Огонь и Ветер

Сайд-стори 3. Таймлайн - начало Шестого Турнира. Хоаран/Джин Казама + Демон Джин, фоном - Лили

НАВЯЗЧИВАЯ ИДЕЯ

Он уже перебросил ногу через балюстраду и уселся на перила, прикинув на глаз расстояние до земли. Торжества торжествами, но уж точно без него. — Дивное зрелище, — прозвучало в сумерках. — Хотя будь ты во фраке, это выглядело бы... гм... экзотичнее. — Пошёл к чёрту! — тут же отреагировал Хоаран и вознамерился окончательно перелезть на "сторону свободы", однако тяжёлая ладонь легла на его бедро, отразившись на успешности побега не лучшим образом, точнее, отсрочив его на неопределённое время. — Не думал, что ты меня так боишься, — негромко произнёс Джин и улыбнулся. Чёрт, его улыбка отличалась от улыбки Казамы так сильно... Даже поверить было невозможно, что эти две улыбки принадлежали одним и тем же губам. Хоаран мёртвой хваткой вцепился в перила: не потому, что опасался свалиться, а потому, что пальцы свело от бешенства. Видеть всё то же лицо, знать, что отныне оно принадлежит хищной твари из преисподней, смотреть на эту мерзкую улыбку... О да, сейчас Джину стоило бы носить фамилию Мишима — он походил на своего деда, прямо копия. — Ничего не скажешь? — Кажется, Демон немного удивился. — Мне лень. И мне наплевать, что ты думаешь. Всё равно мы оба знаем, какова истина. Он сбросил чужую ладонь с бедра и вновь собрался перелезть на другую сторону, чтобы спрыгнуть на зелёную траву аккуратно подстриженного газона. — Не так быстро! — Вот теперь, похоже, Демон разозлился и бесцеремонно стянул Хоарана с балюстрады. И он смерил Демона отнюдь не добрым взглядом. — У тебя возникли проблемы? — самым участливым голосом спросил Хоаран. — Насколько помню, мы уже все моменты обсудили. — Плохо помнишь. Один момент мы спустили на тормозах. — Демон облокотился о перила и вновь улыбнулся. Ему чертовски сильно хотелось влепить в эту улыбку кулаком, но он сделал над собой усилие и постарался думать о Джине настоящем, о его Джине. — Хочешь сказать, что опять будешь требовать того же? — Пока не знаю... — задумчиво проронил Демон. — Чего ты вообще хочешь? Ладно, я понял, на кой чёрт тебе потребовались эти войны, но что дальше? Рассчитываешь победить и получить власть над всем под этим небом? И? Что потом? Собеседник чуть наклонился, словно разглядывал не газон под балконом, а произведение искусства. — Как вариант. Или, быть может, я ищу смерти. — А смысл? — Ещё одна причина, по которой тебе стоит рваться к победе, — хищно усмехнулся Демон. — Если ты этого не сделаешь, я либо выиграю весь мир, либо заберу... Казаму в ад вместе с собой. Он молчал и смотрел на Демона. Ложь или правда? Казама ненавидел обман: ненавидел, когда лгали ему, и ненавидел лгать другим. Этот же... Этот лгал с поразительной лёгкостью — кому угодно. — Если я первым доберусь до финала, всё либо будет принадлежать мне, включая тебя, либо ты потеряешь Казаму. Хотя я не уверен, что он тебе нужен. Впрочем, он сам не уверен в этом. Ему ты нужен, это я знаю. Но вот тебе нужен ли он? Демон развернулся к нему и прислонился к балюстраде. Лёгкий толчок в грудь — и он спикирует вниз. Вряд ли это его прикончит, высота смешная. В любом случае, Хоаран не хотел никого убивать. Даже этого... Хотя нет. Ложь. Его он убил бы — это правильно, но Казаму... Казаму он убить не мог. — Даже сейчас он хочет тебя, забавно, — криво усмехнулся Демон. — Упивается твоим видом, счастлив, что слышит твой голос, мечтает прикоснуться... Что за чары ты наложил на него? — Ты говорил, что полностью владеешь ситуацией. — Верно, но я не могу запретить ему видеть, слышать и чувствовать. Я могу лишь отстраниться от его мыслей, но из-за этого он не перестанет смотреть, слышать и хотеть. — Похоже, тебя это беспокоит? — Хоаран безразлично пожал плечами и тоже облокотился о перила, как недавно Демон. — Не так уж и беспокоит. — Да неужели? Тогда какого чёрта ты выдумал то условие? — Быть может, мне просто любопытно. — Любопытно? Если ты говоришь, что вы оба можете видеть, слышать и чувствовать, раз уж в одном теле, то чего тут для тебя любопытного? — Я не помню. — Э? — Я не помню. Только смутные образы, звуки и обрывки ощущений. — Почему? Ты же сказал, что... — Ответ на этот вопрос полагалось бы знать именно тебе. Из-за тебя я и не помню. Демон внезапно протянул руку, поймал Хоарана за запястье и повернул к