слушай, Кэп… — Стив, пожалуйста. — Слушай… Роджерс… я же не спрашиваю, какого хрена ты потащился за своей подружкой в ту страну, где каждый первый коп держит в кармане ориентировку на тебя. Тут и не нужно объяснений. Подожди, не перебивай… есть тридцать четыре девочки от пяти до восьми лет... Вот у тебя… Ах да, вряд ли, если ты об этом не знаешь… Но у меня есть дети: дочка, хотелось бы, чтобы она взрослела не так быстро, и сын. Сначала я думал, что мой, потом что не мой, потом наоборот… Короче, ему четыре года. И есть уроды, которые забрали по одной малышке из разных мест, и, возможно, эти похищения не закончатся, пока не будет по одной из каждого штата. Я могу защитить Грейс и Чарли, но этим надеяться не на кого. Только у двух были нормальные опекуны, остальные ограничились подачей заявления в ближайший участок полиции. — Всегда говоришь так длинно и громко? — Чем выше здание, тем запущенней чердак, — ухмыляется Дэнни. — Иногда нужно орать, чтобы туда долетело хоть слово. — Я тебя понял. Вы ищете девочек и женщину Макгарретта, чей телефон оказался здесь. Она… — Даст каждому из нас сто очков вперед. Потом обгонит, обернется и покажет язык, пока мы будем стирать с морды грязь, в которую вляпались. Доволен? Она выстрелила бы в голову тому, кто назовет ее дамочкой. — Все так странно, — вдруг у Стива начинает ломить висок. Забытое много десятилетий назад болезненно-тянущее ощущение. — Что такое? — вскидывается Дэнни. — Только не говори, что это выражение лица "сейчас я грохнусь в обморок" обычно для Капитана Америки. Потому что я… — Ты вообще затыкаешься когда-нибудь? — У некоторых получается заставить меня помолчать. Обычно после этого я просыпаюсь в больничной палате, а они попадают в морг. — Боже… — вздыхает Стив. — Я надеялся, что только мне так не повезло. — Ладно, ладно, — примирительно поднимает руки Дэнни. — Чувствую, в твоем мозгу шевелится что-то важное. Тридцать секунд тишины, слушаю. — Наташа… она… не моя… она… ну, семья, но не по крови. — Охана, — нарушает обещание Дэнни. — Что? — Я шесть долбаных лет провел на Гавайях. "Охана" — так там говорят. Родные, но не всегда родственники. — Охана, — Стив пробует на язык незнакомое слово, и оно ему нравится. — Наташа — моя охана. — Не отвлекайся, смотри по сторонам! — напоминает Дэнни. — Кэтрин тоже охана. Теперь ты понимаешь. — Но между вами пробежала черная кошка, верно? — Какая разница? Она такая же ненормальная, как ты или Стив, и может ногами свернуть шею взбесившемуся слону, а стреляет, плавает и пьет лучше, чем я. И она, конечно, разбила сердце Стиву, но до сих пор считает своей обязанностью макнуть его в каждое дерьмо, с которым не справляется сама. И даже если врет и вместо Непала оказывается в Киеве, а мне было бы на это наплевать, то я не смог бы спокойно спать, зная, что она не в порядке. — Слишком много совпадений. Наташа… чтобы тебе было легче… как твой Стив и твоя Кэтрин, вроде как специально обученный боец. Захват бедрами у нее сильнее, чем у меня, а скорость и точность стрельбы выше. Она помоталась по миру, прекрасно разбирается в технике, умеет маскироваться и соблазнять, и незаметно уходить, а больше всего ценит независимость и свободу. Когда случилось… неважно… то, почему я оказался вне закона, мы договорились, что будем созваниваться в определенные дни. Вчера она не вышла на связь. — Мы говорим о разных женщинах? — Рыжая, рост пять и три, зеленые глаза, пухлые губы, на животе большой шрам, — Стив видит, как Дэнни выдыхает с явным облегчением. — Сирота, не американка, в детстве занималась балетом. — Что? — Боже, Уильямс, ты же отец дочери. Многие девочки занимаются танцами. — Тридцать четыре малышки были сиротами и все похищены либо по пути в танцкласс, либо после. Давай, Роджерс, шевели мозгами... — Я не знаю, имею ли право посвящать тебя в чужие тайны. Наташе бы не понравилось. — Стив чувствует, как кровь отливает от лица и немеют губы, и почти тут же коммуникатор в ухе оживает громким писком, сквозь который прорывается голос Баки: — Стив, Стив, Стив! — Похоже, они нашли и отключили глушилку, — говорит Дэнни, стуча ладонью по уху. В наушнике Стива — сухой треск автоматных очередей и отрывистые, перемежаемые руганью отчеты Баки: — Пятеро слева, трое справа… блядь… Трое слева… Сука, куда они лезут, один справа… Стив, не смей бросаться на помощь, мы справимся. Дэнни на секунду тормозит, прислушиваясь к своему эфиру, а стену старого здания таранят снаружи. Дверь выпадает вместе с бетонным блоком под ударом бронированного фургона. Прежде чем натянуть до глаз клетчатый платок, служащий хоть какой-то маскировкой, Стив видит, как Дэнни прикладывает палец к губам и демонстративно вынимает из уха коммуникатор. Предельно ясно. "Справимся сами, иначе те два придурка рванут к нам". Вот что это значит. И когда первая пара боевиков показывается из-за фургона, Стив готов. Хватает ладонью плечо Дэнни, задвигая того себе за спину, и пытается не улыбнуться, слыша злобное шипение. — Можно подумать, я не отвечаю за тебя перед твоим, — возмущается