А что было до?

Революция. Они решили устроить революцию. И главная задача Эбернети состоит в том, чтобы Китнисс согласилась на всё это, ведь правительство тринадцатого дистрикта чётко дало понять, что именно девушка является символом этой революции, особенно после её выходки с ягодами. Только вот как попросить тех, кто пережил весь ужас игр, и готовящихся пережить это заново, спасать не собственную шкуру, а подопечных Хеймитча? И именно двух, ведь Китнисс наверняка не станет бороться за свободу без Пита, слишком уж хорошо знал ментор победительницу. -Хеймитч, так зачем ты нас всех собрал? Мужчина посмотрел на тех, кто всё же решил прийти: Мегз и Финник, Рубака и Сидер, Джоанна и ещё несколько победителей, они согласились прийти лишь по старой дружбе и только. С чего, по сути, Плутарх решил, что они будут спасать победителей семьдесят четвёртых игр? -Дистрикты готовы восстать, только им нужен окончательный толчок, им нужны победители, которые готовы пойти против Голодных игр и государства. А так же им нужен символ, которым по всем известным обстоятельствам, стала моя подопечная, Китнисс Эвердин. -То есть, ты предлагаешь нам спасать жизнь Китнисс на арене? Финник смотрел на Хеймитча с неподдельным интересом. Рубака с недоумением, а Джоанна Мейсон выглядела так, будто ей на всё это наплевать, но всё же она слушала внимательно. -Нет. – Прежде чем кто-то успел высказать своё мнение или удивление, Эбернети закончил своё предложение. – Не Китнисс, а Пита. Это единственный способ заполучить мою подопечную в союзники. Ведь её главная цель, это вытащить своего жениха с арены. -Ладно, допустим, мы станем спасать Мелларка, но как мы выберемся все с арены? – Джоанна всё же решила подать голос и задала вопрос, что интересует тех, кто находился в комнате. - Единственный путь с неё, что нам известен, это или мёртвым на планолёте, или на том же планолёте, но победителем. Да и сомневаюсь я, что все двенадцать дистриктов смогут восстать и сопротивляться силе Капитолия. У нас оружия-то нету, мы по сравнению с вооружением Капитолия, дети играющие в песочнице. -Конечно, я понимаю это, только вот дистриктов не двенадцать. Тринадцатый дистрикт не уничтожен и готов восстать, а так же дать вооружение. Ну а свои люди в Капитолии и среди организаторов, помогут вам выбраться с арены. В специальном помещении, что выделил Плутарх Хевенсби, для этого разговора, начался самый настоящий спор. Каждый предлагал свою идею, как же можно начать свой маленький бунт, как сделать так, чтобы Эвердин приняла других победителей в свою команду и никто, даже Мейсон, не сомневался в том, что у них всё получиться. Они же победители, они пережили ад, и если появляется шанс этот ад уничтожить, нужно действовать и чем быстрее, тем лучше. Первый акт, в спектакле под названием «Восстание», начался с интервью у Цезаря, когда каждый победитель, в меру своих способностей и шевеления извилин в головном мозге, начал давить на жителей Капитолия. Случайной фразой, открытым текстом, они были все едины в одном, игры должны закончиться. Эбернети в это время стоял около телевизора в коридоре, удивляясь тому, что даже те, кто ничего не знал о восстании, так упорно обвиняют правительство Панема, а особенно президента Сноу в квартальной бойне. Все их слова создавали фитиль для бомбы, которую только и надо поджечь словом, действием, чем угодно. Все надеялись, что этим огнём станет Сойка, да, её перевоплощение было грандиозным, за что надо благодарить Цинну, но это не стало тем эффектом для Капитолия, оно сработало на дистрикты, но тут, нужно что-то особое… И этим особым стал Пит Мелларк, сообщив что Китнисс ждёт ребёнка. Зал не мог угомониться, да и Цезарь ничего не смог с этим поделать, лишь заигравший на весь зал гимн, заставил публику успокоиться, но лишь до того момента, когда все двадцать четыре участника не взялись за руки и не показали единство дистриктов, впервые, после смутного времени. У Эбернети было лишь несколько мгновений, чтобы предупредить Амелию, для того, чтобы она смогла сбежать, но миротворцы не позволили бывшему победителю подойти к сопровождающей четвёртого дистрикта. А потом начались игры. Менторам не позволяли общаться друг с другом, кроме как по делу, за этим внимательно следили миротворцы. Но всё уже давно было обговорено и сейчас, те, кто находился по эту сторону арены, во всю выполняли намеченный план. Никто из них не мог знать, что что-то пойдёт не так и что с арены увезут не всех. Амелия Рос тоже должна была улететь в тринадцатый дистрикт, так