свету. На загорелой коже едва заметно белел шрам, оставшийся после их прошлой встречи. — Быстро зажил. — Рывком привлёк Хоарана ближе и провёл пальцами по его лицу. — Да, быстро. А ведь и не скажешь, что недавно от твоего лица мало что осталось... Жёсткая хватка — и пальцы Демона замерли в воздухе. Холодные светло-карие глаза, поразительное спокойствие, словно у Хоарана никаких воспоминаний не осталось на самом деле. Помнит или не помнит? Неужели он забыл? — Этих глаз тоже больше не было... Я думал, что избавился от тебя, — прошептал Демон. — А ты оказался таким же, как я. — Ни черта! Вот теперь из-под ресниц плеснуло золотым огнём гнева. — Тогда почему ты ещё дышишь? Почему ты не сдох, как тебе и полагалось? — Демон высвободил руку из хватки Хоарана, вцепился в кожаный жилет и тряхнул. — Почему? Или ты играешь роль Лазаря? Сомневаюсь, что кто-то на выдуманных людьми небесах соизволил бы ради тебя хоть мизинцем шевельнуть. — У тебя было полно возможностей довести дело до конца, — оттолкнув Демона в сторону, глухо ответил Хоаран. — Так что? Почему же ты носился со мной, как курица с первым яйцом? Хотел получить? Тоже возможностей хватало, но ты ни одной не воспользовался. Или, быть может... Демон замер, уперевшись спиной в стену рядом с перилами. Отступать под натиском Хоарана больше было некуда, а Хоаран сделал ещё шаг, оказавшись так близко, что Демон ощутил тёплое дыхание на скуле. — Быть может... — Чуткие пальцы скользнули по шее, по груди, сместились влево и уверенно нажали, заставив задохнуться от боли, фантастическим образом переплетённой с пьянящим удовольствием. — Быть может, ты хотел заменить Казаму? Ещё одно сводящее с ума прикосновение заставило сказать: — Да... Хоаран опёрся ладонью о стену и посмотрел на него сверху вниз. На губах появилась лёгкая улыбка, чтобы через миг исчезнуть бесследно. — Ну помечтай, тебе полезно, — медленно и чётко сообщил Хоаран, после чего перемахнул через балюстраду, оставив Демона наедине с собственным разбуженным и неудовлетворённым желанием. Он ослеп на миг от ярости и бешенства, последовал за Хоараном, приземлился на траву и догнал в два прыжка, с силой толкнув в спину. Хоаран на ногах устоял и обернулся, привычно вскинув руки, — безупречная стойка, впрочем, Демон не сомневался в его боевой подготовке. — Мы не закончили, — соизволил заметить он. — И я ещё не разрешил тебе уйти. Стремительное движение — и он позволил Казаме занять своё место. Нога Хоарана замерла в воздухе, так и не завершив приём. Зато он мгновенно восстановил контроль и коротко, но с силой ударил в корпус. Противник резко выдохнул и рухнул на колено, прижав ладонь к пострадавшему месту. — Гм... О каком Турнире может идти речь, если ты даже ударить меня не в силах? — задумчиво вопросил он. Быстрая подсечка стала для него полной неожиданностью, а затем локоть метко воткнулся в солнечное сплетение, заставив глотнуть воздух широко открытым ртом. Колено надавило на грудь, а скрещенные предплечья зафиксировали шею. Чуть шевельнулся, и тут же давление на шею усилилось. Ладно... Демон снова позволил Казаме вернуться в его же собственную шкуру. — Просто... убей меня, — задыхаясь, попросил этот придурок. Хоаран не отреагировал, продолжив удерживать одно на двоих тело. Демон вновь восстановил контроль и улыбнулся довольно. — Уже... лучше. — Пошёл к чёрту! — У меня есть предложение. По поводу того самого условия. Тебе интересно? — Вряд ли. — Ты его ещё не слышал. — И слушать не хочу. — А увидеть Казаму? Услышать его? Всё ещё не интересно? — О чём ты? — не понял Хоаран и нахмурился. — Об условии. Я всё ещё хочу тебя получить, помнишь? — Зачем? Какой в этом смысл? — А тебе какое дело? Я, можно сказать, сегодня несказанно добр и готов позволить Казаме творить всё, что он пожелает. Быть может, это заставит тебя серьёзнее отнестись к Турниру. Так сказать, дополнительный стимул. Просто на этот раз я это запомню, так что все будут счастливы и довольны, ведь каждый получит то, чего хочет. Ты получишь Казаму, Казама воссоединится со своим ангелом, а я поучаствую в процессе, как наблюдатель. Цена не так уж и высока, признай это. И можно будет счесть это условие выполненным. — В чём подвох? — вскинув бровь, полюбопытствовал Хоаран. — В том, что его нет. Всё честно. Если желаешь, можем спросить мнение Казамы на сей счёт. — Желаю. "Ну что? Я позволю