Дэнни, срывая со спины автомат. Первые четыре пули приходятся Стиву в грудь, со звоном отскакивая от защитной пластины. Он даже не вскидывает рук, только приподнимает локоть, позволяя Дэнни стрелять из-за его спины, и восемь уже высунувшихся боевиков быстро превращаются в шестерых, затем в троих, и только один из них прицеливается ниже, чем в корпус. Луч вакандийского силового оружия разрывает голову стрелявшего в клочья. — Круто! — кричит Дэнни. — Этим ты расхерачил колонну? Стив не знает, увидел ли тот легкий кивок головой, или раньше фургон вильнул задом, описывая дугу крутого поворота. — Уходит! Стив срывается вслед, едва цепляя пальцами скользкий задний бампер, фургон газует и почти скрывается из виду, пока он бежит к джету. — Ты, блядь, тупой непуганный идиот, — несется ему вдогонку. Будь у него хоть доля секунды, он обернулся бы, чтобы подмигнуть Дэнни. Маленький джет взлетает без разбега, почти вертикально вверх, и требуется усилие, чтобы вытянуть рукоять управления сразу и до упора. Мирная транспортная птичка, в кабине которой все еще пахнет кожей Баки, нагретым пластиком и возбуждением Стива, вмиг превращается в стремительного хищника, сверху пикируя на светлый прямоугольник крыши фургона. Коммуникатор все еще работает, и Стив слышит легкие щелчки, короткое "Чисто" голосом Макгарретта, а после длинный выдох: "Он и правда думает, что бессмертен". Баки. Пока нос джета атакует фургон, в ушах сплошные скрипы тормозов по асфальту, забористые ругательства, греющие сердце, — подобных Стив не слышал в эфире со времен операций с Коммандос, грохот металла и бесконечное "Стив, Стив, Роджерс, Роджерс!" на разные лады. Следует быть предельно сосредоточенным, чтобы удерживать легкий джет в нескольких футах над землей. Стив зашвыривает наушник далеко в хвост, но даже оттуда доносится "Совершенно ненормальный!" на два голоса. Фургон уходит, выпуская из выхлопной трубы сноп искр. Нет времени на размышления, но, судя по скорости, у него под капотом не обычный двигатель, а времени вывести на навигатор карту местности нет. Возможно, где-то впереди у беглецов — лес или жилые кварталы, и тот, кто за рулем, знает дорогу лучше. И пока перед ними прямая трасса, Стив топит рычаг до отказа, игнорируя предупреждающий вой сирены. Джет набирает высоту и скорость, а после резко пикирует, почти зарываясь носом в землю, и когтями двух шасси вспарывает асфальт. Удар приходится по центру. —…ядь! —…рок! — Вау! — слышит Стив напоследок. Когда цветные разводы на сетчатке сменяются легкой серой завесой, он чувствует настойчивую руку, трясущую за плечо, и глубоко вдыхает давно позабытый запах. — Нашатырь, — улыбается он. — Разве до сих пор продается? — Сто баксов, что у него нет ни медицинской страховки, ни скидочной карточки в аптеке, — слышит он. Последние слоги тают в звоне, будто кто-то хлопнул ладонью по пустой кастрюле. — Прости, прости, — слышен голос Баки, — в следующий раз подставлю правую. — Я в порядке, — пытается сказать Стив. — Должно быть, твое "впрке" означает, что ты в норме и твой бойфренд может прекратить драть свои локоны, завывая над трупом. — Отвали, — зловеще шепчет Баки. — Дай поностальгировать. Я помню его сопляком, которого можно было перешибить чайной ложкой. На скуле у Баки наливается алым и фиолетовым огромный синяк, у Макгарретта оцарапано предплечье, а брюки Дэнни пропитаны кровью на левом бедре. Сам Стив, похоже, получил легкое сотрясение и ощутимый ушиб позвоночника, но в целом все не так уж плохо. — Я сфотографировал нашу часть уродов, — рапортует Дэнни своему коммандеру, — снял отпечатки пальцев у водителя. Отправил все Чину, включая оружие и номера фургона, жду результатов. Нужно сделать то же и с остальными. — Хорошо, — говорит Стив, и Макгарретт зыркает на него из-под ресниц. — Ясно, что кто-то из нас потревожил сигнализацию, — отрывисто говорит Макгарретт. — Отряд бы не появился здесь сам по себе. — Ну уж наверняка не те, кто разобрал и без того разбитое окно, чтобы залезть внутрь, — возражает Баки. — Возвращаемся? — предлагает Стив. — Нет гарантии, что они не успели вызвать подмогу, а здесь мы торчим как флагшток на плацу. Внутри вчетвером мы сможем держать оборону, пока не решим, как поступить. — Я в порядке, но вы трое — нет, — поддерживает Баки. — Возвращаемся. Только пешком, в машину с этим самоубийцей я больше не полезу. Стив косится на почти разбитый в хлам Шевроле, на котором эти трое гнались за фургоном — покрышки изорваны в клочья, из-под покореженного капота валит дым, и эта груда железа точно больше не сдвинется с места. — И слава богу, — вторит Дэнни. — Я лучше на брюхе поползу, чем доверю руль любому из них. Видел я, что выделывал в воздухе Роджерс. — На такой технике немудрено, — шипит Макгарретт, забрасывает руку Дэнни себе на поясницу, и они начинают двигаться в сторону заброшенного здания. — Это ты еще не видел, как он лихачит на байке, — кричит им вслед Баки. Стив, тяжело поднимаясь, хватает его за шею и тычется носом в растрепанные волосы, незаметно задевая губами ухо и висок.