как была посвящена в план. Ну а Эффи Бряк решили лишний раз не беспокоить, всё-таки девушка была истинная капитолийка. К сожалению, на планолёте из тринадцатого не оказалось не только Пита Мелларка, но и Джоанны Мейсон и Амелии Рос. Хеймитч не находил себе места, ведь из-за него девушка, что выросла и жила в Капитолии, сейчас могла быть подвергнута смертельной опасности. Из-за его ошибки, из-за того, что он не смог её вытащить оттуда. -Плутарх, как так получилось, что Амелии не оказалось здесь? -Хеймитч, пожалуйста присядь. – Когда мужчина всё-таки сел, распорядитель игр печально вздохнул. – Понимаешь, мы бы не смогли забрать девушку, даже если бы очень сильно хотели. Дело в том, что Амелия Рос, это племянница президента Сноу. И забрать её в такое время совершенно невозможно. В этот момент всё встало на место. Причина, по которой девушке многое прощалось, это то, что она родственница президента. Причина, почему её тогда перевели в другой дистрикт, когда больше никого, никогда не переводили это потому что она относиться к семье Сноу. Причина, по которой они больше не увидятся, это то, что её не выпустят из особняка. -Она знала о наших планах. -Да, это плохо для неё, но всё же она нам помогла и ничего не сказала своему дяде. Пойми Хеймитч, нам ещё понадобятся люди в Капитолии, при том, что мы не всех вытащили с арены. Так что смирись. Девушка остаётся там. -Да вы понимаете, что она подвержена смертельной опасности?! -Не меньше остальных. На этом разговор закончился. У Эбернети, собственно, как и у других появилась куча проблем и дел. И самой главной проблемой была Сойка. А точнее её полное несогласие становиться символом революции. Дальше, ещё хуже, уничтожение двенадцатого, гибель многих людей, охмор Пита. Не было ничего, что могло хоть как-то изменить эту ситуацию, хотя все старались из последних сил. И наконец, шанс появился, Китнисс вместе с несколькими военными направили в Капитолий. Пока Эбернети оставался в тринадцатом, вместе с Джоанной и Эни, то Финник, Китнисс, Пит, Гейл и остальные, сражались за будущее без убийства невинных детей. Только вот никто не знал, чего это будет стоить. Эни потеряла мужа, миссис Эвердин, младшую дочь. Но когда президент Койн собрала всех бывших победителей ради единственного вопроса, по поводу того, проводить ли последние Голодные игры, мнения разделились. Хеймитч был полностью на стороне Сойки и это всё решило, последние Голодные игры должны состояться. Но этого не случилось, никто не понимал почему, Китнисс Эвердин, та, кто был символом революции, та, кто проголосовала за игры, выстрелила в президента Койн. Эбернети отправился в двенадцатый вместе с Сойкой. Он так ничего и не узнал о том, что же случилось с Росс. Погибла ли она от рук президента Сноу или же, от рук солдат, ведь мала вероятность того, что родственница бывшего президента осталась жива. Двенадцатый дистрикт стал оживать, многие вернулись обратно, чтобы возродить свои дома из пепла. В Капитолии же решили сделать совместное правительство, как было давным-давно. Представителями дистриктов становились чаще всего либо герои Восстания, либо победители Голодных игр. И в двенадцатом, таковым стал Хеймитч. Прошло полгода. Зима была в самом разгаре, многое было погребено под толщей белоснежного снега. Китнисс и Пит стали больше проводить времени вместе, при этом не забывая навещать своего ментора. Вот в один из таких вечеров им и позвонили из Капитолия. -Хеймитч, это тебя. Сойка передала трубку, как ни странно трезвому, мужчине, а потом прошла на кухню, где во всю орудовал Мелларк. На том конце провода был Плутарх. -Хеймитч, рад снова тебя слышать. – Не смотря на слова Эбернети о том, что он не очень, веселье в голосе капитолийца не убавилось. – Тут такое дело, скоро будет проводиться собрание в Капитолии, на этот раз твоё присутствие обязательно. К тебе уже отправился твой сопроводитель, заодно секретарь. Вроде сегодня должен приехать. Всё остальное узнаешь у него, а мне пора, передавай привет Китнисс и Питу. Пока. На том конце провода повесили трубку, а бывший победитель игр обречённо вздохнул. В дверь позвонили, поэтому решив не отвлекать парочку, что мило беседовала на кухне, Эбернети пошёл открывать. Когда же входная дверь отворилась, мужчина замер на пороге. На улице, со снежинками в волосах стояла бывшая сопроводительница четвёртого дистрикта. Эта картина чем-то напоминало то рождество, когда сопроводительница, ещё двенадцатого дистрикта, приехала к Хеймитчу. -Здравствуй, Эбернети. -Здравствуй, Рос.