тебе побыть с ним — немного, разумеется. Хочешь?" Замену Хоаран приметил сразу же. Ну и чутьё у него... И всё-таки ослабил давление на шею. — Хоа... — тихо позвал Казама. Ещё бы, он не мог отказаться от этой возможности — Демон всё верно рассчитал. Рядом со своим Эндзэру этот идиот переставал соображать вовсе. Демон решительно заставил "вторую половину" вернуться на место. — Ну и? Казаме тоже валить к чёрту? Хоаран молчал. Сведённые на переносице брови, плотно сжатые губы, мрачный огонь в светло-карих глазах... Демон не стал ничего добавлять к уже сказанному — не хотел испортить эффект. Он позволил сопернику спокойно всё взвесить, оценить варианты и выбрать. Он ненавидел его за то, что рядом с ним Казама становился сильнее, за то, что его присутствие рядом замедляло становление контроля над Казамой. Ненавидел, о да... Так сильно ненавидел, что убил этого парня без сомнений и колебаний. И ненавидел за то, что его смерть позволила Казаме стать сильнее. Пожалуй, он сожалел о том, что сделал. Ну, или испытывал чувство, близкое к сожалению. И даже не из-за Казамы. Просто... Помнится, от Хоарана тогда мало что осталось вообще. Никто не мог выжить, никто. Пожалуй, левая рука да правая нога меньше всего пострадали, а всё остальное... Множественные переломы Демон отчётливо видел в спектре своего особого зрения, как и искорёженный позвоночник, а рёбра и вовсе превратились в мелкие обломки полностью, искромсав лёгкие и сердце... Но этого не хватило, чтобы рыжий мерзавец умер. Точнее, он умер, чтобы снова жить дальше. И даже тогда он сохранил своё влияние на Казаму. Он сохранил силу. Неправильную, необъяснимую, непонятную, непредсказуемую силу. Силу, которую Демон хотел получить и не мог. Силу, которая внушала ему опасения. Такой же, но одновременно иной, чуждый. Даже Огр был понятнее, чем этот... Его Тёмный лишён сути — хуже, чем младенец, даже без зачатков разума, но ведь он не пару дней назад на свет появился, он наверняка долго обитал в этом теле, на котором нет даже намёка на печать — доказательство скреплённого договора. Печать должна быть, её не может не быть, однако её нет. Ни один из бесчисленных шрамов на этом теле и близко не напоминал печать — ничто вообще печать не напоминало. "Так кто же ты такой? Почему ты делал Казаму сильным, а меня слабым? И как? По одним признакам ты мне подобен, а по другим — сильно отличаешься. Почему? И почему в моей памяти нет ничего похожего? И почему мне кажется, что поглотить тебя невозможно? Как минимум, это просто опасно... Я не понимаю, откуда эта уверенность, но она есть". Демон желал раскрыть эту тайну и понять истину больше, чем победить и сломить упёртую сволочь. Хоаран превратился в его навязчивую идею наряду с обладанием всё большими властью и силой. Быть может, он лгал сам себе, но считал, что в силах разгадать рыжего, если окажется на месте Казамы. Люди предсказуемы: отдавшись во власть эмоций, они раскрывали самые сокровенные стороны собственной сути. Вряд ли Хоаран — исключение из этого правила. Нужно лишь одно — его согласие на сделку, и тогда... Впрочем, Демон допускал мысль, что всё-таки Казама виноват в сложившейся ситуации. Как бы там ни было, его контроль над человеком не мог быть абсолютным. Личность носителя всегда накладывала на Тёмного свой отпечаток. Власть и сила, да, плюс доминирующее желание носителя. У Казамы таких желаний целых два: смерть и Хоаран. Хуже того, эти два желания заменяли друг друга — либо одно, либо другое. Забавно, но, кажется, Демон в силах исполнить лишь одно, над вторым он не властен. Именно это и выводило из себя. *** Он пристально смотрел в лицо распростёртого под ним Демона и думал. Казама сам просил его не верить этому гаду и не заключать с ним сделок, но ведь сейчас... Сейчас Казама считал, что Тёмный будет играть честно? Почему? А чёрт его знает. С другой стороны, Хоаран не сомневался, что отличил бы оригинал от "подделки", так что Демон не мог обмануть его. Но в чём тогда подвох? Подвох должен быть. Хоаран не сомневался и в том, что этот "Джин" не склонен к благотворительности. На кой ему разрешать Казаме пусть и недолго, но побыть наедине с ним? Понаблюдать? Извращение у него такое, что ли? Зачем ему вдруг понадобилось именно это? Для чего? Что это могло ему дать? Сомнительное удовольствие? Он запутался и перестал что-либо понимать. Вроде бы условие не такое уж и поганое, точнее, весьма заманчивое, но это-то и бесило. Почему Тёмный предложил именно такой вариант, который выгоден и Казаме, и Хоарану? Что ему с этого? Он лихорадочно искал ответ, но не находил. И не мог вычислить подвох. Ещё раз... Демон позволит Казаме вернуться ненадолго для короткого свидания, хочет, чтобы свидание стало... гм... продуктивным. Вроде как добрый жест и стимул, угу... И всё. Определённо, тут что-то не так. Но что? Кажется, у него уже голова начала болеть от попыток разобраться в этой нелепой ситуации. Кроме того, Демон не мог не знать, как они расстались, а расстались они паршиво. Собственно... Собственно, ловить Хоарану уже нечего, если не считать просьбу Казамы. "Ему ты нужен, это я знаю". Пока ещё нужен? Точнее, нужен до сих пор? Но в качестве кого? Хотя... это не так уж и важно, верно? Хоаран всегда хотел лишь одного — чувствовать самому. Примут или нет эти чувства — другое дело, не самое главное. Если примут, то хорошо, если нет — он переживёт, но он не желал, чтобы его поступки трактовали неверно. Он сам терпеть не мог ложь и не лгал Казаме, потому не хотел, чтобы Казама понимал его неправильно. "Хочешь победить и в поединке?" Да, он помнил эти слова. И вновь они отозвались тягучей болью где-то внутри. "Казама, и ты хочешь, чтобы я снова прикасался к тебе вот так? С "победой"? Действительно хочешь? А как же твоя обида? Твоё унижение? Если ты этого больше не хочешь, просто скажи — я приму это. Мне не нужно обладать твоим телом, чтобы... Я собираюсь спасать твою шкуру в любом случае. Не из-за платы. Мне ничего не нужно, я одного лишь всегда хотел — видеть твою улыбку и знать, что ты... что тебе хорошо". — Ты действительно этого хочешь? — тихо спросил он, обращаясь именно к Казаме. Демон чуть нахмурился, но уступил место "другой половине", сообразив, что тут к чему. "Вторая половина" подалась вперёд, преодолевая сопротивление, но всё же Джину удалось обнять Хоарана и прижаться к его губам долгим поцелуем. "Воистину красноречивый ответ", — проворчал Тёмный, мимоходом отметив лёгкое возбуждение, охватившее их "общее" тело. Когда Казама отстранился немного, уже привычно махнулся с ним местами. — Так что? Согласен? Хоаран слегка закусил губу, но всё же коротко кивнул и отпустил Демона. — Идём, — велел тот, поднявшись на ноги. Он провёл спутника к чёрному ходу, проигнорировал ошарашенные взгляды охраны, поднялся по лестнице на самый последний этаж особняка и толкнул узорчатую дверь. Выпроводив прислугу, задвинул фигурный засов и повернулся к Хоарану, тот стоял у окна, сунув большие пальцы за широкий ремень. — Слева — бар, справа — ванная, свет не выключать. Насчёт времени... ничего не могу сказать. Это зависит от моего настроения. И да, простыни шёлковые... — Может, сразу дашь список условий? — лениво уточнил Хоаран, не соизволив обернуться. — Свет выключи. — Я же сказал... — Светильников тебе хватит за глаза, — отрезал Хоаран, добавив нечто нелестное по-корейски. В принципе, светильников и впрямь хватало, так что Демон щёлкнул выключателем. — Зачем тебе это? — Не твоё дело. Условие было, поэтому я в своём праве. Хоаран хотел обернуться, но делать этого не стал. Вряд ли возможно что-либо прочесть по лицу Тёмного — он куда лучше владел собой, чем Казама. Хорошо, что свет всё же выключил, потому что Хоаран не имел ни малейшего желания выставлять на обозрение шрамы, пускай Демон и успел уже детально их изучить за прошлую встречу. Честно говоря, он вообще не испытывал желания идти у гада на поводу. Он всего лишь выполнял просьбу Казамы. За спиной прозвучали шаги, приглушённые пушистым ковром. Кажется, Тёмный прогулялся к бару. Он налил себе что-то, судя по звукам. Ну и? Чего он тянет? Где Казама? На сей раз прозвучали быстрые шаги, завершившиеся крепким объятием. — Хоа... — Такой знакомый шёпот. Невольно он прикрыл глаза и замер на месте, позволив Джину Казаме, настоящему Джину, и дальше обнимать его. Быть может, он просто спал сейчас и видел желанный сон? Медленно повернулся, встретив пылкие губы собственными, поморщился от запаха бренди и его горького вкуса, но вскоре забыл об этом, бросив ладонь на затылок Джина и добавив огня в поцелуй. Потом он немного отстранился и хотел спросить кое-что, но тот закрыл ему рот ладонью. — Он не хочет, чтобы мы разговаривали, — с грустью произнёс он, мягко стянул с головы взбешённого Хоарана защитные очки, позволив рыжим прядям упасть на лицо, оставил очки на столе и тронул твёрдо очерченную скулу. — А не пошёл бы... — Хоа, — тихо позвал Джин. Он сбросил с себя кожаный плащ, взялся за галстук и остановился, заметив мрачный взгляд Хоарана. Наверное, он даже не понял, в чём дело. А дело было в том, что Хоарану совершенно не нравилось происходящее. Джин, конечно, подчинялся своей судьбе, но в остальном действовал всегда сам, однако прямо сейчас... Эти поспешные движения... Джин внезапно прильнул к нему и с трудом выдохнул: — Я просто хочу... тебя. Ты жив, и ты со мной... Всё остальное неважно... Он вновь дёрнул галстук, отшвырнул в сторону и рванул рубашку, рассыпав по ковру пуговицы, потянул молнию на жилете Хоарана и проследил, как предмет одежды соскользнул с плеч, чтобы упасть на ковёр. Хоаран привлёк Джина к себе и медленно поцеловал. Пускай... Если это просто желание, тогда пускай. Достаточно ведь просто не думать о Демоне и сделке, можно забыть. Пока тут его Джин. Он чертовски устал от этих игр, хотел уже сам завершить поскорее проклятый Турнир, поставить точку и вновь увидеть Джина на его законном месте. Пускай он будет далёк, но хотя бы без Тёмного. Его жизнь станет нормальной и... Хоарану там уже места не найдётся, но это не имеет значения — никогда не имело. Джин хрипло шептал его имя, запрокинув голову и подставив шею поцелуям, а он прикасался к Джину, словно это впервые, словно заново исследуя это тело. Кажется, они налетели на какую-то преграду: по ковру зазвенело, потом что-то упало и треснуло. Хоаран хотел посмотреть, но Джин поймал его лицо ладонями. — Чёрт с ней, с этой вазой... Хоаран припомнил китайскую вазу, ранее красовавшуюся на низком столике, и вскинул бровь. Щедро. Эта ваза, похоже, стоила уйму денег. В антиквариате он ничего не понимал, но изделие из фарфора выглядело безумно дорогим. Впрочем, когда Джин упал на кровать, потянув за собой Хоарана, ваза мгновенно вылетела из головы у обоих. Джин запутался в ремнях Хоарана: подёргал одну пряжку, затем другую, махнул на них рукой и принялся искать молнию на джинсах. Хоаран ни разу не запутался и медленно потянул чужие брюки вниз, скользнув пальцами по крепким бёдрам, пока Джин лихорадочно перебирал его ремни и пряжки. Джин невольно вцепился в проклятые кожаные изделия и тихо застонал от отчаяния. — Ну прямо "пояс верности"... — выдохнул он. — Ненавижу! Услышал довольный смешок, затем увидел озорные огоньки в светло-карих глазах. — Пояс чего? — переспросил Хоаран, накрыв ладонью его пальцы, продолжавшие дёргать за пряжку. — Не самое удачное сравнение, — пробормотал Джин и смущённо отвернулся. — Забудь. Зачем тебе вообще эти ремни? — Чтобы всё это на мне держалось, — хмыкнул Хоаран и сам расстегнул один из ремней — тот, что удерживал кожаные чехлы, затем тихо щёлкнула вторая пряжка — от ремня на джинсах. Металл задел кожу Джина внизу живота, приятно охладив разгорячённое тело. Хоаран приподнялся и сел, решительно освободил Джина от одежды и сбросил его брюки на ковёр. Вытянувшись рядом на шёлковых простынях, повозился с джинсами, чуть приподнял бёдра и выскользнул из кожи и грубой ткани, отправив их туда же, куда и одежду Джина. Через секунду он вновь прижал Джина к постели своим телом и кончиками пальцев провёл по его губам, сложившимся в улыбку. Джин тронул цепь на его шее и вопросительно взглянул на Хоарана. Хоаран резко отпрянул, но пальцы сжались на цепи, удержав его. — Гексаграмма вместо крылатой пули? Ну и ну... По легендам Соломон владел перстнем с печатью, дававшим ему власть над демонами и духами. Говорят, шестиконечная звезда и есть та самая Печать Соломона. Думаешь, это даст тебе власть надо мной? — Отвали! Мне череп нравится, — глухо рыкнул Хоаран. — По легендам череп увеличивал силу Печати. — Наплевать. Череп — символ ангелов ада. Или возвращай Казаму, или сразу признай, что передумал. — Не передумал. — Демон дёрнул за цепь и всмотрелся в золотое пламя ярости, бушевавшее в глазах Хоарана. — Великодушен по природе, беспокоен, лукав, смел, груб, угрюм и нелюдим, горяч, ленив, храбр, ищешь счастье в битвах и склонен к самопожертвованию... Глупец, если одним словом. Знаешь, как называли арабы таких, как ты? — Иди ты... — "Палач с Кораном в сердце" — вот так они назвали бы тебя. Надеюсь, ты понимаешь, что это не буквально? Хотя мне любопытен твой Коран. Быть может, именно он написан на тебе этими знаками... — Тёмный провёл пальцем по одному из шрамов на груди, за что по пальцам и получил. Точнее, получил уже не он. Джин Казама отдёрнул руку и вздохнул. Судя по виду, он не обиделся. Хоаран с минуту смотрел на Джина, потом резко отстранился, сел на краю кровати спиной к нему и с едва сдерживаемым гневом бросил: — К чёрту! Я вам обоим не... Умолк, когда Джин обнял его. Прикрыл глаза и тихо произнёс: — Я так не могу. Переключаться с желания на жажду крови — это кого угодно взбесило бы. Видеть перед собой одного человека, а в следующую секунду чувствовать прикосновения того, кого ненавидишь... Друг и враг в одном флаконе — просто здорово! Так недолго и вовсе спятить или обоих прибить. Джин ухватился за его плечи и потянул назад, пока Хоаран не вытянулся на шёлке простыни, уронив голову ему на колени. Джин грустно посмотрел на него сверху и наклонился. Их губы встретились, и Хоаран поймал пальцами тёмные пряди, придержал, превратив поцелуй в нечто иное: глубокое, чувственное, впечатляющее и чарующее. Потом Хоаран рывком поднялся и прижал Джина к себе, уронил на груду подушек и приложил ладонь к бурно вздымавшейся груди, мягко провёл от шеи вниз и обратно, опалил кожу поцелуем. Джин со стоном рванулся ему навстречу — и теперь уже он вжал Хоарана в подушки, стиснув гибкое тело коленями, зажмурился от восторга, вызванного горячими губами, — они обжигали его кожу на шее и груди. Чуткие пальцы перебирали мышцы на боках, заставляя задыхаться от необъяснимого волнения и не чувствовать присутствие третьего лишнего. Вдоль позвоночника скользнула ладонь, вынудила выгнуться и прижаться к Хоарану всем телом. И теперь Джин уже не мог сдержать или скрыть собственное вожделение. Хоаран слабо улыбнулся, ощутив явное доказательство желания Джина, и оттолкнулся от подушек, поменявшись с Джином местами. Его руки припечатали чужие запястья к постели, Джин под ним трепетал и едва дышал — отнюдь не от его тяжести. В тёмных глазах метались серебристые отблески неудержимого влечения, немного омрачённые печалью. Или чем-то другим? — Если не хочешь, просто скажи... — Дурак! Хочу... Ладонь мягко надавила на живот, заставив Джина со стоном вытянуться в полный рост на шёлке и почувствовать меж сведённых вместе ног напряжённую плоть. Каждое движение между сведённых бёдер отзывалось в теле новой волной удовольствия. — Ты не... промахнулся? — с изумлением уточнил Джин, озадаченно прислушиваясь к знакомым движениям, но в непривычном месте. — Не промахнулся. Заткнись... — глухо пробормотал Хоаран. Его рука пробралась между их телами, пальцы легонько тронули низ живота, решительно спустились ещё немного. Джин задохнулся и вцепился в плечи Хоарана, продолжая чувствовать мягкие движения меж сведённых бёдер и прикосновения к собственной возбуждённой плоти. Ладонь накрыла его колено, медленно поползла вверх, и Джин невольно раздвинул ноги, обхватив ими Хоарана. И ещё одно осторожное касание, за которым последовало неторопливое проникновение. Хоаран смахнул тёмные пряди с его лба, тронул висок губами и замер внутри напряжённого тела. Он пытливо всматривался в лицо Джина, искал что-то... что-то определённое, но не находил. Джин немного удивлённо распахнул глаза, потянулся за поцелуем, тревожа кожу неровным дыханием, содрогнулся от долгожданного толчка и со стоном запрокинул голову. Он что-то прошептал неразборчиво, обвил руками шею Хоарана и выгнулся навстречу поджарому телу. Хоаран не сводил глаз с его лица, продолжая что-то искать. Даже когда движения стали энергичнее, он не отвлёкся, поэтому мгновенно увидел перемену — замер и рванулся в сторону. Сильные ноги его удержали. — Продолжай... — задыхаясь, велел Демон. — Желание пропало, — огрызнулся Хоаран. — Врать так и не научился... Ты во мне, вообще-то. И желание явно никуда не... Короткий тычок пальцем куда-то в шею под ухом заставил Демона умолкнуть. Хуже того, лишил напрочь всех чувств и возможности двигаться. — Это... — Говорить оказалось трудно, но возможно. — Через полчаса оклемаешься, — буркнул Хоаран и отстранился. Демон ничего не почувствовал. Вообще ничего. Попытался повернуть голову, чтобы проследить за Хоараном, но не смог — мышцы не слушались. — Эй, ты и сам себя готов обломать? Хоаран сидел на краю кровати, вцепившись пальцами в простыню. Он медленно повернул голову и хмыкнул. — Я могу и обойтись. Это всё-таки не самое главное. Но ты точно ничего не получишь — даже не надейся. И у твоей вожделенной власти есть пределы, как видишь. — А условие? — Ты сам его нарушил. — Вовсе нет. — Да. Если помнишь, ты претендовал исключительно на роль наблюдателя. — Угу. А как насчёт того, что тело у нас общее. И Казаму ты тоже сейчас круто обломал. Неважно, кто из нас управляет телом — чувствуем всегда мы оба. — Думаю, он понимает, почему всё именно так, — отрезал Хоаран, поднял с ковра джинсы и отправился в ванную. — Ты серьёзно? Ответа Демон так и не дождался. Попытался снова двинуться с места, но не вышло. Чёртов рыжий мерзавец! "Что он сделал?" "Паралич, даже не полный. Временный", — неохотно ответил Казама. "И через полчаса пройдёт?" "У Рыжего плохо с чувством времени. Часа через полтора. Плюс-минус столько же". Демон мысленно взревел. *** Он сидел на коврике у ванны, прислонившись к ней спиной. Согнул ноги в коленях и смахнул с кожаного чехла несуществующую пылинку. Вот чёрт! А ведь с самого начала знал, что ничего хорошего не выйдет... Устало опустил руки на колени и уронил на них голову. Знал с самого начала, но хотелось надеяться, что всё будет хорошо. Казама, наверное, думал так же. Впрочем, он понятия не имел, что себе думал Казама. Раньше казалось, что он знал Джина и понимал, но потом — да и теперь — он мог лишь догадываться и предполагать. Тело противно ныло, будучи не в силах управиться с огнём неутолённого желания. Внешне всё в порядке, но фантомная боль в мышцах досаждала не хуже настоящей. Неужели Демон хоть на секунду допускал мысль, что Хоаран не увидит разницу? Или он рассчитывал, что Хоаран просто не сможет остановиться? Что ж, теперь он знал наверняка. Точнее, все трое знали. Идиотский какой-то у них треугольник... Треугольник из трёх личностей и двух тел. Научная фантастика, чтоб её! Хоаран поймал пальцами цепь с "погремушкой" и задумчиво рассмотрел. Ну и что? Два треугольника складывались в шестиконечную звезду, но это лишь антураж, в центре-то череп. Подумаешь! Когда-то он носил нечто подобное: тоже череп в окружении восьми то ли молний, то ли язычков пламени. Если так думать, то восемь — число смерти. И? Бред. Где тут уже Демон умудрился увидеть угрозу? Обычная байкерская "погремушка". Чего же он так испугался, что сам вылез? В голове ещё навязчиво крутилось "палач с Кораном в сердце". Почему-то он никак не мог избавиться от этого наваждения, словно оно нечто означало, какую-то подсказку. Но какую? Чёрт возьми, он вовсе не палач и точно не мусульманин. Медленно поднялся на ноги, откинул с лица влажные пряди и выглянул в комнату. Демон лежал там, куда его положили — вот и прекрасно. Хоаран прогулялся к окну, подобрал жилет, неторопливо надел и вжикнул молнией. — Можем пересмотреть условие, — предложил Тёмный. Он невозмутимо взял со стола очки и покрутил их в руках. — Не напрягайся. — Предлагаешь вот так всё и оставить? — А чем плохо? Ты сам всё испортил. — Это твоя точка зрения. — Нет. Ты сказал, что будешь просто наблюдать. Мы не договаривались, что ты займёшь место Казамы. — Ты хоть представляешь, как ему паршиво? — Надеюсь, что тебе паршивее, — на ходу бросил Хоаран, направившись к бару. К счастью, простая вода там всё же нашлась. — А ты представляешь, что я с тобой сделаю, когда доберусь до тебя? — с мрачной угрозой поинтересовался Демон. — Предпочитаю представлять, что с тобой сделаю я. Это интереснее. Как ты сам сказал, ты меня уже убил, так что думать на эту тему скучновато. — Я могу стереть душу Казамы. — Но до сих пор не стёр. — Но могу. — Не можешь. — Почему же? — Тогда тебе не с кем будет играться, — усмехнулся Хоаран, присев на край кровати и позволив Демону увидеть себя. Заодно накинул на него тонкое одеяло и подсунул подушку под голову. — Считаешь, что мне так интересно играть с тобой? Или думаешь, что твоя нелепая "команда сопротивления" что-то может изменить? Она даже внимания не стоит... — Ты давно бы отстал от меня, если б тебе было скучно. Спокойной ночи. — Какого... Хоаран убрал руку от шеи Демона, чуть помедлил, но всё-таки провёл пальцем по его губам, ощутив размеренное дыхание. Принудительный сон — это, конечно, нехорошо, но лучше пусть спит, чем брызжет ядом без пользы и смысла. Быть может, и Казама отдохнёт немного. Он твёрдо знал, что вернёт проклятого Джина Казаму — обязательно вернёт. Или сдохнет, пытаясь это сделать. — Просто потерпи ещё немного, — едва слышно попросил он перед тем, как уйти. *** До чего же не ко времени! Демон повалялся на земле, наблюдая за белобрысой девицей. Прицепилась, как репей, а у него, вообще-то, Турнир, Хоаран и Азазель — уйма дел. И это не говоря уж о пустыне, песках и палящем солнце — отвратительные условия. Он неторопливо поднялся, вздохнул и метнулся вперёд. Девица от удара правой уклонилась, пригнулась, попыталась атаковать сама. Демон легко блокировал выпад и перехватил инициативу, теперь неуёмной блондинке пришлось защищаться, однако сильный удар левой в корпус она всё-таки пропустила. Рано обрадовался, девчонка приземлилась на колено, но явно подумывала продолжить бой. Ладно... От ноги, летевшей ей в голову сверху вниз, она тоже увернулась и даже вознамерилась... Демон поймал её руки ещё на самом начале замаха и озадаченно замер. Впрочем, ненормальная блондинка застыла на месте так же, как и он. Звук странный — откуда-то снаружи. Смутно знакомый звук. Демон всё никак не мог вспомнить, где он слышал раньше этот звук, зато когда витраж разлетелся цветными осколками, явив взору зрителей мощный байк, мучить память уже не пришлось. На байке красовался Хоаран собственной персоной. Когда он успел? Демон думал, что опередил его на пару дней — минимум. И чего он сюда припёрся? Додумать не успел, ибо блондинка быстрее разобралась в ситуации, точнее, её мало занимало, откуда тут взялся третий участник. Метко впечатавшаяся в челюсть подошва сапога заставила Демона немного полетать. И пускай бы, но проклятый Хоаран — словно он выступал на соревнованиях по мотофристайлу — сделал кувырок в воздухе, отправив байк прицельно в Демона. Убить мало мерзавца! Во вспышке взрыва пришлось быстро менять форму, спасая человеческую оболочку. Скосил глаза на корейца — тот приземлился мягко, как кошка, и тут же выпрямился, готовый к поединку. Блондинка из Монако застыла в стороне в мобильной стойке: либо не знала, чего ей ждать, либо решила сначала понаблюдать за развитием событий. Демон сердито расправил крылья и прикинул, так сказать, диспозицию. Оба его противника рвались в бой, но вот улыбочка Хоарана вывела из себя, так что именно его Демон и избрал мишенью номер один. Однако проклятый Хоаран не растерялся, и пришлось вспомнить о том, насколько он быстрый, и пришлось пожалеть о смене формы. Хоаран всегда был быстрее Казамы, а уж если и крылья до кучи... Демону оставалось только мечтать о подобной скорости и смиренно принимать новые и новые удары. Наконец ему удалось вывернуться, точнее, Хоаран просто пинком отправил его подальше — и Демон мгновенно взмыл в воздух. Хотя бы там он мог ничего не опасаться — его противники летать ещё не научились. Демон сверху вновь прикинул нынешний расклад: блондинка — досадная помеха, но легко от неё не избавиться, а вот Хоаран... Как же всё не вовремя! С другой стороны, в его распоряжении имелись телекинез и лазер, так что... самое время сделать из одного Хоарана две штуки Хоаранов поменьше. Благо, и повод есть. Да и вовсе — пора уже прикончить этого рыжего мерзавца. Прикончить наверняка! И пускай интуиция говорила, что поглощать его нельзя, — неважно. Зато поглощение точно избавит этот мир от Хоарана. "Стой!" "Исчезни, Казама..." Он не исчез, а умудрился сдвинуть Демона в сторону — почти. И пока они разбирались с вопросом контроля над телом, лазер не Хоарана располовинил, а скользнул по башне. В результате верхушка строения накренилась и поехала вниз, осыпая кирпичами "поле боя". Противники рванули к выходу, и Демону пришлось последовать их примеру. На выходе его подстерегала блондинка — она попыталась повторить трюк с ударом ногой, но Демон ловко отскочил в сторону, за секунду сменив форму вновь — на обычную человеческую. Мимо промчался на другом байке Хоаран — где только взять успел? — обдал сцепившуюся парочку песком из-под широких колёс. Вот чёрт! Ладно, не имеет значения. Пусть Хоаран даже и доберётся первым до храма, это далеко не всё. Во-первых, он должен победить; во-вторых, Демон тоже собирался туда добраться в скором времени; в-третьих, живым Хоаран этот Турнир точно не закончит. — Скоро увидимся, — пробормотал Демон, увернувшись от новой атаки настойчивой блондинки, — в последний раз.